Евгений Черносвитов – Центральный Госпиталь МВД СССР: последнее десятилетие. Глазами психиатра. В лицах и рифмах (страница 2)
Что мне дало дерзость и силы выступить на этом Всесоюзном Съезде и победить? Источник один: мой начальник, Анатолий Сергеевич Голубенко.
Здесь я должен сказать, что за время работы в госпитале мне 4 раза предлагали надеть погоны – аттестоваться. Один раз лично Николай Анисимович Щелоков, когда он узнал, что автор статьи, напечатанной в журнале «Вопросы философии» («Сознания и самосознания»), рядом с его статьей по экономике (Н. А. Щелоков – доктор экономических наук), которая ему понравилась, работает врачом-психиатром в ЦГ МВД СССР. Съезд был в 1978 году, наши статьи были опубликованы в 1980 году. Николай Анисимович предложил мне быть его советником в звании полковника, со свободным графиком работы и прочими благами: «Евгений Васильевич, только у меня Вы сможете совмещать службу в МВД и философию». На мой вопрос: «Николай Анисимович, Вы видите Главного Ученого секретаря Философского общества АН СССР в погонах полковника милиции?» Он улыбнулся и ответил: «Ну, Женя, надумаешь, скажешь!» С Николаем Анисимовичем за все время моей работы в системе МВД СССР, я был близок еще только один раз, когда сказал ему о смерти его отца. Анисим, как он просил себя называть, в прямом смысле, умер на моих руках – я придержал его, а Виктория Михайловна прикуривала для него сигарету. Это была последняя просьба Анисима Митрофановича «дать закурить». К сожалению, в Сети, как умирал отец министра МВД СССР, ничего нет. А даты смерти – от 1958 года до 1984 года…1
Надеть погоны мне предлагали, при моей работе, еще 2 раза, когда я защищал в Мед Управлении Высшую Врачебную категорию и когда Анатолий Сергеевич познакомил меня с Майей Плисецкой. Она обратилась к нему в связи с «проблемами с зубами» у ее подруги, балерины Большого Театра. Красавице в «бальзаковском возрасте» мешали «неровные зубы – плохой прикус», и она, выравнивая их, заставляла врачей выдирать один за другим здоровые зубы. Муж балерины, генерал-лейтенант милиции, обратился за помощью к Голубенко.
После распада СССР мне дважды звонили из Мед Управления РФ, предлагая должность Главного психиатра МВД РФ, в звании полковника. Но я уже был далеко за пределами системы МВД.
На плечах таких мужчин, возродилась бы могучая Россия, сразу после СССР.
Александр Иванович Юдин
Главный хирургу госпиталя, полковник в/с, русский богатырь, подобный Илье Муромцу, мой друг.
Татьяна Петровна Макарова
Главный терапевт-кардиолог госпиталя, полковник в/с, кудесница в борьбе с сердечными недугами. Она и в кирзовых сапогах «вохры» выглядела женственней и изящней современных гламурных дам, и чемпионок всяких там конкурсов красоты. Мой друг и единомышленник.
Вот только один случай из моей практики вместе с Татьяной Петровной. Он произошел в конце 80-х, за пределами госпиталя. Мой двоюродный брат, ровесник мне, возглавил крупную столичную службу. Начались зарубежные командировки. Две недели был в США, «гостеприимные попойки», турне по стране, практически без сна и отдыха. Сережа мужик сильный, никаких серьёзных заболеваний, спортсмен – боксер и штангист. Слетал без приключений, все, как было расписано. Вернулся в Москву и в первую ночь тяжелый сердечный приступ. «СП» из 4 Управления доставила его прямо в реанимацию «Кремлевской больницы» с диагнозом «Острый инфаркт миокарда». Утром я был в реанимационном отделении. Ознакомившись с историей болезни брата, я пошел с ней в кабинет заведующего. Мне повезло: он оказался моим единомышленником и хорошо знал нашего начальника реанимации (о «белобрысе» ниже). 15 минут разговора и… на другой день Сергея переводят в диспансерное отделение, загород, на Природу. Диагноз инфаркта миокарда снят. Но, оказалось, что это совсем даже не трудности с полной реабилитацией моего братца. Через неделю Сережу выписывают с открытым больничным листом. Он приходит в поликлинику, и кардиолог (начальница, особа с офицерской большевистской выправкой, я сразу «увидел» ее в кожанке, портупее, тяжелых кирзовых сапогах и с маузером в деревянной кобуре). Она возвращает Сергею диагноз «острого инфаркта миокарда», собирается вновь госпитализировать на «стационарное долечивание». Что это значит для Сергея? Увольнение, и, вероятно, инвалидизация. Это в 40 лет! Я еду к ней. Говорю, что диагноз сняли два доктора медицинских наук (зав. реанимации тоже доктор). Она говорит, что она «кандидат», и что мы с реаниматологом «никакой ответственности не несем», а ей, если Сергей умрет, грозит чуть ли не тюрьма с лишением врачебного диплома. Неожиданно она делает мне предложение оформить в амбулаторной карте Сергея свою консультацию. Я чуть было не начал писать, но вовремя опомнился: моя запись психиатра и без диагноза кардиолога грозила брату увольнением, а то и постановкой на психиатрический учет. Конечно, я отказался «марать» таким образом амбулаторную карту и вышел из кабинета «чекистки» (она уже виделась мне таким образом). Вернувшись в госпиталь, сразу пошел к Татьяне Петровне. Она меня выслушала, все сразу усекла (пардон), но спокойно сказала: «Женя, я верю тебе и реаниматологу, вы хорошие специалисты (она знала зав. реанимации „4-ки“). Кардиолога поликлиники не знаю, Твоего брата не обследовала. Что я могу сделать? Подскажи, Я сделаю!». Я ей сказал: «Вооружи меня аргументом, который бы озадачил начальницу кардиологического отделения поликлиники». «Даже после мизерной ишемии сердечной мышцы – микроинфаркте, остается рубец. Ты же патологоанатом, должен знать это» (в госпитале было известно, что трудовую деятельность я начала как судебно-медицинский эксперт). «Рубец!». Меня окрылило! Мне пришлось несколько раз навещать «чекистку-большевика». В конце концов, мы с ней заключили пари: если у Сергея будет намечаться образование рубца, то она дает ему 3 группу инвалидности, то бишь, «комиссует» Если же нет, она снимает диагноз «острый инфаркт миокарда», заменяя его на «Астеническая кардиология, связанная с переутомлением» (я подсказал нейтральный диагноз). А вот дальше воевала за моего брата с кардиологом 4 Главного Управления Татьяна Петровна. Сначала она, конечно, осмотрела Сергея. Сделала все необходимые обследования – рубца не было! Когда же «чекистка» стала настаивать, что рубец был, Таня просто сказала, что проведет в госпитале консилиум с привлечением Главного терапевта МВД (Владимира Алексеевича Помаскина – легендарная личность, Врач, пользовавшийся, наверное, у всех терапевтов СССР несомненным авторитетом, о нем особо). Я не слышал той телефонной беседы Тани с «чекистской». Но ясно себе представлял, как Татьяна Петровна ЭТО сказала! Так могла только она…, и мы победили, диагноз «острого инфаркта миокарда» был снят, Сережа вернулся к работе. Были и командировки в жаркие и холодны страны, и стрессы на работе. И никаких проблем со здоровьем. (Так, между прочим, его предшественник толи застрелился, толи его застрелили, такая вот должность была у моего двоюродного брата).
Виктория Михайловна Пономарёва
Начальник диспансерного отделения, парторг госпиталя, полковник в/с. Врач, советская леди до мозга костей и некрасовская Женщина – мое очарование… Нас «породнил» Анисим Щелоков, отец министра МВД СССР, умирая на наших рука.
Геннадий Андреевич Петраков
Начальник, а, по существу, создатель супер реанимационного отделения госпиталя, полковник в/с. По моему определению, один из четырех гениев, то есть, профессионалов, деятельность которых расширила границы профессии. В частности, я, психиатр, как-то невольно стал необходимым сотрудником отделения реанимации, а Геннадий Андреевич быстро усвоил психопатологию пограничных с жизнью состояний с измененными сознаниями. Геннадий Андреевич – альбинос.
Ирина Леонидовна Русских
Не аттестованная, зам. заведующего ЛОР отделения, моя первая госпитальная любовь, великолепный лицевой хирург. Из женщин, чье прикосновение может вызвать у мужчины конвульсии наслаждения – это не только мое, но и моего друга, психиатра, Геннадия Ивановича Шевелева, убеждение. Она вывернула ему нос наизнанку, исправляя перегородку, что даже мне, наблюдателю, было страшно и больно, а он… испытал оргазм.
Владимир Владимирович Павлович
Один из часто сменяющихся, замов начальников госпиталя по лечебной части, полковник в/c. Уроженец Биробиджана, выпускник моего ХГМИ, раньше меня на два года. Нарцисс, любил щеголять в форме, особенно, когда в сапогах вохры. Страдал танатофобией – однажды даже попал в реанимацию. Как врач – «ноль», как человек – сволоч. Пытался всячески меня третировать, используя служебное положение. Когда в госпитале стал работать его однокурсник Геннадий Иванович Шевелев, Павлович взялся и за него, несмотря на то что свадьбу свою справил в квартире Шевелева, при морге (Гена работал в Биробиджане судмедэкспертом). Умер В. В. Павлович в муках, от рака.