Евгений Черносвитов – Центральный Госпиталь МВД СССР: последнее десятилетие. Глазами психиатра. В лицах и рифмах (страница 11)
(Продолжение следует).
На картинке книга, которую подарил мне Анатолий Николаевич Егоренков незадолго до смерти и его визитка. Одна из первых визиток госпиталя, которые были сделаны в типографии Государственного Архива СССР. А также Анатолию Сергеевич Голубенко и мне в том числе. Почему мне? Потому что тираж заказывал и получал я (по договоренности с Госархивом Анатолия Николаевича).
Ирина Леонидовна Русских
(Продолжение)
Я выше писал, что Ирина оперировала Гену Шевелева по поводу «искривленной перегородки носа». Ужасная операция для внешнего наблюдателя: вывернутый на изнанку нос, много крови, при этом все делается при местной анестезии. От прикосновения магических рук Иры Гена при этом, как он признался мне, испытал оргазм. Гена влюбился в Иру, а, так как он не из тех, кто флиртует, то я стал опасаться последствий этой влюбленности. Люда (корячка) его вторая жена вероятно вообще вторая женщина (на эту тему он неразговорчив). У них была дочь Катя, тогда студентка ХГМИ. И вот приходит ко мне в кабинет Ира и задает странный вопрос, который меня сильно озадачил, встревожил и раздражил: «Евгений, Геннадий жаловался на сердце?» Я: «Больное ли сердце у Гены? Ты оперировала его. Должна знать!» Операции под местной анестезией, как правило, или вообще не требуют анализов сердечно-сосудистой деятельности, или ограничиваются обычным ЭКГ. «На ЭКГ у него все в порядке» – «Так в чем дело? Тоже влюбилась в моего друга… Замуж за него собралась, страхуешься?» – «Похоже, что влюбилась… – ответила Ира и продолжила – Но дело не в этом» – «А, в чем?» – спросил я и тревога моя усилилась.
Ира из редких женщин: спокойной, несуетной красоты и не бросающегося сразу, величия. С ней, где бы это ни было, всегда уютно, спокойно и как-то по-домашнему просто. Ни капли косметики. Все натуральное, и никакого маникюра. С коротко подстриженными ногтями потому, что она оперирующий врач. Я понял, что, ее внутренняя тишина и гармония с собой нарушены. Значит, что-то очень серьезное ее беспокоит и причина этому Гена, мой близкий друг! Но и тогда у меня и мысли не было, что Гене что-то грозит серьезное. Разве, что третья жена – Ирина Леонидовна Русских, моя возлюбленная по госпиталю.
Ира рассказала мне следующее. В ее небольшом опыте хирурга ЛОР, было несколько случаев, когда мужчины в возрасте от 40 до 50 (Гене было 42 года), пришли с просьбой исправить носовую перегородку, ибо она не дает им хорошо дышать. Точно, как и Гена. Кстати, о желании оперироваться по поводу исправления носовой перегородки, мой друг мне ничего не сказал. Я узнал об этом только, когда Ира сообщила мне, что идет оперировать моего друга. Все случаи (4), из опыта Ирины, это искривленная носовая перегородка с рождения! Как и было у Гены. 40 лет она ему не мешала и вдруг начала мешать, да так, что Гена решил ее исправить!
От 40 до 50 – возраст мужчины, когда в нем начинает говорить «козел». Ничего общего со смыслом русской поговорки: «Любовь зла полюбишь и кола», в смысле старого ловеласа (упрощаю). Козел, «козлиная песнь» – суть ТРАГЕДИЯ5. Это современные толкователи отцов трагедии, как жанра – Софокла, Еврипида и Эсхила, приписали к подлинному смыслу «козлиная песнь» слово «гульбище» (пьянка, разврат). НЕТ ТАКОГО НИ В ОДНОЙ ТРАГЕДИИ ее отцов!!! Фрейд тоже не справился с пониманием «козлиная песнь» или не хотел принять истинное его значение, приписав ему психосексуальную трактовку взаимоотношения состарившихся вожаков стаи с молодыми, на эту роль претендующими (читай «Моисей-египтянин»). В данном случае – Гена и гульбище – пьянки, разврат – вещи не совместимы. Все гораздо глубже, в смысле экзистенциальной трактовки трагедии. Ближе всего к пониманию трагедии, как козлиной песни, полагаю, Серен Кьеркегор и Мишель Фуко. В «Формуле смерти» я описал случай, который произошел со мной в горах Дагестана, в ауле Чох. В ясную ночь, там небо так близко, что, кажется, можно снимать с него звезды. Аул расположен на двух хребтах, между которыми глубокое ущелье. Так вот, я был на одном хребте, а горный козел – на другом. Не знаю, каково расстояние между хребтов, но в ту ночь, казалось, рукой подать. О, если бы у меня была камера! Козел встал на край обрыва и… запел! В этой песни были, и плачь ребенка, и стон от сердечной боли и… Возможно, песня Орфея об Эвридике тоже оттуда, из козлиной песни? «Мой» козел спел свою песню, от которой больно защемило у меня сердце, и бросился в пропасть. Из оперированных Ирой «козлов», до Гены умер один. Это она знает, что с другими тремя – ей неизвестно. Гена умер вскоре после операции. Это был второй трагический случай в практике моей госпитальной любви – прекрасной русской женщины – Ирины Леонидовны Русских. Узнав о внезапной смерти Гены, Ира взяла внеочередной отпуск и уехала и Москвы. Больше я о ней ничего не слышал.
Моя склонность все обобщать и во всем видеть скрытый (экзистенциальный) смысл сразу (после смерти друга), связала «искривленную носовую перегородку» у мужчин в «козлином возрасте» с исчезновением ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ АСИММЕТРИИ «правого» и «левого» в человеке. Мой предшественник по «формуле смерти», французский врач и философ ХVII-го века Жюлье́н Офре́ де Ламетри́. Намного раньше меня, по-своему, пытался измерить, насколько лет «закручена пружина внутренних часов человека» (читай «Человек-машина»). Де Ламетри был гениальная и загадочная личность. Он вычислил время своей смерти – 41 год. И умер, достигнув этого возраста. Одни полагают что, для подтверждения правоты своей теории, он отравился. Другие – что его отравили. Толи конкуренты по врачебной практике, толи церковники, как еретика. Для меня, вернее, для теории (да, не гипотезы, а теории!) ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ АСИММЕТРИИ ЧЕЛОВЕКА (у животных ее нет, там действуют другие законы), важно то, что по любой непосредственной причине смерти великого провидца, врача-философа, моего коллеги, ФОРМУЛА СМЕРТИ есть и она ВЕРНА! Кому интересно узнать об этом подробнее – читайте шесть изданий (и множество пиратских, в том числе на иностранных языках) моей «Формулы смерти». Четыре можно найти в Сети.
Сообщение Ирины о трагическом исправлении мужчинами от 40 до 50 лет носовой перегородки, мгновенно в моем сознании связалось с исправлением прикуса, не щадящего здоровые зубы, красавицы-балерины в «бальзаковском возрасте», подруги Майи Плисецкой…
(Продолжение следует).
Подарок Майи Плисецкой.
«Когда Маяковский испытывал муки слова, он сожалел: «О, если б был я косноязычен, как Данте или Петрарка»…
«Гуидубальди отмечает полное совпадение «психических динамик Данте и Маяковского». «Для Маяковского характерна «сексуальная возвышенность, основанная на психическом динамизме, вполне сходная с дантовским, хотя и приниженным контактом с трепетностью живой женщины Лили (вместо воспоминаний о женщине умершей) и, кроме того, еще и с Марией, Татьяной, Вероникой. Гуидубальди спрашивает: что имел в виду Маяковский, произнося пророческие слова: «Встает из времен – революция другая – третья революция – духа»? И отвечает: «Он просто хотел принести дар [святому пламени], зажженному в нем революционной [женственностью], носящей имя «Лиля», пока «лодка любви» не разбилась об утесы «повседневной жизни». Это был подлинный «Интернационал». Это была «революция», но «революция духа – иная, чем та (более запутанная), о которой мечтали на хозяйственно-политических собраниях, следовавших одно за другим по инициативе предводителей официального «Интернационала»». Догадка сомнительная. Забавно еще одно соображение Гуидубальди: «Было ли настоящим богохульством то, что Маяковский передал нам с такой запальчивостью, или, наоборот, это были подлинные мотивы по случаю подтверждения существования Бога (о чем нам напоминает Т. С. Элиот), подчеркнутого самим фактом его «отрицания»?»
Элла Фирсовна Брускова
(Продолжение)
Консилиум для этого больного устроили прямо в приемном отделении. Генерал-лейтенант из Сибири, из ЛИТУ, сорок четыре года. Жалоба одна – икота. Икает вторую неделю, не прекращая, и днем, и ночью. Осмотрен всеми специалистами по месту жительства в ЦРБ, приезжали светила из Москвы и Ленинграда. Диагноз практически не выставлен. Прошел полное обследование – никакой актуальной патологии со стороны ЦНС и внутренних органов не обнаружено. За время икоты потерял около 6 кг, чему, кстати, доволен – «избавился от живота». Меня пригласили на консилиум после осмотра больного всеми начальниками госпиталя. Борис Александрович Климов и Андрей Сергеевич Фролов отказались проводить повторные КТ и рентгенологические исследования. Сделанные по месту жительства – в Иркутске, их удовлетворили. Опять же никакой патологии. Когда я вошел в приемное отделение, там стоял гвалт – коллеги ругались: никто не хотел брать больного с «громкой икотой» к себе. Вообще-то по званию и по должности сибиряка могли положить даже в диспансерное отделение. Но, Виктория Михайловна спокойно сказала: «Если ко мне, то кто гарантирует, что завтра не заикает министр из Казахстана или замначальника ГАИ Бурятии?» От нее отстали. Гвалт не утихал, его прервал чей-то громкий голос (я не разобрал, чей): «Перерезать вагус и всех делов!». «Идиоты!» – подвел Владимир Всеволодович и раздраженно сдвинув свой огромный колпак, вышел из приемного, громко хлопнув дверью. Вот, в подобные случаи последнее слово было за психиатром, то есть, за мной. Валентин Федорович Матвеев подсказал мне формулировку, которая помогала начальникам избавиться от ненужных манипуляций с больным. Например: 1) У пожилого, ослабленного больного рецидив (и не первый) грыжи живота. А он, ветеран МВД, заслуженный работник и т. д. настаивает на 3—4 повторной операции. Формально его оперировать можно, а фактически… может умереть на операционном столе и, в любом случае, рецидив неизбежен. Вот тогда психиатр и пишет: «Операция по витальным показаниям». То есть, если она спасет больного от неминуемой смерти. 2) Больной прошел в госпитале полное обследование. А он настаивает на дополнительных манипуляциях. Психиатр опять пишет: дополнительные обследования – по витальным покаяниям. И в первой и во второй схожей ситуации, после записи психиатра, больного выписывают. При мне не было ни одного случая, чтобы больной попытался обжаловать заключение психиатра. Вот за такую помощь коллегам, нас, психиатров, начальники очень даже уважали…