Евгений Черносвитов – Центральный Госпиталь МВД СССР: последнее десятилетие. Глазами психиатра. В лицах и рифмах (страница 13)
Третий случай произошел в 2013 году. Здесь в ВК, есть фото. В меня стреляли из «Макарова», два раза и оба раза пули прошли по касательной. Это произошло в Завидово. Вели дело два следователя милиции – наш, и Тверской. Оба следователя, кстати (смеюсь), были женщины. Покушение имитировалось под ограбление. Я возвращался из Москвы, у меня был портфель, в котором борсетка с документами, две бутылки «Пино нуар», новые, супермодные туфли для Кати – я вез ей в подарок. Еще у меня в руках была антикварная шпага из Толедо в обертке. Очень дорогая. Портфель забрали, шпагу нет. На другой день к калитке подошел мужик и вернул мне борсетку с документами, сказав, что «случайно нашел». Убийцу не наши. Дело закрыли. Местная следователь намекнула, что меня «заказала женщина». Больше мне не сказали ничего. Я и сейчас ломаю голову – кто? За что? И почему она все же меня не прикончила?
А, вот третий тип отношений ко мне женщин – это родственный. Я уже говорил, что моя последняя медсестра, легендарная личность с легендарной судьбой – Лида. С которой я познакомился и подружился за четыре дня пребывания в Кабуле в 1980 году, где она была главной медсестрой нашего госпиталя там, относилась ко мне, как к младшему брату (о Лиде отдельно и особо).
Я также успел написать о старшей медсестре неврологии, Любови Ивановне Зонтовой. Не только для меня она стала, пожалуй, второй мамой. Она для моей мамы стала сестрой: беззаветно помогая ей в работе Первого Советского и Российского Фонда милосердия и здоровья.
Маргарита Александровна была для меня родной старшей сестрой. И это далёко не все, что у меня выплывает при имени Маргариты Александровны Стрекалевой-Голиковой.
И ещё о Гениях, с кем мне за 50 лет посчастливилось работать. Я должен объясниться, кого я считаю Гениями, и почему Маргарита Александровна – гений. Я знал и общался с двумя женщинами, гениальными врачами-геронтологами. И они обе подруги. Вторая – профессор и мой соратник по кафедре социальной медицины и геронтологии в МГСУ (РГСУ), созданной мной и возглавляемой с 1996 г. по 2005 г. Раиса Сергеевна Яцемирская. О ней ниже и особо, как о гениальном (и легендарном!) геронтологе и близкой подруге Маргариты Александровны. О моем соратнике по МГСУ и большом друге.
(Продолжение следует).
Наши книги с Раисой Сергеевной, далеко не все, выпущенные кафедрой социальной медицины и геронтологии МГСУ-РГСУ, первой в России.
P.S. Желающих узнать, что такое эротический бред, советую посмотреть американский фильм с Майклом Дугласом «Роковое влечение».
Игорь Вячеславович Шуплов
Полковник в/с, организатор, строитель и начальник эндоскопического отделения госпиталя. В одной из серий «Доктор Хаус», врач, оказавшийся один на полярной станции, получил черепно-мозговую травму. По разным причинам, санавиация к нему не прилетела (детали я плохо помню). У него гематома сдавливает мозг. Это смерть. В лучшем случаен, паралич. Понимая это, он, обыкновенной дрелью просверливает себе череп и таким образом выпускает скопившуюся под мозговыми оболочками кровь. Спасает себя, возвращаясь к нормальной жизни. Круто? В отделе идентификации личности Российского Центра судебной медицины хранится череп, которому миллион лет до нашей эры плюс тридцать годиков еще. Заведующий отделом, профессор Виктор Николаевич Звягин позволил мне подержать в руках этот череп. Так вот, череп просверлен каменным сверлом. По причине освобождения от гематомы. Она возникла «от удара тупым, твердым предметом по голове», как говорят судмедэксперты. Череп просверлил «предок американца», себе сам.
Почему я здесь, собравшись писать об Игоре Вячеславовиче, это вспомнил? Не случайно, для сравнения. Дело в том, что начальник эндоскопического отделения мог войти в свой череп без всякого нарушения его целостности. Через естественное в черепе отверстие. Я забыл, сколько отверстий у нас в черепе. А. ведь знал, ибо не сдал бы иначе экзамен по анатомии (мне попалась височная косточка), строгому, и всеми любимому, декану моего лечебного факультета ХГМИ.
Игорь Вячеславович Шуплов – левша. Отсюда его фантастическая способность изобретать зонды, эндоскопы с помощью которых, можно было попасть в любую полость живого человека, не причиняя ему не то, что боли, но и неудобства. Могу ошибиться, если попытаюсь сравнивать эндоскопы последнего десятилетия (не только в клиниках СССР, но и ведущих медицинских учреждений Европы, Японии, США и Канады о которых я знал не понаслышке). Скажу просто: эндоскопы у И. В. Шуплова могли все: не только брать ткани, не повреждая органов, на исследование. Но и (sic!), фотографировать полости органов и даже снимать их на видео. И все это дело рук «левши» – эндоскописта ЦГ МВД СССР И. В. Шуплова. Расскажу здесь только про один случай, который я наблюдал от начала до конца. Позволю себе некоторую подробность, ибо речь идет о моем друге, Владимире Николаевиче Прокудине (выше я уже о нем писал).
Было это в воскресенье. Володя постучал в нашу дверь. Войдя в квартиру, он без слов протянул Марине фаянсовую сахарницу и маленький бюстик Ленина каслинского литья – у Володи была богатая коллекция каслинского завода. «В честь какого праздника эти подарки?» – Спросила Марина. «Я умираю. На память. Коронка зуба в тонкой ветви бронхиального дерева».
История такова. Утром Володя начал чистить зубы и отломил коронку одного зуба. Не успев ее выплюнуть, вдохнул. Вызвали СП. Отвезли в дежурную городскую больницу. Там сказал, что нужна операция. Лена (Елена Николаевна Прокудина-Канторович, читай выше) работала зав. лабораторией в институте им. Гамалеи, и была прикреплена к медсанчасти 4го (Кремлевского) Управления. Там, осмотрели Володю и сказали, что нужна торакотомия. «У меня сердце не выдержит. Я умру во время операции, или до нее».
Не помню, сколько прошло времени – Марина всегда опережала меня в таких трудных ситуациях, находив единственно верное решение. Не случайно ею восхищались все наши знакомые, а великий сын великого человека хотел сделать ее наследницей. Это я о Святославе Николаевиче Рерихе, с которым мы познакомились у актрисы Наталии Величко. Как-нибудь напишу о Наташе Величко и Святославе Николаевиче Рерихе, наших с Мариной друзьях, отдельную статью. Нужно торопиться, пока жив Валера Скурлатов – он еще старше меня – познакомивший нас с Наташей. Он тоже был влюблен в Марину. «Ты рассказывал, что в госпитале великолепное эндоскопическое отделение, возглавляемое Левшой. Позвони ему».
Повторяю, было воскресенье. Это был мой первый и единственный звонок домой Игорю Вячеславовичу Шуплову.
Игорь отдыхал. Хорошо, что дома. О том, как «отдыхал» Игорь, умолчу. Здесь скажу только, что в госпитале его звали, и не только за глаза, но и в глаза «зеленый змий». Кстати, Игорь около 2-х метров роста, совершенно правильного (пропорционального, по Дюреру) телосложения – худой, жилистый и тощий. Игорь никогда не обижался на прозвище. И я считаю, что он стопроцентный Лесковский левша. Что подтвердила Тамара Амплиевна Доброхотова, написавшая о левшах две книги и разработавшая основы законодательствах о «левшах», принятого сначала в СССР, а потом и в ряде развитых стран. «Мой друг – Игорь, умирает…» – Крикнул я в трубку. «Ладно, вези. Я буду». Игорь даже не спросил, в чем дело?
Избавлю читателей от всех подробностей, как Игорь Вячеславович Шуплов, одним движением длиннющей руки, закинул Володе эндоскоп с пинцетом собственной конструкции, в тонюсенький бронх и вытащил золотую фиксу. Вся процедура (не операция, а процедура!) длилась ровно четыре минуты две секунды – я засекал время. Шуплов озорничал: часто, давал медсестрам секундомер во время процедуры, заставляя их фиксировать время по секундам, за которое он управлялся, и писал его в историю болезни. Много у Игоря было чудачеств, «типичных, как у левшей» – сказала потом Тамара Амплиевна, когда я их познакомил. У обоих гениальных врачей – психиатра-нейрохирурга и эндоскописта ЦГ МВД СССР, был взаимный друг к другу интерес. У И. В. Шуплова – к инструментам, каким пользовались нейрохирурги, и при диагностике очаговых поражений мозга, и при операциях. А у Т. А. Доброхотовой – к «левше» -коллеге, ежедневно доказывающего, что леворукий человек отнюдь, не всегда sinister. Чаще он просто гений.
Дружба наша с Игорем длилась не долго. Вскоре я на него сильно обиделся и перестал с ним здороваться.
(Продолжение следует).
P.S. Вывешиваю книги-подарки с автографами, только те, какие считаю нужно читать современному культурному человеку. Всего у меня свыше трех сотен книг-подарков с автографами авторов. Надеюсь, что успею издать в одной, хотя бы брошюре, все автографы и визитки.
У меня есть все книги Тамары Амплиевны Доброхотовой. Здесь только первая (познакомившая нас благодаря рецензии, данной мной на эту книгу), и последняя, подаренная мне и Кате.