Евгений Черносвитов – Руководство по социальной медицине и психологии. Часть шестая. Приложение (страница 20)

Художники, скульпторы (Леонардо да Винчи, Микеланджело, Дюрер – в первую очередь и множество последователей теоретических постулатов Аристотеля и Гиппократа в отношении психосоматики и взаимосвязи души и тела), а также писатели (особенно после «Физиогномики» Лафатера) изображали человека, как бы игнорируя дуализм души и тела и явную теоретическую беспомощность в попытках его решения, выливающуюся в скептицизм (Юм), солипсизм (Беркли), гениально решали задачи своего ремесла, как будто этой проблемы и не существовало. Больше того, своими талантливыми произведениями они практически обогащали психосоматическую науку в разных ее аспектах. Выше мы называли имя Лафатера. Не только тексты его «физиогномики», но и эскизы к ним прилагающиеся, до настоящего времени могут быть хорошим наглядным пособием, иллюстрирующим некоторые важные моменты предмета настоящей книги. Они безупречны с точки зрения, например, современной клинической характерологии, ибо отображают реальные человеческие типы. А так как трактат Лафатера и его теоретические искания чрезвычайно социально направлены, то и в текстах, и в эскизах, социальный медик найдет для себя важное подспорье в решении конкретных задач, связанных с персоной человека. Рисунки итальянского художника, психолога и физиолога Баттиста Порты (1598 г.), тоже написавшего «Физиогномику» тоже не без интересны, для современного социального медика. Порта искал доказательств существования в человеке животной души (по Аристотелю) путем обнаружения сходства между физическими и психическими чертами человека и животного (см. множественные «двойные» рисунки из его Трактата, где рядом с портретом человека нарисовано животное, на которое человек похож). Социальный роман великого французского писателя Эмиля Золя «Ругон Маккары», в котором представлена в художественных образах и портретах героев вся психопатология и все ее социальные основы, тоже базируется на Гиппократовских и Аристотелевских теоретических принципах. Особенно нагляден в этом отношении его роман «Человек-зверь». (Ниже мы покажем, что теория Чарльза Дарвина тоже ветвь общего древа великих греков). «Четыре лица» Лафатера (четыре гиппократовских темперамента) – четыре nosos et pahos, et status. Вместе с тем, это и типы profession de foi – социально ориентированного мировоззрения и морально-ценностных установок человека.

Итак, можно со всей ответственностью утверждать, что социальные основы психосоматики (и психотерапии) заложены в древности, развиты в эпоху Возрождения, вновь «открыты» и осмыслены в конце прошлого – в начале этого века. В настоящее время мы вновь возвращаемся к проверенным временем и практикой (в том числе и медицинской) теоретическим положениям в связи с запросами социальной и клинической медицины, и других социальных наук. Но, НАШЕ ВРЕМЯ знаменуется качественно новым этапом в освоении психосоматики человека. Главное, чем этот этап представлен – кибернетическим достижениями, в том числе, и в понимании человеческого организма. Не вдаваясь в слишком глубокие концептуальные проблемы кибернетики человека, все же попытаемся перекинуть мост от психосоматических представлений предшествующих периодов, к нашим дням. Для этого, несколько подробно рассмотрим теоретические взгляды отечественного ученого Н.А.Бернштейна – создателя концепции психосоматической активности (60-е годы). Известный советский математик и биофизик В.С.Гурфинкель писал о Бернштейне следующее: «Он был одним из первых пропагандистов кибернетики в нашей стране, по существу. одним из ее создателей». Н.А.Бернштейна высоко ценил «отец» кибернетики Н. Винер, который, в частности писал о работах Берштейна следующее: «Именно такие исследования открывают перед надлежаще подготовленными учеными богатейшие возможности в познании психосоматических особенностей человека с точки зрения кибернетики». Н. Винер считал Бернштейна одним из своих учителей.

Концепция психосоматической активности теснейшим образом связана с внедрением в физиологию и психологию кибернетических принципов и понятий, с теми экспериментальными данными, полученными за последние 40 лет на основе разработанных новых методов, анализ и обобщение которых привели к существенному расширению наших знаний о процессах жизнедеятельности, и вместе с тем, к заметным преобразованиям общетеоретических представлений в психосоматике. Рассмотрим несколько подробнее некоторые положения концепции психосоматической активности Н.А.Бернштейна, поскольку она широко обобщает новейшие результаты физиологических и психологических исследований в основном биокибернетическом русле и, по нашему убеждению, представляет собой подлинное творческое развитие наследия И.П.Павлова.

Главным источником концепции Бернштейна явились экспериментальные работы по биомеханике и физиологии движений, начатые им еще в 1922 году. Затем они проводились на основе использования таких, новых в то время, точных методов, как кимоциклография, циклограмметрия (создание графиков и циклов движений человека). Результаты этих многочисленных экспериментальных исследований привели Бернштейна к фундаментальным обобщениям о роли сенсорных коррекций в процессе построения движений. Таким образом, ученый вводит понятие рефлекторного кольца. В связи с последним, Н.А.Бернштейн наметил пути математического описания двигательного акта и создания математической модели двигательного поведения человека. Таким образом, психосоматическая проблема стала частным случаем общих закономерностей самоорганизующихся систем. Общество, группа людей и человек со всеми своими психосоматическим особенностями, становятся звеньями одной цепи. И эта «цепь» в целом, и каждое ее «звено» в отдельности, хорошо поддается математической обработке и кибернетическому моделированию. В данной книге мы не применяем математических методов. Но, в изложении материала будем придерживаться математической и логической строгости, особенно имея в виду, что все, что касается психосоматики и психотерапии до настоящего времени чрезвычайно мистифицировано. Эта мистификация частично (как видно из выше изложенного) объясняется особенностью проблемы взаимосвязи «души и тела». В значительной степени мистифицирование вокруг психической жизни человека является социально обусловленным фактором и отражает состояние общества. Особенно, когда общество находится в состоянии становления и еще не пережило окончательно период социальных катаклизмов. Таким образом, мистифицирование является не только феноменом обыденной жизни, но и, к сожалению, – профессиональной деятельности (что мы и покажем в соответствующих разделах книги). Так, например, сразу заметим, тем, кто верит в гороскопы и космическую связь знака зодиака с характером и судьбой человека, наша книга (как и достижения науки в области психосоматики за всю историю человечества) просто не нужна. Как, в свою очередь, нам не нужны «гороскопические мифологемы» (Гегель). От первых до последних страниц этой книги автор остается на позициях профессионального социального медика. И книга написана в помощь профессионалам – социальным работникам. Ниже мы рассмотрим некоторые методологические и методические аспекты – социальных основ психосоматики и психотерапии.

В Habitus (греч.) – наиболее важные характеристики человека. А именно: 1) состояние и положение (в обществе, семье, на производстве и т.д.), 2) свойства характера и личности, 3) внешний облик и 4) обыкновения, то есть, «вредные» и «любимые» привычки. Habitus animi – душевный склад, включающий и такие свойства, как интеллект, воля, аффективность, эмоциональность, сензитивность, направленность сознания (см.: версии сознания). Вот это все, что входит в Habitus человека и составляют «совокупность общественных отношений». Если понимать последние, конечно, не как некую абстракцию, а как реалии человеческой жизнедеятельности и его уникального бытия. Попробуем некоторые моменты из сказанного проиллюстрировать с самых неожиданных, но весьма показательных сторон. Лучше всего «социальную» суть человека понимали великие художники и скульпторы. И демонстрировали ее наглядно. Например, Микельанджело. Его « Рабы», (Флоренция. Сады Боболи) – вроде бы, как с натуры изображенные итальянцы. По крайней мере, в каждом из них Habitus налицо! На самом же деле, каждый раб представляет собой олицетворение порабощенной Юлием 2 итальянской провинции. «Еврипид» (скульптор неизвестен, Неаполь. Национальный музей). Анатомическое расположение волос на голове и лице обычно замаскировано антропологическими особенностями волосяной растительности и этническими признаками прически, а также особенностями стрижки бороды и усов. В этом же уникальном изображении античной головы можно проследить не столько главные направления природного расположения волос (расхождение боковых направлений от верхушки головы и схождение лицевых направлений к верхушке подбородка), сколько особенности Habitus человека, занимающегося конкретной социальной деятельностью (такие прически, бороды и усы во времена Еврипида носили литераторы, позже – римские цезари и сенаторы), и занимающего конкретное социальное положение в обществе. «Головы стариков» Леонардо да Винчи – «история града и царства», где данный человек проживал. Вот почему они так не похожи. Старики, утратившие свой Habitus – все на одно лицо. А. Дюрер, разрабатывающий метод морфологического анализа при помощи моделирования рисунков, снабженных диаграммами наружных деталей (как и Леонардо да Винчи), всегда принимал во внимание, кого он рисует. То есть, какими социальными качествами наделен был человек, которого он так тщательно изображал. Леонардо да Винчи экспериментировал, от обратного. В своих эскизах он пробовал 1) нарисовать анатомические особенности той или иной части тела по аналогии с таковыми животного; 2) перенести на тело живого человека данные, полученные при анатомическом препарировании трупа. В обоих случаях опыты его не увенчивались успехом. В первом случае получался некто, похожий на кентавра. В другом случае, из живого человека улетучивался дух. И – всякие признаки Habitus! А вот античные торсы (стиль Праксителя) основывались на реальных психосоматических особенностях человека, которые гармонично объединялись в единый, особый древнегреческий стиль. Такой торс может служить морфологической моделью не только для современных анатомов, но и для психосоматиков. У П.П.Рубенса знаменитая «Венера с зеркалом», с богатыми женскими формами, покоряет зрителя только потому, что пластичность жировой ткани женщины сохраняет отпечатки костюма и все его аксессуары, придавая природным женским прелестям, моменты преходящих капризов моды, своего времени и своего класса. То же самое можно сказать и о его «Трех грациях». Рубенс, суммируя расовые и возрастные особенности, рисуя женщин климактерического периода, изобразил, тем не менее, конкретные социальные типы. Хотя женщины у него обнаженные. Расовые и возрастные особенности «снимаются» художником вместе с одеждой «граций».