Евгений Черепанов – Это лето (страница 3)

К этому моменту вокруг них еще оставалось несколько человек со стаканчиками в руках.

– Ну, он же не сказал когда! – вдруг послышался крик из толпы, сказанный таким противным голосом, что Лоуренсу врезалось это как клинок между глаз.

– Что… кхм. – Лоуренс прокашлялся от сухости во рту. – Что ты сказал?

– Я говорю, он же не уточнил, в какое именно лето он сделает это. – Уже эту фразу, озвученную все тем же противным голосом, Лоуренс услышал уже как на замедленной перемотке, и концу она уже звучала, как будто пленку зажевало да разрыва.

Вдруг все перед глазами начало плыть, ноги подкашивались, накатил внезапный приступ тошноты и Лоуренс начал теряться в пространстве, пытаясь схватиться за воздух руками, что напоминало движения утопающего под водой. Лоуренс точно знал что это. Старая добрая очередная паническая атака, коих он пережил множество в своей жизни. Джексон подхватил его и повел в уборную на этаже:

– Все нормально, ребят, не обращайте внимания, он просто перепил, такое бывает.

Уже в туалете Джексон пытался привести своего соседа в чувства. Будучи свидетелем такой сцены в комнате, он уже знал, что делать, и поэтому активно умывал лицо Лоуренса холодной водой и говорил, что ему нужно повторять за ним. Глубоко и часто вдыхал и выдыхал, как тренер в углу ринга вместе со своим воспитанником, которого знатно потрепали в этом раунде.

– Тише, тише, вот так, чувак. Делай как я, это же все хрень.

Единственное, что Лоуренс смог протиснуть, чтобы его не стошнило, был обрывок в виде:

– Говорил же… – но его стошнило.

– Вот, блин. Ну, ничего, мы и это разрулим. Помнишь, миссис Гаррисон пришла в юбке чуть-чуть выше колена? Я был на твоем месте чувак, я знаю, что такое паничка.

– Ты не врубаешься. Шесть месяцев! Шесть месяцев без срыва коту под хвост. – задыхаясь, просипел Лоуренс.

– А куда же! Давай, чувак, соберись! Это не делает тебя слабым.

Джексону чуть не насильно пришлось заставить Лоуренса выпить лекарство.

– Что это?

– Таблетка. Нормальная сладкая таблетка. Пей, чувак, я же давал клятву Гиппократа, все дела.

После того, как Лоуренс самостоятельно стоял на ногах и проводил Джексона обратно в комнату триста двенадцать, он принялся заниматься своим ритуалом релаксации, а именно проверять список сбежавших заключенных тюрьмы Перривиль. Новых имен в нем не было. Это немного успокоило его, как успокаивало всегда, и он направился в свою комнату, чтобы попытаться уснуть. В каких-то подобиях снов, точнее сказать видений, он разглядел круглую плоскую вещь. Таблетка? Мишень для игры в дартс. Люк. Да, это был все-таки люк. Образы того дня всегда возвращались как последствия очередного внутреннего сокрушения.

Лоуренс проснулся от дрема, но Джексона еще не было, значит, вечеринка еще не закончилась. В триста двенадцатой комнате он обнаружил несколько людей, спящих прямо на полу среди мусора, тех, что остались. Видимо, особо крепкие личности. Среди всех выживших он не обнаружил своего соседа по комнате, но позже разглядел его играющим в бирпонг в полном одиночестве был и его сосед по комнате. Поменявшись теперь ролями, Лоуренс воскрешал в уборной уже Джексона. Картина была похожая, но обойдемся без подробностей, просто примем, что они могли бы поспорить, кому из них было хуже. При всем этом, к несчастью для Джексона, его сосед жутко торопил его каждые пять секунд, чтобы они не опоздали на автобус, а это вполне могло произойти, ведь Джексон решил собрать сумку только сейчас. Все это происходило на глазах заведующей общежитием, которая поднялась на этаж и остановилась возле их комнаты, чтобы узнать, что происходит в ее владениях.

– Съезжаете? Вы одни из последних. Вчера на третьем этаже кто-то устроил беспорядок. Что-нибудь видели?

– Нет, мэм. – ответил Лоуренс женщине и тут же с сокрушенным видом обратился к соседу. – Да быстрее ты уже! Зачем тебе гантели?

– Ну да, точно, точно. А что надо то вообще? – стараясь быть учтивым, сказал Джексон. – Если честно, я еще не протрезвел.

– Возьми что-то прям необходимое, одежду там. Мы уже жестко опаздываем.

– Может какая-то короткая дорога есть до вокзала?

– Ага, все … – прервался Лоуренс, неожиданно вспомнив, что их слышит дама. – Все лицо в короткой дороге!

В ужасной суматохе они все-таки выбрались из комнаты, и наспех заперев дверь, побежали к такси. Джексон, прыгая на одной ноге, застегивал свою неимоверных размеров, но почти пустую сумку. Он отрубился в автобусе и проспал почти всю дорогу, не говоря уже о том, что засыпать он начал еще в такси. Лоуренсу было слегка не по себе перед остальными пассажирами, потому что благодаря его приятелю, весь воздух пропитался запахом спирта.

Лоуренс не пропустил ни одного пролетавшего в окне пейзажа. Странное чувство чего-то до боли знакомого, но давно потерянного посетило его. Как будто он потерял право быть чем-то общим с этими мимо приплывавшими долинами, каньонами, с этой дорогой, которая вела в Милдтаун. Лоуренса даже начали одолевать сомнения. Может, следует отказаться от этой затеи? Еще не поздно покинуть автобус на ближайшей остановке, чтобы не совершить ошибку. Похожее чувство накатывало на него в часы рассвета, когда он еще не спал. Он не видел ночи, а солнце уже возвращается на небосвод, еще не поздно было лечь и заснуть, но совсем скоро уже наступит настоящее утро и тогда совесть перегрызет ему глотку. В такие момент Лоуренс ощущал себя негодяем, будто он делает что-то неправильное, почти незаконное, как сейчас.

Но что там насчет автобуса? Казалось, он тараном, словно по рельсам, прокатит его по всем местам, которые всплывают в его памяти, при упоминании Милдтауна, в его внутренней империи. Через бульвар Лоу-Хилл, где он впервые подрался, без серьезных последствий, конечно. Разве могут первоклассники изуродовать друг другу мордашки. Потом автобус продолжит путь и проедет мимо дома безумного старика-почтальона, в саду которого они воровали те красные спелые ягоды. И прямо сквозь дома, сокрушая все на своем пути, автобус доставит его на конечную остановку, и странный голос возвестит – парковка "Парадайз", конечная, и разразится жутковатым смехом. Так может быть не стоит искушать судьбу?

Но точка невозврата уже пролетела в окне. Старая заправочная станция, возле которой стоит знак "Милдтаун – 15 миль". Каждый раз, когда мать везла его на лето к отцу, они останавливались здесь и покупали небольшой сувенир или "что-нибудь на стол", как называла это мама. Потому что с пустыми руками ехать в гости неприлично, как известно. Даже если с гостем вы в свое время устроили сцену прямо в зале суда во время развода и не переносите друг друга. Несмотря на такое соблюдение правил приличия, мама Лоуренса ни разу не задерживалась больше чем на пять минут, после того как Лори покидал машину. Тем более не садилась за этот самый стол, к которому было куплено угощение.

Проезжая мимо заправки, Лоуренс резким движением закрыл штору и посмотрел на Джексона, который, кажется, отсыпался сейчас лучше, чем в общежитии, когда уже пропустил две пары к ряду. Он разбудил его уже на вокзале, когда все остальные покинули автобус.

– Даже на такси? Ого, я что-то не знаю про твою стипендию, чувак? Ты соришь деньгами как Lil Durk.

– Просто не хочу заспойлерить тебе впечатление от города.

– Или себе. – Джексон саркастически улыбнулся, укладывая свою сумку в багажник, как будто изрядно помятый кусок нейлоновой ткани не поместился бы у него на коленях.

Уже в машине Лоуренс не дал шанса Джексону снова уснуть, хотя тот предпринимал очень активные попытки.

– Вот мы и прибыли. – указывая кивком на свежевыкрашенный одноэтажный дом, сказал Лоуренс.

– Это твой отец? – явно с удивлением проронил Джексон.

– А что тебя так поразило?

– Ты не рассказывал, что твой старик снимался в "Гладиаторе". Он же вылитый Рассел Кроу, блин.

Действительно, подумал Лоуренс. Сам он об этом никогда не задумывался. Это ведь его отец. Тот, который ждет его, встречает на этом крыльце, проводит с ним лето, а потом опять ждет. Он живет здесь, для того, чтобы его сын навещал его на три месяца в году, так всегда было с начала времен. Глубже Лоуренс никогда не задумывался об этом. Вот и сейчас, отец встает со ступеньки крыльца, только завидев машину, в которой сидит его сынок.

– Ну, мужчины, добро пожаловать! – сказал Моррисон старший с ноткой хозяйского гостеприимства, которое больше походило на реакцию полярного исследователя, который спустя годы одиночества увидел представителей своего вида. – Как добрались то, не укачало? Привет, сынок. – Как бы между делом вставил он.

– Привет, пап. Меня уже лет десять как не укачивает в транспорте, но я рад, что ты такое еще помнишь. Это Джексон, мой сосед.

– Ну, здорово, дружище. И вы, значит, квартиру пополам снимаете? Ты чем, Джексон, занимаешься в Финиксе?

– Пап, мы одногруппники, в общаге вместе живем, я же рассказывал.

– А, так это ты про него? Я что-то, не сообразил, ну ладно, давайте в дом. – неловко перебирая слова, сказал отец.

Выхватив сумку у сына, он первый поспешил к двери, а вот парни переглянулись между собой и немного промедлили.

– Эта версия как будто из "Игр разума", где у чувака еще была деменция. – полушепотом сказал Джексон, но не найдя понимая в глазах своего приятеля, продолжил. – Ну, помнишь, там еще…