Евгений Борисов – Резонанс лжи (страница 7)
– Какую «делюгу»? – встрепенулся Стас. – Мы строить едем! Трассу!
Семен коротко, сухо хохотнул. – Все мы куда-то едем, студент. Только одни – строить, а другие – отбывать. Ты на конвойных глянь, что в кабине с пилотами сидят. У них на мордах написано: «шаг вправо, шаг влево – вышка». Не строители это. Вертухаи чистой воды.
В кабине повисла тяжелая тишина, которую лишь подчеркивал несмолкаемый рев двигателей. Воздух стал густым от гари и пота. Андрей чувствовал, как пот течет по спине, но холод внутри не проходил.
– Андрей Викторович, вы же инженер, – Михалыч подался вперед. – Вы в этих картах ихних что-нибудь поняли? Куда нас везут? Трасса «Восток» – она же через города идет.
– По чертежам это должен быть район северного притока Лены, – голос Андрея звучал на удивление твердо. – Но мы летим уже почти час. На такой скорости мы должны были быть на месте минут двадцать назад, если объект там, где его рисовал Дмитрий. Мы идем в глухую зону, Михалыч. Глубже, чем они обещали.
– Вот и я о том же, – Михалыч сплюнул на пол. – Нас везут туда, где нет лишних глаз. И где нет сети. Я перед погрузкой на телефон глянул – «нет сети» уже на взлетке было. А теперь мы и вовсе в черной дыре.
– Может, помехи от винта? – с надеждой спросил кто-нибудь.
– Ага, помехи, – огрызнулся Семен. – Горы проблем у вас, мужики. Я вот что скажу: раз завезли так далеко по воздуху, значит, пешком оттуда не выйти. Вертушка – она ведь денег стоит. Лишний час полета – это куча керосина. Значит, выпускать нас обратно в ближайшее время не собираются. Экономят на обратном билете.
Стас всхлипнул. Этот звук – тонкий, почти детский – подействовал на всех как удар током.
– Прекратите! – Андрей сам не ожидал от себя такой резкости. – Мы взрослые люди. У нас контракты. Там работают сотни человек. Если бы это было похищение, об этом бы уже весь интернет гудел.
– Интернет… – Михалыч горько усмехнулся. – Ты, инженер, всё в сказки веришь. В стране таких «белых пятен» – легион. Забор поставил, вышку воткнул, глушилку включил – и нет тебя для мира.
Вертолет внезапно накренился, закладывая крутой вираж. Людей качнуло в сторону, чьи-то сумки посыпались на пол. В этот момент Андрей отчетливо осознал: они больше не контролируют свои жизни. Они – груз. Такой же, как ящики с тушенкой или бочки с топливом, притянутые стропами в центре кабины.
– Слышь, Ноль-Четырнадцатый, – Семен обратился к Андрею по номеру на куртке. – Ты блокнотик-то свой не свети особо. Начальство не любит, когда много пишут. Писатели долго не живут, если у них в голове лишние мысли заводятся.
Андрей прижал сумку к себе. Блокнот внутри казался раскаленным камнем. – Это просто записи для работы, – сухо ответил он.
– Для работы… – Семен прикрыл глаза. – Ну-ну. Давай, надейся. Только помни: здесь бетон важнее человека. Если мосту не хватит щебня, в опалубку пойдет всё, что под руку подвернется. Понял намек?
Андрей не ответил. Он закрыл глаза и попытался представить лицо Татьяны, Лизин смех, их маленькую кухню. Но образы рассыпались, вытесняемые ритмичной вибрацией корпуса. Ему казалось, что вертолет везет их не по небу, а вниз, вглубь огромного, холодного подземелья, у которого нет выхода.
Время потеряло смысл. В какой-то момент Андрей провалился в тяжелое забытье. Он проснулся от резкого изменения звука турбин. Рев стал тише, перешел в натужный свист. Вертолет начал снижаться, совершая рваные, дерганые движения.
– Приехали, кажись, – тихо сказал Михалыч.
Послышался глухой удар – колеса шасси коснулись земли. Вертолет еще немного пробежал, подпрыгивая на неровностях, и замер. Двигатели начали замедляться, их вой превратился в длинный, затухающий стон.
В наступившей тишине было слышно только, как остывает металл – частые щелчки, похожие на тиканье часов, отсчитывающих последние секунды их свободы. Тишина была плотной и давила на уши.
Снаружи раздался грохот – это сдвинули засов грузовой двери. Она отъехала в сторону с таким звуком, будто разорвали лист железа.
В проем ворвался ледяной воздух тайги. Он был настолько чистым и колючим после вони керосина, что у Андрея закружилась голова. Но вместе с кислородом в салон хлынул ослепительный, мертвенно-белый свет. Прожекторы с вышек били прямо в упор, выжигая сетчатку.
– На выход! Живо! Вещи в руках! Прыгаем по одному! – Команда была короткой, как выстрел.
Андрей, пошатываясь от затекших ног, шагнул в пустоту проема и спрыгнул на обледенелый бетон вертолетной площадки. Подошвы ботинок хрустнули по свежему насту. Оглядевшись в свете прожекторов, он почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось. Снежная пыль, поднятая винтом, еще кружилась в воздухе, а из темноты уже доносился злой, захлебывающийся лай овчарок.
Это не был строительный городок в привычном понимании. Это была крепость.
Вокруг расчищенного от леса пятачка земли высился двойной периметр. Внешний – из бетонных плит, увенчанных «егозой», внутренний – из стальной сетки, по которой, как казалось Андрею, пробегали едва заметные искры. На углах высились смотровые вышки. На них не было людей в оранжевых жилетах – там стояли тени в камуфляже с длинными стволами автоматов. В центре площади стояли длинные, приземистые бараки, оббитые серым профнастилом. Ни одного яркого пятна, ни одного проблеска гражданской жизни. Даже строительная техника – экскаваторы и самосвалы – была выкрашена в тусклый хаки, будто их готовили не к созиданию, а к осаде.
– Куда мы приехали? – голос Стаса рядом звучал как шелест сухой листвы. – Андрей Викторович, это же… это не похоже на гражданский объект.
Андрей не ответил. По привычке, выработанной годами полевых изысканий, он задрал голову вверх. Ему нужно было сориентироваться. Инженерный мозг лихорадочно искал зацепку: Полярную звезду, Большую Медведицу, хоть какое-то созвездие, чтобы понять вектор их движения. Если они ехали на восток, то Полярная должна быть слева.
Но неба не было.
Низкие, тяжелые тучи, набухшие снегом, висели прямо над вышками. Они поглощали свет прожекторов, превращая его в мутное, белесое марево. Небо здесь не было куполом – оно было крышкой огромного свинцового гроба. Андрей смотрел вверх, пока шея не затекла, но не увидел ни одной щели в этой облачной броне. Направление, широта, координаты – всё это перестало существовать. Они выпали из географии.
– Смирно! – рявкнул Старший, выходя на свет. – Слушать приказ! С этой секунды вы закреплены за сектором «Б-14». Расселение по спискам. Любое приближение к периметру ближе пяти метров – огонь без предупреждения. Любая попытка общения с внешним миром – карцер.
Он обвел их взглядом, в котором не было ни капли сочувствия.
– Завтра в шесть ноль-ноль – развод. Инженер Карпов – в штаб к начальнику участка. Остальные – на бетонный узел. Двинулись!
Михалыч прошел мимо Андрея, тяжело волоча сумку. Его спина ссутулилась еще сильнее, будто на нее взвалили невидимую бетонную плиту. Семен, прищурившись на свет прожекторов, лишь сплюнул под ноги и первым зашагал к бараку. Он знал правила этой игры лучше других.
Андрей стоял последним. Ветер швырнул ему в лицо горсть ледяной крошки. Он машинально прижал руку к боку. Сквозь плотную ткань куртки и сумки он почувствовал твердый уголок блокнота Лизы.
Это было всё, что у него осталось. В ящике со скотчем лежал его паспорт – его прошлая жизнь. В офисе Дмитрия осталась его честность. На перроне в Омске осталась его надежда. А здесь, в черной дыре посреди бесконечной тайги, у него не было даже сторон света.
Он не знал, где он. На картах «Магистрали» это место могло называться «Объект Восток», но для Андрея оно стало концом мира. Последним пределом, за которым начиналась территория, где законы физики еще работали, а человеческие – уже нет.
Он сделал первый шаг к бараку, чувствуя, как холодный бетон под снегом забирает остатки тепла из его тела.
«Всё будет хорошо. Я справлюсь», – пронеслось у него в голове, но на этот раз слова не вызвали привычного отклика. Они прозвучали как эхо в пустом колодце. Андрей вошел в барак, и тяжелая дверь с герметичным лязгом отсекла его от мертвого, беззвездного неба.
Глава 4. «Створ-17»