Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо второе (страница 7)
— А, во-вторых, хочу извиниться за поведение Господина Корягина. Второкурсники не должны задирать новичков. И… Я очень рад, что вам удалось справиться с несправедливостью. Более — не смею отвлекать.
— Ага.
Сильно сомневаюсь, что Симонов извинялся искренне. Да и, честно говоря — плевать на это с высокой колокольни. Меня больше интересовало, почему он подошёл и заговорил именно с нами? Ведь я искренне верил, что их семейка ненавидит простолюдинов.
— Жду ваш ответ, Всеволод Владимирович. — Симонов махнул рукой на прощание и вышел из кабинета.
Майский жук, почему-то, выглядел очень радостно. Видимо, у нас на глазах произошла весьма выгодная сделка, сути которой мы никогда не узнаем. Или узнаем, но чуть позже.
А тем временем у меня в кармане завибрировал коннектор.
О! Сообщение от Кнопки.
«
Пожалуй, сохраню в личную коллекцию фотографий.
Спустя четыре с половиной часа наши первые одногруппники отправились представлять свои варианты говяжьих щёчек.
— Жестко. Неуд. — сухо произнес Раневский: — Следующий. Мясо хорошо. А пюре… Что это за клейстер⁈ Неуд.
Кстати, многие не любят картофельное пюре только из-за того, что дома его зачастую делали с комочками. Это серьёзно нарушает структуру! Всё же, в блюде важен не только вкус, но и ощущения от его употребления.
Поэтому, в дорогих ресторанах пюре обязательно протирают через сито. Или же пропускают через специальный аппарат, который внешне напоминает мясорубку.
Почему повара так редко пользуются блендером? Да, потому что большинство людей просто не знает, когда остановиться, превращая нежный гарнир в самый настоящий… клейстер.
— О… Ну, это неплохо. — Майский жук похвалил Наташу и Настю: — Обе — хорошо! Умницы.
— Ура! — девчонки явно переживали за первую пару в году.
Кстати, Серегу и Валентина тоже оценили хорошо. Дальше пошли, в основном неуды.
Лишь Госпожа Спешилова приготовила блюдо на высший балл.
— Думаю, надо посетить ярмарку. — произнёс я, выкладывая кусок щеки на подушечку из картофельного пюре: — А-то у нас вечно, какие-то внезапные дела…
— Она будет идти до двадцатого сентября включительно. Так что, можно не торопиться.
— Ага… Знаешь присказку, что чем больше оттягиваешь дело, тем больше шанс не сделать его вовсе? Вот тут также! Поэтому сейчас уделываем Майского жука и идём смотреть, что там предлагают местные сообщества. Уверен на сто процентов, что там есть блюда и поинтереснее вареников.
— Всё-таки, решил вступить?
— Буду отталкиваться от того, что найду. Вообще, меня интересует японская кухня. Лера утверждает, что к ней тут готовят хуже всего. Не хочется вылететь, как те ребята…
— Кстати, хороший вариант.
— Ты готов? — я украсил говядину с пюре идеально ровными колечками зелёного лука.
— Готов. — кивнул Колян, накрыв поднос блестящим клошем — той красивой крышкой, как в дорогих ресторанах.
Как только мы направились презентовать наши блюда, Раневский нахмурился. Его усы недовольно распушились, как у уличного кота, который увидел соперника, вылезающего из подворотни.
— Наши многоуважаемые болтуны. — заключил он и скрестил руки на груди: — Я смотрю, вы даже не притронулись к моему демигласу. Не уверен, что за это время можно было сделать хороший соус. Показывайте, что у вас там получилось? Ты будешь первым, Цареградцев.
— Прошу! — я открыл клош и поставил дымящуюся тарелку перед Раневским.
Севу всегда преследовало чувство непреодолимой тоски и раздражения, когда речь заходила про простолюдинов, которые изо всех сил пытались прорваться на вершину кулинарного Олимпа.
Дерзость. Сила. И крепкий дух, который невозможно сломать.
Когда-то и сам Раневский был таким же. Парнишка из простой семьи, которому выпал великий шанс стать лучшим поваром Империи. Из гадкого утёнка превратиться в прекрасного лебедя, который воспарит над всей пищевой индустрией.
Став шефом, а затем и преподавателем в Харитоновке, Сева сперва искренне верил, что таких, как он — много. И что простолюдинов надо поддерживать, ведь у них гораздо меньше возможностей, ресурсов и связей. В отличии от наследников крутых аристократических родов, эти ребята были абсолютным нулём. Никем. И ничем.
Однако, вместо благодарности, Раневский всё чаще видел, как искреннее любопытство превращается в рутину. Жажда знаний деградирует в нужду, потому что без неё никак. А внутренний огонь затухает, из-за того, что каждый студент ВСЕГДА сравнивает себя с ДРУГИМИ.
В итоге, будущий талант гаснет. Разочаровывается, а затем злится на весь окружающий мир. Начинает работать не на любопытстве с воодушевлением, а просто загонять себя, пока в один прекрасный момент не срывается.
Некогда прекрасная и очень перспективная звезда навсегда потухает и падает с небосвода пищевой индустрии.
Поэтому, Раневский всегда относился к простолюдинам с предвзятостью. Мол, а вы уверены в своём выборе? Вы точно хотите быть обычным карасиком в пруду с золотыми рыбками? Точно уверены, что выдержите конкуренцию там, где вы — ничто?
И Цареградцев вместе со Смирновым были точно такими же… Это жертвы, которых Рубен принёс во имя Харитоновки. Возможно, две яркие звезды, которые вот-вот перегорят.
Придвинув тарелку, Сева вдохнул прекрасный и очень знакомый аромат.
— Соус на основе вина? Не дурно. — с усмешкой произнёс Раневский и взял вилку: — Интересно, а каково твоё блюдо на вкус?
Стоило преподавателю положить вилку с мясом в рот, как началось нечто невероятное.
Он стоял на ринге в октагоне, где обычно проходили бои без правил. Напротив него с жуткой ухмылкой разминался Цареградцев. И едва прозвучал гонг, как парнишка быстро пошёл в атаку!
Такой резкий. Агрессивный. Весь пылающий энергией молодости.
Удар!
И лицо Севы сплющилось под натиском невероятного мясного вкуса. Волокнистая структура буквально впрыскивала соус! Нет… Даже не впрыскивала, а вбивала его в язык.
Лёгкая кислинка будоражила аппетит, требуя ещё мясо и пюре.
Да, вне всяких сомнений тут читался почерк Рубена.
Казалось, будто седовласый здоровяк тоже присутствовал в октагоне и сурово смотрел на Цареградцева.
— Ты лишь моя жалкая копия. — произнес Рубен.
— Нет! Я апгрейд. — спокойно ответил Искандер и врезал здоровяку ногой так, что бедолага улетел в сетку.
Да, вне всяких сомнений, здесь есть стиль Рубена. Однако… Парнишка сделал его лучше! Мощнее. Ярче!
Вот она! Кухня бурлящей молодости!
— Чего остановился, старик? — с усмешкой спросил Цареградцев: — Держал — не переживал!
Ещё один мощный мясной удар, но на этот раз под дых.
Сева рухнул на пол арены, а судья начал отсчёт.
— НОКАУТ!!! ЧИСТАЯ ПОБЕДА!!!
— Ох… — Раневский провёл ладонью по волосам: — Это… сильно. Такого «Питерского ударника» я ещё не пробовал. Что за кислинка в соусе?
— Паста из чернослива. Я добавил её совсем чуть-чуть, чтобы усилить вкус вина. — пояснил Искандер.
— Чудно. Но больше всего я рад, что ты не воспользовался моим соусом. Это… Высший балл. Отлично!
— Благодарю вас.
— А теперь… Смирнов. — Сева открыл клош и почувствовал очень яркий, но в тоже время крайне умиротворяющий аромат лесных грибов. Ощущение, словно Раневский пришёл в осенний лес, где между деревьями просвечивается солнце, всюду мох… Повышенная влажность. А неподалёку бродят грибники.
В своём отчёте Амелия Симонова оценивала Смирнова на полтора балла ниже, чем Цареградцева. Но несмотря на это, блюдо Николая на данный момент значительно выигрывало в плане аромата.