Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо второе (страница 21)

— Не-не-не! Иди за стол. Я сама всё помою.

— Да мне не сложно.

— Понимаю, но для меня — мытьё посуды, это что-то типа медитации. Смекаешь?

— Медитации? — удивился я.

— Ага. Теплая вода. Душистая пена. И блестящая посуда. Что может быть лучше?

— Ну… Если тебе так нравится, то уступлю. — я задумчиво посмотрел на огромную разделочную доску: — Слушай, а почему ты здесь?

— В смысле? Ты имеешь в виду, почему я в Харитоновке?

— Ага. Я послушал историю Настюши… Был крайне вдохновлён. Да и в целом, вы знаете нашу с Коляном историю. Хотелось бы узнать вас всех поближе.

— Хех… Ты бываешь очень милым. — усмехнулась Наташа: — Теперь понятно, почему в городе ходит слух, что ты тот ещё дамский угодник.

— Ты откуда знаешь⁈

— Девочки не могут без сплетен. — пожав плечами, ответила наша специалистка по ферментации и приступила к мытью посуды: — Мы всегда обмениваемся информацией.

— Сплетни — не информация! Лера нагло меня сдала.

— Лучше знать, кого к нам подселили и можно ли им доверять. Разве не потому ты интересуешься нашей жизнью?

— Согласен. Но ты не подумай. Для меня вы все, как сёстры.

— Правда? А вот Леночка с Лерой на тебя смотрят совсем не по-сестрински. — усмехнулась Наташа: — Но это так. Между нами.

— Да им просто хочется, чтобы я вступил к ним в сообщество.

— И это тоже. Так, напомни мне — о чём ты хотел спросить?

— Почему ты в Харитоновке? Как так вышло?

— О… — Наташа немного задумалась: — Ты слышал про Воронцовых?

— Крымские виноделы?

— Ага.

— Конечно, слышал.

— Так вот, моя фамилия — Воронцова. Я потомок того самого Графа Воронцова. Они с Князем Голициным были пионерами крымского виноделия! И, как-то в нашей семье повелось, что абсолютно все наследники ОБЯЗАТЕЛЬНО занимаются виноделием, самогоноварением и всем, что связано с алкоголем. Прозвучит немного странно… Но я с десяти лет гнала самогон и ставила вино.

— То есть… Ты употребляешь алкоголь с десяти лет⁈

— Нет. Зачем? Мой дедушка на тот момент был современным Графом Воронцовым и хранителем всех наших семейных винодельных секретов. Это он научил меня ставить сусло и пользоваться самогонным аппаратом. Но буду честной… Впервые я попробовала кагор, когда мне было шестнадцать.

— Сильно «попробовала»?

— Нет! Что ты? Просто отпила в церкви.

— Тю-ю-ю-ю… Так это и не считается.

— Для меня, как для воспитанной леди — это было очень серьёзным проступком! Но потом я дождалась совершеннолетия, и… наконец-то, смогла попробовать все свои настойки, вина и различные виды алкоголя. Теперь я хочу создать нечто удивительное. В память о своём прекрасном дедушке.

— С самогоноварением и виноделием всё понятно. Но Харитоновка — это про готовку. Как так вышло, что родители увидели в тебе талант?

— О… Всё дело в моём старшем брате. У нас разница в пять лет. И так уж вышло, что родители всегда обожали своего любимого сыночку-корзиночку. А я была чисто так… Запасной ребёнок, на которого обращали внимание, только когда братца не было дома. Впрочем, так уж вышло, что большую часть детства меня воспитывал именно дед. Он был очень добрым… Правда, только ко мне. Дедушка держал огромный ликёро-водочный завод в Крыму. Подчинённые его уважали и очень боялись. Одного взгляда дедушки было достаточно, чтобы все начинали ходить перед ним на носочках.

— Хм… — я сразу вспомнил своего отца. Он тоже редко ругался или повышал голос. Ему достаточно было один раз «зыркнуть», чтобы любой бардак тут же прекратился. Я подобную способность называл: «смотреть матом».

— Так вот, когда дедушки не стало, родителям пришлось принять моё существование. Конечно, лучше от этого не стало. Ведь сыночка-корзиночка всегда был в приоритете. Но как-то раз отцу взбрела в голову совершенно дикая мысль. Он попросил сыночку-корзиночку взять меня на прогулку. Ох, как братец истерил! Кричал. Топал. Всем своим видом пытался показать, что он тут самый главный, а всякая мелочь пузатая ему совершенно не интересна. Тем более — на прогулке с друзьями! Но отец был не умолим. В итоге, силком меня сбагрили сыночке-корзиночке и его потешной свите.

— Потешной?

— Ага. Я их так называла, потому что они общались с моим братцем только из-за его денег и титула. Он совершенно не интересовал их, как личность. Поэтому и дружба была чисто покупная. За деньги!

— Какие-то работники древнейшей профессии…

— Вот я об этом же подумала, когда он им всякие дорогие вещи в ЦУМе покупал. Одному ботиночки. Второму джинсики. Третьему ремешок со стразиками. И так далее… Кормил их в дорогих ресторанах! А я смотрела на всё это… И мне было одновременно очень жаль Корзиночку. Но в тоже время крайне потешно над ситуацией.

— И к чему это привело?

— К тому, что на Корзиночку напал пьяный бомж-зооморф. Надо ли говорить, что все покупные друзья тут же слиняли? Бедный братец был в ужасе! Он не знал, что делать. Вызывать службы не было времени. Поэтому я взяла кусок деревянной доски и вышла против того жуткого монстра. Получив по голове, бомж очень обиделся! Сказал, что он бывший учитель физики. И что его ещё никто так не унижал.

— О как…

— Ага. В итоге, бомж расплакался и убежал.

— А братец тебя дико зауважал?

— Ах, если бы… Вообще, ситуация с бомжом показала мне, что я так-то сильная деваха. И могу добиться всего, чего захочу. Мне даже бомж-зооморф не страшен!

— А что в итоге стало с братцем?

— Конечно, отношения между нами немного потеплели. Но свою сестру во мне он так и не узрел. Я была не более, чем назойливая муха. И в один прекрасный день, когда Корзиночка умирал от температуры в тридцать семь и два, зарывшись в сиськи нашей горничной, меня отправили на выставку кулинарного искусства в Останкино. Типа, чтобы я не мешала лечению Корзиночки. И там… Ты не поверишь! Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я впервые увидела гимназистов Харитоновки. — Наташа мечтательно посмотрела на потолок: — Это было великолепно! Ярко-красная форма, как у военных офицеров. Все такие красивые! Улыбающиеся. Но главное… Я увидела там мальчика. Высокий. Красивый! Брюнет с ярко-голубыми глазами. Вот, почти как у тебя! И он готовил мороженное. Представляешь? Был со всеми вежлив и обходителен. А когда я подошла — он показал мне несколько фокусов. Сказать, что я была сражена наповал — ничего не сказать! Я наблюдала за ним весь вечер. Ну и на других ребят тоже поглядывала. Мальчики и девочки были так превосходны! А их движения так легки и невесомы… Тогда я влюбилась в Харитоновку. Я чётко решила для себя, что ДОЛЖНА попасть в гимназию, чего бы мне это не стоило! Ведь если мне не страшен бомж-зооморф, то значит и поступление в элитное учебное заведение меня не испугает.

— О как… Интересно.

— Ага. А если учесть тот факт, что я не умела ничего, кроме самогоноварения и виноделия, мне пришлось начать освоение новой профессии. Повезло, что родителям было совершенно плевать, чем я занимаюсь. А Корзиночке — тем более! Поэтому, я договорилась с нашим поваром Эскье, чтобы он научил меня азам кулинарии. Старый француз улыбался и говорил, что это призвание. И что все мои желание — не более, чем девичья бравада. Однако он не отказал мне. В итоге я два месяца провела на кухне. Ох… Сколько пальцев было порезано. А сколько ожогов! Ты бы знал.

— Поверь, я прошёл всё тоже самое. Понимаю, как это было ужасно.

— Умножь своё «ужасно» в десять раз.

— Мне кажется, ты немного преувеличиваешь.

— А вот и нет!

— Ладно. Допустим. И что же было дальше?

— Через два месяца я подошла к родителям и заявила, что хочу учиться в Харитоновке. Ох, как они угорали надо мной… Ты бы знал. Мать сказала, что мы — семья виноделов. А кулинария — дело рук других специалистов. Мы долго спорили. И… если бы не вмешался Эскье — кто знает? Может быть, меня бы тогда не отправили в гимназию.

— А что сказал Эскье?

— Он просто дал попробовать родителям мой торт. И сказал, что у меня талант. Отец был в бешенстве! Говорил, что я предаю семью. И что я должна была идти по стопам деда. Мать просто говорила, что я — малолетняя дурочка. И что совсем не понимаю, что такое работа на кухне. Но в целом… она была права. Хе-хе.

— И каким же образом ты очутилась здесь?

— Спустя полгода моих причитаний на тему кулинарии, отец не выдержал и написал заявку на приём в гимназию. Мы с Эскье приехали в положенный час. Нас принимал Профессор Коновалов. Задание было простеньким. Классический картофель гратен. Конечно же, я без проблем справилась с заданием и поступила в гимназию. О, как были счастливы родители, что их «любимая» доча теперь будет жить в Харитоновке!

— Кстати, а ты сразу заселилась в «Полярную сову»?

— Ха-ха… Ха… — глаза Наташи тут же потухли: — Можно, я не буду отвечать на этот вопрос?

— Да, без проблем.

— Это была шутка. На самом деле, я совершенно не знала про «магарыч». Петрович не хотел меня пускать. Я была в шоке! Причём, слезы на Петровича, вообще не действуют. Но в итоге, Эскье подарил ему коллекционный коньяк «Наполеон». И наш дед растаял!

— Да уж… История, достойная сюжета для телепередачи. Или для сериала про кулинаров.

— И не говори. Но ты знаешь, со временем я позабыла и про того мальчика. И про ту праздничную атмосферу… И дело не во времени. Дело в том, что я сама влюбилась в готовку. И встретила тех людей, с которыми мне хорошо. Я люблю «Полярную сову» и всех, кто здесь живёт. — Наташа сейчас выглядела счастливой: — А ещё я от всей души благодарна своим родителям и Корзиночке. Ведь если бы не они, то я бы не попала на ту кулинарную выставку в Останкино. И никогда бы не повстречала всех этих замечательных людей! Кто-то скажет, что кулинария — это искусство. Творчество в своём чистейшем физическом проявлении. А лично для меня… кулинария — это в первую очередь любовь. Чистая. Большая! И такая невероятно тёплая. Кулинария — это дружба. Настоящая. Крепкая! Бескорыстная. Ну и, конечно же, оригинальный способ самовыражения.