Евгений Бергер – Очень приятно, Царь! Блюдо четвертое (страница 52)

— То есть, это как есть бабушкины пирожки на даче летом. — предположила Мила: — Вкус, запах, вид золотистой корочки, солнечный день, смех родных — всё это сливается в одно яркое воспоминание. В следующий раз, когда я почувствую похожий запах или увижу похожий пирожок, мозг «вытащит» из памяти все эти картинки и ощущения.

— Именно так. — кивнула Госпожа Симонова: — Так же немаловажным фактором является то, что во время употребления вкусной еды — в нашем организме вырабатывается дофамин. Это нейромедиатор, который отвечает за систему вознаграждения. Он не только дает нам чувство удовольствия, но и помогает «закрепить» воспоминания. Чем больше дофамина, тем сильнее и ярче будет связь между едой и теми картинками, которые возникли в этот момент.

— Выходит, дофамин, что-то типа топлива для наших видений? — уточнил я.

— Можно и так сказать. А ещё существует теория о том, что на наше восприятие того или иного продукта повлиял эволюционный фактор. — Амелия взяла один из пустых бокалов для шампанского, а затем налила себе дюшес: — С точки зрения эволюции, умение запоминать, где и что было вкусно и безопасно — являлось крайне важным для человеческого выживания. Наш мозг учился ассоциировать определенные визуальные образы и запахи с питательными и нетоксичными продуктами. Так что, в каком-то смысле, «привычка» запоминать вкусную еду через условные «видения» — наследство от наших предков.

— Сторитейлинг! — обрадовалась Тома: — Госпожа Симонова — вы просто чудо!

— Ничего подобного. У меня спросили. А я — ответила. Да и к тому же… — Амелия отвела взгляд в сторону: — В детстве мне всё это казалось естественным. Но стоило немного повзрослеть, как пришлось идти к специалисту. Я два года считала, что немножко… тронулась.

— Поверь, когда я впервые попробовал вареники Воскресенской, то тоже посчитал себя немного психически нездоровым. — с пониманием произнес я.

— Хм-м-м… Я умею их готовить. Как вернёмся — попробуешь и мои вареники тоже. — строго ответила Амелия.

Ну, всё… Одна из загадок благополучно разгадана. Королева явно проявляла ко мне признаки внимания, даже будучи трезвой. Аллилуйя! Открываем шампанское! До меня, наконец-то, дошло…

Правда, легче от этого не становилось. Если Славика можно было спокойно слить при помощи алкоголя, то вот Амелию так просто не возьмёшь. Хотя… На что именно она рассчитывает? Тут надо подумать логически. Ибо этих экстр — хрен разберёшь.

А тем временем нам принесли второй курс. Выглядел он… максимально странно.

Некая помесь японской и европейской кухонь.

Первым мы решили попробовать так называемые «яйца по-русски» — немецкое деликатесное блюдо, которое подавалось к столу, как праздничная закуска.

Состояло оно из отварного куриного яйца, разрезанного вдоль, домашнего майонеза, черной икры осетровых пород и миниатюрной веточки укропа для украшения.

— Серьёзно? — разочарованно хмыкнула Славик: — Нет, я понимаю салаты… Там можно удивить соусом или заправкой. Но яйца по-русски? Здесь же просто нечего модернизировать!

— Сейчас попробуем. — я взял половинку яйца и тут же отправил её в рот.

Уж не знаю, какой гений это сделал… Но он знал толк.

Несмотря на то, что блюдо пришло из Германии, в нём сочетались лоск и роскошь русского дворянства. Яйцо с перетёртым желтком… Провансаль с идеальной кислинкой и ярко-выраженными нотками оливкового масла. И всё это щедро сдабривалось вкусом черной икры!

Честно говоря, я всегда считал, что красная более насыщенная. Но в чёрной тоже был свой цимес. Особенно, если речь шла про закуски. Она была подобна бриллиантовому украшению на тонкой шее русской примы, вышедшей в свет.

Яйца по-русски четко передавали атмосферу дворянского бала в Зимнем дворце.

Всюду барышни в пышных платьях и кавалеры в строгих мундирах. Ещё немного и… заиграет оркестр.

Одним словом — не закуска, а истинная утонченность. Красота. Роскошь в одном укусе!

— Беру свои слова назад… — тихо произнесла Славик: — Сколько раз я слышала про это блюдо! Но всегда думала, что оно… слишком простое. И откровенно — невкусное.

— Единственный минус всего этого мероприятия заключается в том, что к блюдам нет записок, кто именно из выпускников их готовил. — с грустью вздохнула Тома: — Не знаю, как вам… Но лично мне — очень интересно!

— Надо спросить у Госпожи Кольцовой. — предложил я: — Она наверняка знает.

— Марика? — удивилась Амелия, а затем крайне недовольным взглядом посмотрела на мою цель: — Кстати, да… Она же лучшая подруга Варвары. А Варвара — секретарь моего… Кхм… Ректора нашей академии. Так что, шанс действительно есть.

— Кстати, а у всех выпускников есть свои книги? — поинтересовался я.

— Хотя бы одна, да точно присутствует. — сухо ответила Королева: — Написание книги рецептов — это одна из ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ выпускных работ. Правда, далеко не все их публикуют.

— А вот это очень жаль. Тогда тем более надо спросить у Марики список всех наших арбитров!

— Думаешь, она тебе расскажет? — Амелия очень медленно перевела тяжелый взгляд на меня.

— Смотря, как попросить.

Следующим блюдом для дегустации мы выбрали небольшую глубокую тарелку, внутри которой с горкой лежали слайсы трюфеля. Дорого-богато…

— Какая тяжесть. — вздохнула Мила: — Я удивлена, что они решили представить подобное блюдо.

— А что это?

— Так называемый «Вагю-рис». — пояснила секретарочка: — Заместитель Главы студенческого совета, как-то готовила нам это блюдо. Очень на любителя. Особенно, если ребята не заморочились с трюфелем.

Мила имела в виду то, что многие повара искренне считали трюфель одним из самых переоценённых продуктов. Проблема заключалась в его редкости и транспортировке, ибо в Российской Империи данный гриб попросту не рос.

Но ещё одна беда состояла в том, что трюфель большую часть года был… безвкусным. И лишь с февраля по март этот дорогущий гриб имел действительно насыщенный вкус, яркий аромат и… даже стоил своих денег.

Четыре с половиной тысячи рублей за килограмм! На такое могли пойти только очень состоятельные люди.

Придвинув к себе небольшую тарелку, я вооружился специальной ложкой, а затем зачерпнул слайсы трюфеля, слегка обжаренный Вагю и ароматный жаренный рис.

О. Мой. Бог.

Это не удар кулаком. Не волна. И даже не ураган. Это чёртов взрыв умами-бомбы!!!

Уж не знаю, где ребята нашли качественный чёрный трюфель осенью… Но это восхитительно.

В целом, дороговизна и редкость породили множество легенд про этот гриб. На самом деле — этот мускусно-алкогольно-ореховый вкус может понравиться далеко не каждому. Впервые, когда я попробовал чёрный трюфель, то очень сильно разочаровался. Так и хотелось заявить: «А разговоров то было!».

Но здесь шеф явно угадал с партией. Яркий и очень глубокий вкус с лёгкими оттенками коньяка, древесины, почвы, сырости и ореха уносил меня по длинному тоннелю умами… А затем ещё и нежная говядина Вагю с яичным привкусом, после которой в атаку вступал жаренный рис с чесноком. Нет… От такого яркого вкуса невозможно спрятаться.

Он буквально атаковал тебя, словно борец.

— Поиграем, малыш? — произнёс здоровенный антропоморфный бык-сумоист и тут же встал в боевую позу.

— Не-не! Давай не сегодня? — предложил я.

— Поздно спешить, малыш! — с мощным рёвом здоровенный бычок тут же поднял меня, а затем резко бросил на землю. Вкус свежего трюфеля с чесночным рисом тут же накрыл огромной волной и буквально придавил, словно металлическая плита.

Очень вкусно! Но очень тяжело… Такой порцией мог спокойно наесться даже крупный мужик.

— Восхитительно… — я отодвинул от себя тарелку: — Третье блюдо… Я попробую чуть позже.

— Никаких позже! Это наисвежайшая рыба! — возмутилась Славик и придвинула мне третью тарелку, на которой расположилось несколько видов сашими. Вот дьявол! Всё-таки придётся себя пересилить… Такую рыбу точно упускать нельзя.

— Такое грех откладывать. Да ещё и с шампанским! — Мила радостно улыбнулась и взяла себе сразу два бокала, а Амелии долила дюшес. Какая внимательная и заботливая секретарша. Аж по белому завидовал Королеве.

Однако, только я приготовился к дегустации, как увидел быстро удаляющихся из зала Марику и Варвару.

Да твою ж…

— Девчат! Я сейчас вернусь.

— Куда ты? — в голосе Амелии слышалось легкое волнение.

— Боюсь, тебе не понравится. Так сказать — типичные человеческие позывы.

— А… Поняла.

— Не теряйте. — я поднялся и быстро удалился в сторону выхода.

Как всё просто оказалось! А ведь я практически не соврал. Мой фанатизм по Марике — это тоже, своего рода — «человеческий позыв».

Пройдя чуть дальше по коридору, я заметил, как любовь всей моей жизни… придерживается за стенку⁈ Да ну нет… Не может такого быть!

— Что случилось? — поинтересовался я.

— О! Дерек… — Марика расплылась в пьяной улыбке, а затем довольно быстро обняла меня: — Очень рада тебя… Ик… Видеть… О! И медалька у тебя красивая… Почти, как у меня… Ик…

— Дерек… Дорогой, тебе лучше вернуться в зал. — виновато произнесла Хелена: — Мара у нас… Слегка не умеет пить. Особенно — игристые вина.

— Правда? Просто… Вы так уверенно вышли из зала. Я подумал, что смогу попросить у вас список всех шефов, которые нам сегодня готовят. Очень хотел бы прочитать их книги.