Евгений Бенилов – Человек, который хотел понять все (страница 8)

Смотритель – ветхий старичок лет девяноста – отпер барский дом и отвел нас в небольшую комнату, где, по его словам, было удобно остановиться. Мебели там не имелось, зато имелся камин… и даже дрова – на дворе, в сарае. Ляська притащила с пяток поленьев, мы с Бегемотом разобрали рюкзаки, расстелили спальники и достали еду. Мы были ужасно голодны и за ужином слегка переели… то есть слегка переели мы с Ляськой, а Бегемот переел так, что отвалился назад, таращил глаза и тихо хрюкал. Посуду мы решили помыть утром; шустрая Ляська еще раз сгоняла в сарай и подкинула в камин дров, после чего дверь в нашу комнату мы заперли (жадуновские мужики не дремлють!), а ключ повесили рядом на гвоздь.

Мы легли спать. Я, однако, проспала не долго: в два часа ночи что-то разбудило меня.

Некоторое время я лежала в темноте и слушала – но не услышала ничего, кроме Бегемотова сопения и какого-то потрескивания. Потом я поняла, что, кроме сопения и потрескивания, ничего и нет. Где-то в доме трещали половицы (здесь лежал старинный дубовый паркет), мне даже почудился в потрескивании вальсирующий ритм: раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три… какая чушь! Никого, кроме старика-смотрителя и жадуновских мужиков, здесь быть не могло; ни тот, ни другие вальса танцевать не станут. Как можно тише я вылезла из спальника, прокралась к двери и приложила ухо к замочной скважине – потрескивание стало явственным. Будить Ляську и Бегемота я не стала: мне казалось, что если девчонки проснутся, этот странный звук затихнет… и что я им скажу? Я сняла ключ с гвоздя и неслышно повернула его в замке. За дверью располагалась еще одна пустая комната, из которой было два выхода: прямо, в центральный зал и налево, в боковую комнату. Стараясь наступать на скрипучий паркет как можно легче, я пошла прямо…

И увидела вот что.

Зал был очень большим; в слабом лунном свете, втекавшем через окна, он казался безграничным. На деревянных деталях поблескивали следы позолоты, на стене висел невесть как сохранившийся бронзовый канделябр. А в дальнем конце зала кружила белая женская фигура, в пышном белом платье до пят. Ее лица я не видела – то было закрыто белым низким капюшоном. Страх приковал мою руку к холодной притолоке. Танцовщица дрейфовала, кружась, как сгусток тумана, все ближе и ближе к тому месту, где стояла я. Наконец она пронеслась мимо – оборчатый край платья скользнул по моей ноге, холодный ветер обдал лицо. И вдруг из-под полупрозрачной кисеи капюшона на долю секунды вспыхнули глаза… я никогда не забуду этот взгляд. Потом женщина укружилась обратно в темноту зала… из отчетливой фигуры превратилась в сгусток тумана… дальше, дальше… пока не растворилась совсем.

И тогда я смогла отлепить руку от притолоки и вернуться в нашу комнату.

*  *  *

Таня перевела дыхание и замолчала.

– Что это была за женщина? – осторожно нарушил молчание Франц.

– Не знаю.

Они сидели в полусфере света от лампы на столе, завернутые в один слой тишины и два слоя темноты – темноты в комнате и темноты за окнами. И на какое-то мгновение Францу вдруг показалось, что с ним ничего не произошло, что никакой аварии не было, а просто он познакомился с этой необычной женщиной в бархатном платье и неяркой улыбке. И что сейчас они выйдут на улицу и пойдут в кино или в бар, или просто гулять по городу, а впереди у них – целых сорок лет, два месяца и семнадцать дней, а не всего лишь одна вечность…

– Мне пора на работу, – сказала Таня, вставая из-за стола. – Если вам что-нибудь понадобится – я живу рядом с вами, в номере 27. И мой вам совет: никому не задавайте вопросов, начинающихся со слова «зачем», – в первую очередь самому себе. Думайте лишь о том, что с вами произойдет в ближайший момент; сейчас, к примеру, идите в кладовку и наберите себе одежды. Потом разберитесь по телефонной книге, где можно заказать продукты. Сходите в банк. Загляните в почтовую комнату – вам должна прийти повестка на допрос. И никогда не делайте двух дел зараз и не думайте о вечном – это единственный здесь рецепт от безумия.

– Можно последний вопрос? – спросил Франц.

– Можно.

Они стояли друг напротив друга, как дуэлянты: Таня – на полпути к двери, Франц – у стола.

– При каких обстоятельствах вы погибли?

– Меня застрелил троюродный брат моего первого мужа.

Вопрос и ответ прозвучали настолько дико, что они оба рассмеялись.

– За что?

– Ни за что. Это был несчастный случай, – Таня улыбнулась и вышла из комнаты.

7. В банке

Кладовка представляла собой небольшую комнату со стеллажами до потолка, на которых стояли картонные ящики с вещами в целлофановых пакетах. Выбор был небольшим: каждое наименование имелось лишь в одном фасоне, причем абсолютно все изготовила компания с красноречивым названием «Без затей». Франц отнес набранную одежду в свою комнату и разложил по полкам в шкафу. Что теперь?.. а, продукты… Он взял со стола телефонную книгу и выписал номер отдела доставки одного из ночных супермаркетов. Оставалось сходить в банк за деньгами.

Ночное отделение банка, найденное все в той же телефонной книге, находилось неподалеку. Сунув в карман Танину карту, Франц спустился по лестнице на первый этаж и по пути заглянул в почтовую комнату (маленькое помещение со шкафом, разделенным на двадцать шесть ячеек, по числу букв латинского алфавита). В ячейке под буквой «S» он нашел карточку-уведомление:

Настоящим вызывается Франц Шредер для свидания со следователем.

Время свидания: 1:30, 13 мая 1993 г.

Место свидания: Дворец Справедливости, комната 1723, подъезд 21.

Остальные ячейки были пусты.

Он сунул карточку в карман и вышел на улицу; начинало светать. Поеживаясь от утренней прохлады, Франц прошел по Авеню 8½ и свернул на обсаженную липами улицу со странным названием «Верблюжья Аллея». Через какое-то время та расширилась и стала Проспектом Банков И Фонтанов. Дома здесь стояли современной постройки, из стекла и бетона, и довольно высокие; в широких промежутках между домами располагались обещанные фонтаны. Банков также имелось предостаточно – нижние этажи всех зданий по обеим сторонам дороги занимали различные отделения «Единственного Банка Первого Яруса». Искомое ночное отделение размещалось в доме 37 – пятнадцатиэтажном здании-пирамиде с черными отсвечивающими стенами. Взбежав по ступенькам, Франц вошел внутрь и оказался в большом зале с пятью кассирами за стеклянной стеной. Посетителей не было ни души.

В крайнем окошке сидела крошечная сморщенная старушка, наряженная в нелепую для ее возраста униформу: ярко-голубое платье и красный, в белый горошек, шейный платок. На груди у нее было приколото два значка: «Smile!» и «Меня зовут Марией».

– Здравствуйте, – сказал Франц.

– Ась?

– Здравствуйте, говорю.

– Говори громче, милок, я плохо слышу.

– ЗДРАВ-СТВУЙ-ТЕ! – заорал Франц. – На мой счет должны были прийти деньги.

– А сколько денег, милок?

– Точно не знаю… надеюсь узнать у вас.

– Что-что?

– Я не знаю точной суммы. Около тысячи монет.

– Ну-у, милок, эдак я тебе помочь не смогу… ежели ты сам не знаешь, сколько у тебя денег, – старуха неприязненно поджала губы.

– Так что же мне делать? – растерялся Франц.

– Узнай, сколько у тебя денег, – старуха захлопнула окошко, откинулась назад и, сложив руки на животе, закрыла глаза.

– Эй! – закричал Франц, но ответа не получил.

Он постучал ногтем по стеклу.

– Откройте, пожалуйста!

Старуха спала, он явственно слышал похрапывание.

В растерянности Франц шагнул к выходу, но… остановился. Старуха или ошибалась, или лгала: да ни в одном банке мира не нужно знать сумму, имеющуюся на счету, чтобы снять наличные! Франц обернулся и… отшатнулся: подавшись всем корпусом вперед, притворщица-бабушка смотрела на него колкими, как елочные игрушки, глазами.

Не сводя завороженного взгляда с сумасшедшей старухи, Франц боком отошел к соседнему окошку.

И увидел здоровенного негра самой бандитской наружности: сломанный нос, глаза-щелочки, трехдневная щетина на щеках. Передние зубы на обеих челюстях отсутствовали. Голубая форменная рубашка, расстегнутая до пояса, обнажала не слишком чистую грудь. Шейный платок съехал набок, значок «Smile!», приколотый к рубашке, казался издевательством.

– Слушаю, – прохрипел негр.

– На мой счет должны были поступить деньги.

– Имя и фамилия?

– Франц Шредер.

– Доказательства?

– Доказательства чего?

– Что ты… как его… Фрэнк Шрайвер.

– Пожалуйста, – Франц достал из бумажника водительские права и сунул их в окошко.

Негр посмотрел на права с презрением.

– Не пойдет, – и снисходительно пояснил: – Выдано не здесь.

– Так что же мне делать, если у меня нет здешних документов?

– Вот выдадут, тогда и приходи, – негр захлопнул окошко.

– Стойте! – Франц забарабанил по стеклу. – Да, что же вы все, в самом деле?!