Евгений Бенилов – Человек, который хотел понять все (страница 6)

– Завтра вас, как говорится… э… следователь на первый допрос вызовет. Он… того… дело на вас подготовит, а потом в Прокуратуру Второго Яруса передаст, так сказать. А я вам помогать буду: ежели что не так, так мы сразу… как ее… жалобу и напишем.

– Где принимает следователь?

– Да здесь же и принимает, как говорится… помещений не хватает, так сказать… вот мы с Прокуратурой и чередуемся. Сегодня мы, адвокаты, а завтра во всем… э… здании следователи принимать будут… э… помещений не хва…

– Где находится Второй Ярус?

– Наверху находится, – для наглядности Адвокат потыкал пальцем в потолок. – Лифт туда ходит, и по телефону позвонить можно… то есть я или следователь можем, ну а подследственным… того… нельзя, вы уж извините за такое неравноправие!

– В чем меня обвиняют?

– Э… ни в чем таком особенном, – растерялся Адвокат. – Как говорится, материал следователь собирает: как жили, и что теперь с вами делать… Ну, что делать – это уже Суд решает, конечно… потом будет решать, значит.

– Когда будет Суд?

– Вот уж… как говорится… не могу даже сказать. На одном только Первом Ярусе следствие, значит, и неделю, и месяц… того… продолжаться может, или целых шесть. А то и вообще Прокуратура решит следствие приостановить.

– Что бывает с теми, против которых следствие приостановлено?

– А ничего. Здесь, на Первом Ярусе и оседают, как говорится… Я вот так в свое время и осел.

– Где происходит Суд?

– Не знаю, так сказать… э… не знаю… Может, на Втором Ярусе, а может, и на Третьем… Может, еще выше. Они по телефону не очень-то на вопросы отвечают!

– О чем будет спрашивать следователь?

– Э-э… о всяком.

– Можете привести пример?

– Нет, – впервые ответ Адвоката прозвучал твердо.

– Откуда к следователю поступают сведения? Только от меня или откуда-то еще?

– Что вы имеете… э… в виду? – Адвокат неожиданно оскорбился. – Я Прокуратуре о своих клиентах информацию… как говорится… не даю! Да как же вы…

– Я имел в виду не вас, – с досадой оборвал его Франц. – Ну, скажем, свидетельские показания или вещественные доказательства какие-нибудь.

– А-а, – мгновенно остыл Адвокат, – от свидетелей, может, и берут… э… информацию… Впрочем, не знаю.

«Что б его попроще спросить?..» – подумал Франц.

– Что содержалось в «Обращении», которое мне не зачитали в Регистратуре?

– Не могу сказать… – по лунообразному лицу Адвоката разлилась беспомощность.

– Почему?

– Так и мне самому его… э… не зачитали! – он с удивлением выпучил близорукие поросячьи глазки и с расстановкой повторил: – Не за-чи-та-ли… ну, надо же!

В дальнейшем разговоре смысла, очевидно, не было; Франц встал.

– Спасибо за консультацию.

Адвокат выскочил из-за стола и заметался по комнате, наступая на развязанные шнурки.

– Пожалуйста… пожалуйста! А после первого, как говорится… э… допроса… опять ко мне, – он прижал толстые короткопалые ручки к сердцу. – Ежели, как говорится, что не так… ежели он вас… обижать станет, то мы сразу… э… жалобу и напишем! – Адвокат вился вокруг пятившегося к двери Франца. – Жалобу или протест, так сказать… На то мы, адвокаты и поставлены!

Не дослушав, Франц вышел в коридор. Ситуация была ясна: единственная надежда на получение связной информации – это Таня.

«А вдруг она, пока я ходил, куда-то запропастилась?» – со страхом подумал он и бросился к лифту.

5. Таня: Вопросы и ответы

Таня никуда не запропастилась, Франц нашел ее там же, где оставил – за конторкой на первом этаже Общежития.

– А-а, вернулись, – она улыбнулась. – Ну, как вам Адвокат?

– Так же, как все остальные.

– Понятно. Есть хотите?

– Да! – с чувством сказал Франц. Он вдруг осознал, что не ел больше суток.

– Тогда пошли на кухню.

Таня встала со стула и вышла из-за конторки.

– В том конце коридора, – она махнула рукой направо, – кухня и столовая. А налево – прачечная, кладовка и почтовая комната. Как поедим, идите в кладовку, наберите одежды, какая нужна – рубашки, джинсы, белье… Если еще что-то нужно – например, костюм – купите завтра в магазине.

– На что?

– Здешние деньги называются «монеты» – глупое название, правда? Безработным дают пособие; вы – как подследственный в активной фазе следствия будете получать больше тысячи монет каждые две недели. Деньги можете взять уже сегодня, банк здесь один, идите в любое ночное отделение. Пособие будут переводить на ваш счет через неделю на вторую, начиная со вчерашнего дня.

Она объясняла это, ведя Франца по коридору. Кухня оказалась второй по счету дверью слева.

– Так, – деловито сказала Таня, – все маленькое, – она указала на плиту, микроволновку и холодильник, – принадлежит «ночным», то есть нам с вами, а все большое принадлежит «дневным». Посуда общая, лежит вон в том шкафу. Что еще?.. да, продукты здесь обычно по телефону заказывают, но на сегодня я для вас гуся зажарила – знала, что времени не будет.

– Спасибо большое! – растрогался Франц.

Гусь ждал их в разогретом виде в духовке. Захватив его, посуду и припасенную Таней бутылку красного вина, они прошли в столовую – большую комнату, заставленную столиками на двоих под бордовыми скатертями. На каждом столике стояла вазочка с искусственными цветами и маленькая настольная лампа в вишневом матерчатом абажуре. На стенах висели рисунки, изображавшие старые дома или странных людей. Франц, впрочем, не мог их как следует разглядеть – свет лампы на столе отодвигал темноту не более чем на три метра.

Таня ловко разделала гуся и положила по куску им обоим, добавив также рис с какими-то пряностями. Франц тем временем откупорил вино и налил по бокалам. Они одновременно подняли глаза и посмотрели друг на друга.

– За встречу?

– За встречу.

Некоторое время они молча ели, стуча вилками и ножами, потом Франц с сожалением оторвался от тарелки и посмотрел на Таню – он же хотел расспросить ее как следует…

– Знаете, что мне кажется здесь самым странным? То, что я все еще ощущаю себя хозяином своей жизни, – он отложил вилку в сторону. – Что будет, например, если я заберусь на крышу небоскреба и брошусь вниз?

– Разобьетесь насмерть.

– То есть как это, насмерть? Ведь я уже на том свете!

– Не могу объяснить. Знаю только, что и боль, и болезни здесь есть, – а значит, и смерть должна быть, – Таня на мгновение задумалась. – Вот только, что делается с душой умершего, не знаю. Может, после этого загробного мира еще один будет… или полное забвение?

На стене громко тикали массивные бронзовые часы.

– Сколько дневных живет в Общежитии?

– Я их не видела ни разу. Судя по количеству жилых комнат – человек двадцать.

– Как так не видели? – удивился Франц. – Должны же вы с ними хоть иногда встречаться?

– Должна, – Таня ела, аккуратно отрезая маленькие кусочки гусятины. – Но не встречаюсь.

– Тогда откуда вы знаете, что они существуют?

– Я их чувствую… – она запнулась, не зная, как объяснить. – И посуду на кухне они с места на место переставляют.

– А что люди здесь вообще делают? Как проводят время?

– Работают большей частью. А подследственные в активной фазе ходят к адвокату и следователю. Попеременно.

– А в выходные, праздники?