Евгений Бенилов – Человек, который хотел понять все (страница 23)

Преодолевая тошноту, Франц заставил себя обыскать тело, но ничего не нашел: ни связки ключей у пояса, ни пистолета в кобуре. Последнее, впрочем, ничего не означало: в целях безопасности наставники выдавали охранникам оружие лишь после вечернего обхода (то есть, когда дверь камеры уже заперта). Так что, имел ли убийца пистолет, зависело от того, когда он убил охранника.

Стоя над трупом, Франц в растерянности оглянулся... дальний конец коридора выглядел теперь намного страшнее, чем черный провал двери карцера. Однако запереться в карцере без ключей было невозможно, а ключей у Франца не было. «Дойду до двери в главный периметр, – подумал он, – а уж там решу, что делать». Крадучись вдоль стены, как мускусная крыса Чучундра из сказки Киплинга, он пошел вперед.

И увидел следующее.

Решетчатая дверь, отделявшая вспомогательный коридор от главного, была приоткрыта. Из-за угла высовывалась чья-то нога в черном сапоге, к подошве которого прильнула расплющенная блямба жевательной резинки. Рядом с сапогом – раскинув пестрые страницы, как бабочка крылья – валялся журнал непристойного содержания. На подгибающихся ногах Франц завернул за угол и увидел владельца журнала целиком: второй охранник лежал на полу с простреленным лбом. Рот его был разинут в безмолвном крике, водянисто-голубые глаза – вытаращены настежь. Голову мертвого окружал ореол тёмно-красной крови, из чего следовало, что пуля прошла навылет. Рядом лежал пистолет с вынутой обоймой. Пол вокруг усеивали осколки разнесенного вдребезги телефона; в стенной нише, где тот когда-то располагался, неопрятным пучком висели оборванные провода. Невдалеке от тела валялась стреляная гильза.

Обыск мертвеца не дал никаких результатов: карманы пусты, связка ключей у пояса пропала.

Франц подобрал с пола пистолет (рубчатая рукоятка удобно легла в ладонь) и сел на корточки, прислонившись спиной к стене. Так, это предохранитель... а вот так взводится затвор. Прохладный блеск вороненого металла действовал успокаивающе.

Если один охранник был вооружен – значит, и другой тоже... и где тогда второй пистолет? И как это обстоятельство влияет на планы Франца?

Вариантов, собственно, имелось два: идти вперед или вернуться в карцер.

Франц представил себя, лежащим в карцере, на верхней полке. И вдруг по коридору приближаются шаги... ближе, ближе... наконец, в дверях возникает окровавленная фигура убийцы с пистолетом в руках. Бр-р-р!... Франц с трудом перевел дух.

А если пойти вперед?

Направо по главному коридору располагались: запертая кладовка, запертая прачечная, запертый физкультурный зал, запертая баня и запертый изолятор; налево – запертая столовая, запертый бельевой склад и запертый вход на территорию Потока. Живых охранников на этаже не осталось – отпереть некому.

Что еще?

Чуть дальше входа в Поток расположена квартира Алкаша.

А что, это идея: «Так и так, господин Наставник, рапортую о четырех убийствах на вверенном вам этаже – караул, тревога!»

А если он уже того... в смысле, если убийца успел побывать и у Алкаша?

Франц на мгновение задумался...

Пожалуй, нет: у охранников ключей от квартиры Наставника быть не могло, а значит, у убийцы тоже. Итого: как ни противно искать защиты у этого кретина, вариант с Алкашом является лучшим выходом из положения... Франц встал и положил пистолет на пол. Стараясь сделаться как можно меньше и двигаться как можно неслышнее, он пошел налево.

Коридор просматривался на триста метров вперед, и идти по нему было не очень страшно – до тех пор, пока Франц не достиг ответвления на бельевой склад. В отличие от карцера, решетчатой двери здесь не было... а что, если за поворотом притаился маньяк-убийца?... (Воображение Франца уже настолько свыклось с этим персонажем, что тот каждый раз возникал в одном и том же обличье: жидкие волосы прилипли к бугристому черепу, тонкие губы искривлены в неестественной улыбке, стеклянно-голубые глаза застыли на бледном лице.) Откуда он взялся – пришел с другого этажа? А зачем притащил в карцер Чирея и Моджахеда? И почему не прикончил Франца, пока тот спал?...

Помедлив несколько секунд перед поворотом на бельевой склад, Франц осторожно заглянул за угол: никого.

Он вытер со лба холодный пот. Руки его – кажется, впервые в жизни – дрожали.

Через сто пятьдесят метров коридор втыкался в небольшую площадку перед входом в подъемник, а потом сворачивал на юг к спальной камере и квартире Алкаша. Легкий сквозняк кружил пыль по белому линолеуму пола, дефектная лампа дневного света под потолком щелкала и мигала. Франц с сожалением постоял перед дверью подъемника; увы, открыть ее могли лишь наставник и охрана... у заключенных магнитных карточек-пропусков не было. Помедлив еще несколько секунд, он заглянул за угол – и опять не увидел никого... его сердце ускоряло и замедляло ритм, как мотор машины, спускающейся по горной дороге.

Непредвиденное началось, когда Франц поравнялся со входом на территорию Потока: дверь была приоткрыта.

Он остановился и прислушался: изнутри не доносилось ни звука. Неслышно переставляя ноги, он подошел к двери, заглянул в щель и увидел пустой центральный зал. А в дальнем его углу, на полу перед входом в спальную камеру лежал нож... узкое лезвие покрыто ржавыми пятнами засохшей крови.

Как завороженный, Франц толкнул тяжелую металлическую дверь и, под царапающий уши громкий скрип, вошел... голубой блеск стали притягивал его, как магнит. Ничего не замечая вокруг, он пересек центральный зал и наклонился над ножом – самодельным клинком с белой пластиковой рукояткой. Лезвие было длиной сантиметров тридцать и на вид очень острое; кровь, засохшая на нем с хорошей вероятностью принадлежала Моджахеду и/или Чирею и/или охранникам.

А на рукоятке – четким дактилоскопическим узором – отпечаталась рука убийцы. Как в детективном романе, кровью.

Не трогая ножа (чтобы не смазать отпечаток), Франц присел на корточки рядом. Брать или не брать? Вот в чем вопрос... Нож, как заноза в глазу, не позволял сосредоточиться на мыслях о нем. «Думай быстрее, идиот!» – сказал Франц вслух, отводя взгляд в сторону... и тут заметил, что дверь в спальную камеру полуоткрыта.

Забыв про нож, он встал и вошел внутрь.

В камере было темно и почему-то пахло гарью. Франц нашарил выключатель и зажег свет.

В проходе между рядами коек лежал пистолет и, рядом с ним, пустая обойма. На полу валялись крупные, явно не пистолетные гильзы... и еще какая-то продолговатая металлическая коробочка длиной сантиметров тридцать. «Что это?...» – не додумав мысль до конца, Франц заметил торчавшую из-под крайней кровати в правом ряду растопыренную пятерню.

Оскальзываясь на гильзах, он подбежал к пятерне и присел на корточки: из под кровати ему в лицо смотрел Дрон. Щека урки мирно покоилась на вытянутой руке. «Т-ты ч-чего?...» – запинаясь, прошептал Франц. Дрон не отвечал, ибо был мертв: из-под его живота расползалась лужа крови.

Франц встал на ноги.

На соседней койке лежал Коряга, по шею укрытый простыней, посередине которой расплылось круглое кровавое пятно, посередине которого зияла маленькая круглая дырочка. Лицо Коряги хранило спокойное и удовлетворенное выражение – в момент смерти ему, видно, снился суп. Франц перевел глаза дальше: на следующей кровати, наполовину свесившись вниз, лежал труп Патлатого; длинные волосы, из-за которых тот получил свою кличку, тихонько шевелились на сквозняке. В голой груди Патлатого виднелись два пулевых отверстия.

Франц обвел глазами комнату и увидел окровавленные простыни, окровавленные подушки и окровавленные трупы. Все заключенные в камере были мертвы.

В проходе между двумя крайними кроватями лежала автоматическая винтовка; вороненый металл угрюмо поблескивал в тусклом свете единственной на всю камеру лампы. Пустой рожок был отсоединен и валялся рядом; увидев его, Франц понял, что продолговатая коробочка на полу возле пистолета – это другой использованный рожок. Сценарий, видимо, был такой: расстреляв оба рожка, убийца достреливал раненных из пистолета. «Откуда у него еще и автомат?» – подумал Франц.

«Был автомат, – поправился он. – А теперь нету. Равно, как и пистолета».

Нету? – Франц почувствовал огромное облегчение. – Нету!

А нож?

Что нож?

Убийца оставил в камере пистолет и винтовку потому, что у него кончились патроны. Но почему он бросил нож?

А-а, плевать, почему... Важно, что бросил, а я – возьму.

А отпечатки пальцев на рукоятке?

Франц на мгновение задумался: оставлять единственное на всем этаже оружие не хотелось категорически: если Франц его не подберет, его подберет убийца... а что, запросто: вернется и подберет, может быть, уже подобрал! Помертвев, Франц торопливо вышел в центральный зал... нож лежал на месте.

Вот незадача: брать нельзя и оставлять нельзя.

Оставалось одно – спрятать.

Он выбрал на лезвии место без пятен крови, взял нож двумя пальцами и вернулся в спальную камеру. И куда его теперь?...

Он положил нож на постель Дрона и прикрыл простыней. Потом в последний раз окинул сцену побоища взглядом: два десятка мертвецов на койках, один мертвец под койкой (Дрон был единственным, кто успел среагировать на происходившее). Четыре койки были пустыми: Франца, Чирея, Моджахеда и... стоп, а где новичок?