Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 51)

В отеле «Балчуг» распахнуты двери, и солидные швейцары в строгих костюмах кланяются в пояс. Отель только что отстроился: два ресторана и более двухсот номеров. Затраты на проект: сто двадцать миллионов немецких марок.

Именно здесь, в фешенебельном отеле, происходила презентация нового коммерческого банка. Деловые люди, бизнесмены, так называемые воротилы новой экономики, собрались в шикарном ресторане.

Дон Роберт чувствовал себя в своей тарелке. Наряду с бизнесменами в зале оказалось немало приглашенных артистов из шоу-бизнеса, которые мельтешили в малиновых и черных пиджаках; был Юдашкин, закутанный в шаль, на фоне манекенщиц выше своего мэтра головы на четыре. Юдашкин выглядел этаким Мефистофелем, желающим непременно поразить публику.

«Звезды» шоу, красивые девушки, словно сошедшие с обложек заграничных журналов, молодые и старые бизнесмены и еще кто-то, не совсем дону Роберту понятный, создавали картину пестрой толпы или «крутой тусовки».

Дон Роберт, привыкший к светской публике, ждал своего часа; презентация была в полном разгаре; после формальных речей и выступлений, после ярких тостов и веселых каламбуров знатных людей, приглашенных на вечер в качестве «свадебных генералов», началось обычное «пьяное братание». После коньячка и водки языки развязались, атмосфера добрела и теряла серьезность, именно в эти минуты для деловых людей начиналась работа.

Импозантный, привлекательный дон Роберт на этот раз не собирался никого поражать своей внешностью; он был задумчив и элегантен в своей задумчивости; ему повезло — находясь в компании с Федоровским, президентом крупной товарной биржи, дон Роберт пока не думал ни о чем, кроме того разговора, который они вели…

— Россия в тупике. — Грузноватый Федоровский медленно вертел в руке рюмку с остатками коньяка. — И выведет Россию только экономическая свобода людей.

— Не думаю, — неожиданно для себя сказал дон Роберт. — Вы же сами, Андрей Максимович, почему-то занялись политикой?

Федоровский состроил мрачноватую мину на лице, усмехнулся.

— Логика нашей жизни. Так как, к сожалению, у нас экономика тесно переплетена с политикой.

Федоровский, в прошлом ученый, был из самых удачливых российских предпринимателей, и общение с ним льстило дону Роберту — ему хотелось, пожалуй, это знакомство закрепить.

— Я за либеральную экономику, — улыбнулся, подзадоривая, дон Роберт и чокнулся рюмкой с Федоровским. Тот пожал плечом.

— Сначала необходимо уничтожить экономические структуры, которые тащут нас назад… прежде всего, разоряющее нас неэффективное производство.

Дон Роберт великолепно чувствовал настроение собеседника и хитро подбрасывал в затухающий костер ветки сухого хвороста, ведя разговор в нужном ему направлении.

— Очереди за хлебом. Многим не на что купить черный хлеб? Что вы скажете об этом?

— Я убежден, что только свободные цены. Распределиловке конец.

— Да, ну а как будут развиваться события дальше… Социальный взрыв?

— У нас разумный народ. Он этого не допустит, хотя бы потому, что понимает необходимость перемен.

— А бизнес, много людей, нечистых на руку?

— Почему это должно вас волновать?

— Да, ну хотя бы стартовые возможности… Ваши дети и дети рабочих, офицеров, врачей, средней прослойки? Это же утопия?

— Борьба за жизнь. Это совершенно новые условия нашей жизни.

— Но готовы ли люди, общество?

— Наверно, да. Американцы живут так.

— Они живут так двести и более лет.

— Весь мир живет так. Это более естественно.

Дон Роберт улыбнулся, увидев очаровательную Ларису. Она ничем не отличалась от «звезд» шоу-бизнеса. Он понимающе кивнул ей, и она скромно подошла к Федоровскому.

— Хочу пригласить на танец.

Федоровский любезно согласился и встал; дон Роберт облегченно вздохнул: «весь мир живет так, это более естественно».

Дон Роберт не был простаком. За свою жизнь он сумел кое-что понять. В том мире, в котором он жил, была своя субординация. В каждом правительстве свой «серый кардинал». Конечно, обыватель его искал в политических или государственных деятелях — среди тех, кто больше всех маячил на телевизионном экране. Обыватель, как всегда, ошибался. Они, эти деятели, — «сильные мира сего», чаще всего сами были на побегушках у «серых кардиналов», которые для безопасности выбирали посты, по формальным меркам, невысокие и от посторонних глаз скрытые. Референты, подготавливающие мнение, порой имели куда больше влияния и реальной политической власти, чем какой-нибудь правительственный туз, разглагольствующий по чужой бумажке.

Подлинные кардиналы редко когда попадали на скамью подсудимых. Они действуют втихую, создавая профильные лобби. Незаметно-заметные чиновники, если нужно, быстро организуют и операцию по обмену очередных сторублевок, и весьма выгодную для кого-то приватизацию…

Дон Роберт сидел в своем кабинете и думал об аферах, которые «гуляли» по стране… Информация, лежащая перед ним, наводила на удивительные размышления. Только одна «Международная компания» (их развелось уйма!), продав несуществующее оборудование, хапнула сотни миллионов рублей… А другая международная компания заказала на танковом заводе сто пятьдесят танков (лучшие танки в мире) при заводской цене пять миллиардов рублей, а толкнула за сто пятьдесят миллиардов… по миллиарду за танк. Вот это афера!

Дон Роберт даже причмокнул от удовольствия…

Без стука вошел Ахмет Борисович. Сбросив на диван теплую югославскую куртку, тяжеловато присел на краешек.

— Ну, кажется, пошло…

Дон Роберт с любопытством подсел к нему.

— Переведи с японского на русский.

— Просто начинаем строить коттеджи. Красавцы-дома. И если повезет, сумма! Пока тридцать тысяч долларов США, которые нам передало акционерное общество «Внешэкономика».

Дон Роберт удовлетворенно вздохнул: фирма «Олимпия» не дремала… Получили в аренду частному предприятию землю под строительство коттеджей. Этим частным предприятием было вновь созданное малое предприятие «Запад». Оно и строило в Подмосковье, в дачных местах, для иностранцев…

— Ну как мэрия, успокоилась? — спросил дон Роберт.

— Российские законы такие же, как и дороги, — засмеялся Ахмет Борисович, — в рытвинах и канавах. «Умник — объезжает, а простофиля — лоб расшибает».

— Это я читал в газете.

— Верно сказано в газете. Так что и с мэрией, и с Моссоветом все в ажуре. Вот все необходимые бумаги.

Дон Роберт, покусывая губы, небрежно перелистал папку.

— Слыхал, президент подписал Указ об аукционной продаже земли для индивидуального строительства…

Ахмет Борисович провел рукой по лбу.

— В Москве примерно полмиллиона богачей, вот будет драка!

— Думаю, нам делать там нечего! — сказал с иронией дон Роберт.

— Делать нечего, а пощупать можно.

Ларисе нравился Федоровский. И в танцах мастак: вел свободно, вальсировал легко, чувствовалось, что увлекался когда-то танцами. Прищурившись, он нагловато смотрел прямо в лицо, изучая ее. Ей было немного неудобно, но она уже привыкла к этому.

— Вы давно работаете у этого человека? — неожиданно впрямую спросил он.

— Не очень… — растерялась она. — А вас это интересует?

— Просто подумал, с вашими возможностями можно найти лучшую службу, чем эта.

— И вы мне поможете поменять службу?

— Нет.

— А что же?

— Просто я посоветовал бы не иметь дел с этим человеком. Вы выполняете грязную работу.

— Вы милы.

— Простите, но я сказал это без подтекста. Так, от расположения к вам. От души.

— Но мне надо чем-то жить?

— Я сказал то, что сказал. И не больше.

И все же она думала, что Федоровский ее пригласит в номер: она судила о мужчинах не по словам. Но Федоровский не пригласил и расстался с ней холодновато. В этот вечер она не встречалась с доном Робертом. Но на сердце был неприятный осадок. Федоровский, словно подкараулив, ударил ножом в спину. Ночь она спала плохо, возможно, еще и потому, что спала одна. На следующий день она позвонила дону Роберту. Он был очень любезен и сказал ей, что она «умница». Она попросила, даже как-то жалобно, по-щенячьи, чтобы он пришел. Он легко согласился, до странности так легко, что она засомневалась. И не зря. Дон Роберт не пришел, а значит, она не могла ему высказать все, что о нем думала.

Она не понимала даже почему, но нарастала жуткая тревога. Она выкурила треть сигареты, отдышалась. Он ее никогда не любил. Одно самосбродство! Ведь заранее знал, что делал из нее проститутку… А играл-то… на чувствах. Он ее элементарно предал, несмотря на то что она его любила…

Федоровский в чем-то прав. Жить ей надоело. И она стала мертвым человеком. И развязать этот узел она сможет только в том случае, если она…

Лариса впервые почувствовала облегчение. Она быстро оделась и поехала к нему в офис. Секретарша удивленно и укоризненно посмотрела на нее. Но не остановила. Она прошла по ковру к кабинету и открыла дверь. Слава богу, дон Роберт был один. Он что-то писал и удивленно поднял голову. Его взгляд говорил: «Ты? Зачем? Я тебя не вызывал…»