Евгений Белянкин – Короли преступного мира (страница 24)

Гость по положению был высокий, но моложавый и приятный. Он с непонятливой и тихой улыбочкой слушал дона Роберта.

— Ну зачем же так? У России есть шанс…

— Какой? — удивленно и широко таращил глаза дон Роберт. — Посмотрите вокруг. Бывшие столпы великой партии ногами топчут идеи социализма; как кричат, как бьют себя в грудь: теперь они хотят строить только капитализм! Господи, кругом же одни перевертыши…

Гость был не согласен с доном Робертом и привел как пример активную деятельность мэрии.

— У России есть шанс. В предпринимательстве.

Вежливый и почетный гость уезжал — он спешил на какое-то деловое совещание. Дон Роберт проводил его до машины. А, вернувшись, стряхнул костюм и, тяжело вздохнув, заметил:

— Как пробка. Но нужный чиновник.

В гостиной оставались Расул Абу и Ахмет Борисович. Тем более адвокат принес свежие новости о Сомове. Расселись вольготно, вальяжно, выпили и почувствовали себя свободно.

— Положение его аховое, — сказал о Сомове Ахмет Борисович. — Эта баба, в которую он верил, как в себя, — всего-навсего баба. К тому же вонючая…

— Вывернется, — спокойно заметил дон Роберт. — Он жук тот еще.

Ахмет Борисович внимательно посмотрел на шефа. В его глазах промелькнуло сомнение. Но он считал, что пока дело с Сомовым надо вести.

— Военная техника, как выяснилось, списанная. Ее можно оформлять в документах как металлолом… И если даже Сомов сгорит, мы останемся в связке с военными. Сомов для нас пока всего мостик… А если не сгорит, его счастье! Мы во всех случаях не в накладе!

Дон Роберт в который раз оценил предусмотрительность Ахмета Борисовича.

В гостиной их было трое. Жена посидела лишь для приличия и, выпив бокал шампанского, ушла к себе, пожелав мужским разговорам успеха. В этом смысле она понимала мужчин, но вот Роберт, ее Роберт, менялся на глазах: он все больше и больше не выносил дома женских посиделок — этих кокетливых бездельниц… Впрочем, теперешняя деловитость вытесняла из домашних вечеров беззаботность и прежнюю интимность…

Откинувшись привольно в кресле, дон Роберт ухмылялся:

— Бьюсь об заклад, Сомов не сгорит… Вы, Ахмет Борисович, конечно, знаете о нем больше… Я меньше, почти совсем не знаю, но он номенклатура. Как известно, она не тонет и не горит… Потому верю в Сомова.

Расул Абу одобрительно кивнул, дожевывая люля-кебаб: он верил в нюх шефа, иначе дон Роберт не родился бы гением; а то, что его дон — гений, Расул Абу не сомневался: тогда он не был бы Пантерой.

На минутку веселый Ахмет Борисович перехватил инициативу в свои руки. Как шутку он рассказал историю, которая якобы случилась в аэропорту Шереметьево-2. Турист, побывавший в Америке, не удивился, когда таможенники положили перед ним фальшивые доллары:

— Вы знали, что везли?

— Господи, а где же эту фальшивку еще можно сбыть, если не у нас?

Дон Роберт, схватившись за живот, смеялся от души; при этом его разбирали слезы, и глаза стали узкими и хмельными.

— Это же верно! Где еще?

Поскольку главный вопрос — об отношениях с Сомовым был решен, то и разговор пошел в сторону… Заговорили о турнире по «блэк-джеку» — карточной игре, весьма напоминающей игру в «очко»; но не на «живые» деньги, а на фишки, подобные тем, что используются для игры в рулетку.

Дон Роберт однажды увлекся этой игрой и бывал в казино ресторана «Бомбей». Игрой своей был недоволен. У него, как и у многих других, толково не получалось, правда, это совсем его не злило.

Но ему нравилось, как была вышколена охрана. Стоило кому-то «перебрать», как тут же за спиной оказывался человек в фирменном пиджаке…

26

Дон Роберт не бросил девочку, занявшую третье место на конкурсе. Он ей не обещал новых высот, просто был с ней… Она сама еще не знала: верила ли в него или это был лишь любовный самообман.

Встречался он с юной Ларисой в небольшой уютной квартирке, которую снимала фирма. Здесь был интим, здесь все располагало к откровенности…

Она с трудом догадывалась, что же он хотел от нее, хотя он шибко не скрывал своих целей: сейчас все больше желающих зашибить деньгу «на девочках». Она тоже мечтала выскочить из пешки в дамки. Она где-то читала, что у «дамок» хищные глаза. У «пешек» глаза глупые. Ей иногда казалось, что она так и осталась «пешкой» с глупыми глазами.

Иногда ее посещало чувство униженности; ей казалось, что она оскорблена самой судьбой и, находясь в роли наложницы сильного и властного человека, способна лишь на капризное подчинение. Но что делать и как поступить по-другому, если все надежды выбиться в «дамки» рухнули и навряд ли могут когда-нибудь осуществиться…

Но поведение дона Роберта, настойчивое и ласковое, сжимало сердце: может, он любит?

Конечно, поверить в это было трудно, но так хотелось верить…

Дон Роберт с ней был прост и открыт: он не играл в кошки-мышки, и это даже в какой-то мере ее обнадеживало. В последнюю встречу, отгорев, получив шикарную дозу удовольствия, разнеженные и умиротворенные, они долго лежали в белоснежной постели, и разговор шел о школе российского стриптиза. Дон Роберт был уверен, что такая школа необходима: именно российская, в которой было что-то свое, свое «национальное»… Не холодное американское. Не изысканное французское.

— Стриптиз у нас? Это даже слишком! Смешно! — робко сомневалась она.

— А ты думала, что только у них? Эх, лапочка, ты совсем отстала от жизни. Теперь и у нас уже в газетах пишут. Высокая эротика — это искусство! Поняла, искусство! Как у Родена. Все голое, милое, но не похабное… через эту эмоцию он брал зрителя за живое.

Она тоже думала о стриптизе. Она, пожалуй, пошла бы в эту школу, хотя — странно, когда дон Роберт говорил о том, что в этой школе должны быть монастырские условия: никакого разврата, никаких половых связей. Целомудрие и стриптиз — совместимо ли? Целомудрие и торговля телом…

Но это было в последнюю встречу. А сегодня дон Роберт немного задумчив, даже серьезен; обняв ее за талию и прижав к себе, он мило чмокнул в щечку:

— Тебе, Ларисочка, придется помочь мне. Он, конечно, огурец не первой свежести, не столь цветущ и приятен, как я… Но что поделаешь, жизнь! Он нужен…

— Значит, я… — Она заплакала.

— Брось дурачиться! — строговато сказал Роберт. — Можно подумать, что ты до меня не знала мужчин. Это дружеская просьба. Впрочем, ты можешь отказаться — твое право.

Дон Роберт изысканно подошел к столу и налил в фужеры шампанское.

— Выпей и успокойся. Ко всему мы деловые люди, если хотим что-то делать. Если б что-то подобное попросила ты — я понял бы… — Он строго посмотрел на часы. — О, как раз время!

Действительно, позвонили, и дон Роберт поспешил открыть дверь. На пороге стоял Сомов — сутуловато-могучий, с сильным, грубоватым лицом.

— Проходи, — радушно пригласил дон Роберт, как старого знакомого.

Сомов скинул плащ и смело прошел в комнату. Ему навстречу выпорхнула Лариса — с нее все сошло, теперь она понимала, что это единственный ее шанс удержать Роберта, еще верилось — ее Роберта.

— По бокалу шампанского, — добродушно сказал дон Роберт.

— А здесь уютно, — бесстрастно заметил Горбатый.

— Конечно, — согласился дон Роберт, — для кого-то старались!

Втроем выпили шампанское. Поговорили о погоде, как обычно, и немного шутливо о российской школе стриптиза… Потом дон Роберт, как бы между прочим, заметил:

— Ларисочка, ты, помнится, хотела принять ванну?

А когда Лариса с деланной улыбкой ушла, многозначительно сказал:

— Нравится? Она своя. Понимающая девочка.

Сомов из-под густых бровей взглянул на дона Роберта: ах, эти современные бизнесмены! Все хотят перехватить с Запада…

— Значит, дело простое, — сказал Валерий Петрович. — Одно военное училище в Санкт-Петербурге готово продать сверхскоростные истребители прямо с учебного аэродрома… посреднической фирме как металлолом. Устраивает?

— Я в курсе дела. Конечно, устраивает. И уже покупатель есть. Финляндия, Швеция и даже в Америке готовы приобрести эти забавные самолеты… металлолом, как вы изволили заметить.

— Ну они еще летают… и весьма боеспособны. Ну, это военным лучше знать. Наше дело — продать.

Сомов усмехнулся и сам налил коньячку. За сделку!

— Я вас таким и представлял, — спокойно, прищурившись, сказал дон Роберт, — этаким сибирским богатырем.

— Я действительно сибиряк, — пошутил Сомов, — правда, по делу. — Он положил на стол синюю папку. — Здесь все необходимые на продажу документы. Будь спокоен, все в порядке. Кое-что следует подписать сейчас…

— Где? — официально спросил дон Роберт.

— Вот здесь. Как видишь, дело простое.

Роберт подписал документы, и они по-мужски обнялись.

— Вот что, — вдруг вспомнив, сказал дон Роберт. — Все у нас о’кей! Но мне необходимо слетать в офис. Лариса меня заменит. На время, конечно… Она добрая ласточка, и тебе наверняка понравится, Валерий Петрович. А я мигом…

Лариса вышла из ванной в красивом салатовом халате. Немного растрепанные волосы и обворожительная улыбка. Сомов — мужик хваткий: пытливо взглянув на нее, он сразу оценил вкус дона Роберта. Красотка! После небольшой дозы алкоголя страсть наплывала волнами, и Горбатый, мужик в страсти хамоватый и властный, смело подошел к Ларисе:

— Вы, честное слово, очаровательны. Сознаюсь, я не сдержан…