Евгений Белогорский – Ленинградский меридиан (страница 44)

— Думаю, что мне следует позвонить ему в ставку и попытаться переубедить его — высказал предположение Манштейн. Как личный посланник фюрера он мог себе позволить подобный шаг, но собеседник не разделял его намерений.

— Вы, конечно, можете позвонить в ставку, но не думаю, что вы сможете заставить фюрера изменить принятое решение. На сегодня Паулюс буксует под Сталинградом. Лист топчется на перевалах Кавказа, Модель из последних сил борется за Ржев. Все это вызывает у фюрера недовольство действиями вермахта. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю.

Опасаясь подслушивания со стороны спецслужб, Цейтлер перешел к намекам и иносказанию и Манштейн его прекрасно понял. Когда дела на фронтах не ладились, Гитлер начинал искать виновников этих неудач в своем окружении. И судьба генералов обвиненных фюрером в провале наступления на Москву, Петербург и Ростов была тому наглядным примером.

— И что мне прикажите делать? Продолжать выдавливать русских из Арбузово тратя на это последние силы? — с гневным упреком бросил в трубку Манштейн.

— Почему свои последние силы? — немедленно откликнулся на его слова Цейтлер. — В вашем распоряжении есть союзные соединения и добровольческие части СС. Пустите их в дело, пусть помогут вам склонить чашу победы в свою сторону.

— Они скверно наступают. На одного союзного солдата в наступлении необходимо три солдата вермахта, которые будут толкать его прикладами в спину — солдатским фольклором ответил Манштейн, но собеседник не принял его тона.

— Они может действительно неважные вояки в наступлении, но ими можно хорошо развести огонь в камине. За это с вас никто не спросит, можете мне поверить.

— Спасибо, но для меня куда важнее личной ответственности — это взятие Арбузово и прорыв окружения группы генерала Скотти.

— Для меня тоже. Желаю удачи.

Цейтлер говорил собеседнику искренне, однако госпожа Удача продолжала оставаться глухой и незрячей в отношении солдат группы армий «Север».

Третий день наступления не разрешил кризиса в сражении по деблокирования Шлиссельбургской группировки. Брошенные в бой венгры, хорваты, испанцы, при поддержке немецкой артиллерии и танков не смогли переломить ход битвы в свою пользу. Итогом кровопролитных атак и отчаянной храбрости стало неполное занятие Арбузово на юге и захват руин 8-й ГРЭС на севере.

Для самолюбия Манштейна подобный результат был подобен плевку в душу, где все бурлило и клокотало от негодования. Сражайся он где-нибудь в Европе или на худой конец на юге России и имей он больше сил, «лучший военный гений» Германии, несомненно, давно бы предпринял обходной маневр и нанес противнику сокрушительный удар в другом, слабом месте. На выявление этих слабых мест у генерала был особый нюх но, к огромному сожалению, он не мог проявить свои полководческие таланты в полном блеске и мере.

Из-за болотистой местности, он мог наступать своими танками только на ограниченном пространстве, нанося удары исключительно в лоб, не имея возможности маневрировать. Единственный выход в этом положении был штурм вражеских позиций силами пехоты при поддержке артиллерии, был недостоин немецкого генерала своими высокими потерями. По этой причине, Манштейн и прибег к совету Цейтлера, решив продавить оборону противника ценой жизней союзнических солдат.

Будь его противником генерал Мерецков и Манштейну бы удалось вколотить в лузу этот откровенно неудачный для себя шар. Однако ему противостоял генерал Рокоссовский, усердно не желавший изображать из себя уловного противника и каждый день преподносивший Манштейну новые сюрпризы.

Все неудачи третьего дня были связаны с грамотным взаимодействием советских наблюдателей корректировщиков и артиллерийским батареям Ленфронта. Дивизионные гаубицы с правого берега Невы своим огнем раз за разом громили боевые порядки немецких союзников штурмовавших Арбузово в этот день.

Не успевал хорваты и венгры, бельгийцы и голландцы начать атаку, как на них тут же обрушивались снаряды, в пух и прах, разнося их стройные ряды.

Когда же по требованию генерала на правый берег Невы была послана эскадрилья бомбардировщиков, они не обнаружили месторасположение русских гаубиц. Так мастерски они были укрыты от взора врага. Стоя под маскировочными сетями, артиллеристы крутили дули рыскавшим в небе самолетам врага и показывали в их адрес различные неприличные жесты.

Будь у немецких пилотов время, они бы смогли отделить зерна от плевел и нанесли бы свой удар, но время у них было в обрез. В небе появились темные точки летевших им на перехват советских истребителей и асы «Люфтваффе» сбросили свой груз наугад.

Действия истребителей обоих фронтов в эти дни было выше всех похвал. Они не только сражались с «мессерами» и сбивали «юнкерсы», летчики охраняли от огня противника свои штурмовики, на плечи которых легла главное бремя борьбы с танками и пехотой противника.

Не понаслышке зная о том, что увлеченные боем истребители часто оставляли «илы» без прикрытия, специальным приказом, Рокоссовский ввел персональную ответственность истребителей за каждую потерянную в бою машину. В случае выявления подобных случаев, под трибунал отправлялся не только летчик, совершивший этот проступок, но и комиссар, и командир этого подразделения.

Приказ был очень жестким, драконовским, но благодаря нему число потерянных штурмовиков в сражении за Арбузово измерялось единицами. По словам самих летчиков, приказ генерала Рокоссовского сплотил и усилил дружбу и взаимодействие среди этих подразделений фронтовой авиации.

Манштейн очень сильно переживал конфуз наступления третьего дня. В узком кругу офицеров он мрачно шутил, что стал лучше понимать генерала Фалькенхайна, что командовал немецкими войсками в битве при Вердене, чье продвижения вперед равнялись сотням метрам.

При этом посланец фюрера не собирался складывать оружие и признавать свое поражение. На четвертый день наступления он намеривался провести генеральный штурм вражеских позиций. Из остатков танковых полков был создан новый ударный кулак, состоявший из нескольких штурмовых отрядов. Действовать они должны были под прикрытием артиллерии и авиации. Весь план наступления был расписан с немецкой тщательностью и пунктуальностью, но неутомимый «генерал Кинжал» вновь преподнес Манштейну новые сюрпризы.

Ночью, накануне наступления, проклятые русские «швейные машинки» совершили удачный бомбовый налет. На этот раз жертвой этих малошумных бипланов стал не штаб, ни батареи тяжелой артиллерии, а топливный склад, снабжавший бензином танки штурмовых групп.

Удар не был смертельным. Намеченное на утро наступление он сорвать был не в силах, но вот затянуть его начало, а также затруднить снабжение танков — это ему полностью удалось. В связи с ночным налетом, наступление было перенесено на час и число танков принимавших в нем участие было несколько сокращено.

Обозленный генерал, не раздумывая, приказал отдать под суд начальника зенитного отряда защищавшего топливный склад и по чьей вине, был причинен ущерб его планам. Имея личный опыт в общении с советскими ночными бомбардировщиками, в этом налете Манштейн увидел для себя дурной знак и не ошибся. До начала наступления оставались минуты, когда командующий снял трубку телефона и передал штурмовым группам, авиации и артиллерии отбой.

Причина подобного решения Манштейна заключалась в том, что противник сам перешел в наступление силами Ленинградского фронта. Вопреки всем ожиданиям немцев, русские ударили на поселок Отрадное не со стороны села Ивановское, а нанесли удар в районе поселка Островки.

Рано утром, под прикрытием артиллерии, что принялась громить немецкую оборону на левом берегу Невы, с торпедных катеров был высажен десант. Вооруженные автоматами и пулеметами, десантники смогли подавить огневые точки врага на берегу и вклинились в его оборону на глубину до полутора и шириной до одного километра.

Сам по себе этот успех был сродни «верденовскому» топтанию Манштейна, но учитывая возможность его расширения, а также создания угрозы оборонявшему село Отрадное немецкому полку, грозило немцам большими неприятностями.

Именно по этому, Манштейн был вынужден остановить наступление на Арбузово и бросить все свои силы на уничтожение русского десанта. За двое суток кровопролитных боев ему удалось ликвидировать возникшую угрозу. Совместными усилиями танкистов и пехотинцев, авиации и артиллерии, плацдарм в тылу немецких позиций села Отрадное был ликвидирован.

Все кто уцелел от вражеских мин, пуль, бомб и снарядов под покровом ночи был переправлен на свой берег Невы, но за свою победу враги заплатили, дорогую цену. Она выражалась не столько в потерях понесенных немцами при ликвидации десанта, сколько в стратегическом проигрыше.

Едва только Манштейн отвел войска к Отрадному, как Рокоссовский начал свое наступление на Арбузово и Анненское. Умело используя уязвимое положение сил противника, он нанес удар им во фланг, имея в своем распоряжении ограниченное количество войск.

Благодаря умелому взаимодействию артиллерии, авиации и пехоты, воюя в чисто суворовском стиле не числом, а умением, генерал Рокоссовский разгромил противника. За один день наступления, были очищены от врага Арбузово и Анненское, а боевые действия были перенесены на другой берег реки Мойки.