Евгений Белогорский – Ленинградский меридиан (страница 28)

Между тем немецкие войска уверенно подошли к кавказским перевалам. Как и предсказывал Берия, свой главный удар, фельдмаршал фон Клейст нанес по грозненскому и бакинскому направлению. Завязалась отчаянная и кровопролитная борьба за Моздок и Прохладный. Пять дней советские войска под непрерывными налетами авиации и артобстрелами отражали наступление врага. Ценой огромных потерь немцам удалось захватить эти два стратегически важных города, но на этом их наступательный потенциал иссяк.

Отойдя на правый берег Терека, советские войска успешно отразили все попытки врага организовать на нем плацдармы для нанесения удара по Орджоникидзе. Одновременно с этим, были сорваны все атаки немцев по направлению к Нальчику.

Столкнувшись с яростным сопротивлением войск Закавказского фронта, враг был вынужден на две недели прекратить боевые действия на этом направлении.

Не менее упорные и бескомпромиссные бои шли и в районе черноморского побережья. Войска 18-й и 56-й армии вели ожесточенные бои с соединениями 17-й немецкой армии пытавшимися продвинуться к югу от захваченного врагом Краснодара и Майкопа. Вступив в кровопролитные и затяжные бои, немцы смогли достичь станции Северская и Горячий ключ. Продвинуться дальше немцам не позволило ни поддержка авиации с танками, ни численное превосходство.

Особенно тяжелые бои шли на подступах к Темрюку. Войска генерала Гречко уверенно отражали атаку румынских войск по несколько раз за день. Моряки Азовской флотилии помогали пехотинцам, как огнем своих орудий, так и высадкой десанта в тылу противника.

Только вступление в бой немецких подразделений снятый фельдмаршалом Клейстом с других направлений, помогло противнику продвинуться вперед. Под напором превосходящих сил противника, поредевшие дивизии 12-й армии отошли к самому Темрюку и заняли заранее приготовленные оборонительные позиции по линии Темрюк — Крымская.

Несмотря на удачный отход, положение войск генерала Гречко было непростым. Немецким войска нужно было пройти небольшой отрезок суши, чтобы сбросить советских солдат в море и полностью прервать всякую связь осажденной Керчи с Большой землей. Прекрасно понимая значение удерживаемого ими плацдарма, красноармейцы и краснофлотцы буквально вросли в землю, оказывая упорное сопротивление непрерывно атакующим частям противника. За один день они отразили девять атак противника, не позволив ему ни на шаг продвинуться вперед.

Не имея в большом количестве бронетанковых соединений, немцы обрушили на защитников Тамани артиллерию и авиацию в купе с румынскими батальонами, которые они гнали в атаку как на убой.

Раз за разом штурмуя советские позиции, противник расшатывал оборонительные порядки генерала Гречко, пытаясь пробиться то в одном, то в другом месте. Поредевшие от предыдущих боев дивизии, несмотря не на что держали, но Андрей Антонович прекрасно понимал, что натянутый как струна фронт, может лопнуть под ударами врага. И тогда генерал обратился за поддержкой напрямую к Берия.

— То, что держишь оборону и не отступаешь без приказа — молодец. А вот то, что оборона твоя рухнуть может — плохо. Этим ты не только Тамань в руки врагу отдашь, но и Керчь с Севастополем погубишь. В чем особенно остро нуждаешься? Только сразу говорю войск у нас пока мало — предупредил собеседника Берия, но тот о пополнении даже не заговорил.

— Нас очень сильно донимает авиация и артиллерия противника, товарищ нарком. Вражеские самолеты ходят над нашими позициями как у себя дома, голову поднять не дают, но это не самое страшное. Хуже то, что из-за нехватки боеприпасов, мы не можем на равных вести контрбатарейную борьбу. Забрасывают нас немцы снарядами.

— Снарядами, к сожалению, помочь не могу, — честно признался нарком. — С авиацией попытаюсь, а вот со снарядами пока никак.

— А я и не прошу у вас снарядов. Нам бы бомбардировщики. Чтобы они раскатали вражеские батареи как бог черепаху и на время лишили противника огневой поддержки. Только благодаря ней, румыны продолжают штурм наших позиций, как только пушки смолкнут, пусть даже на время, атаки прекратятся.

Просьба генерала нашла отклик в сердце наркома. Во-первых, ему льстило, что к нему обращался не свой генерал, а чисто армейский. Во-вторых, армия Гречко занимала очень важный участок обороны, держать который нужно было до последнего, и помочь ему было нужно.

С авиацией, особенно с истребителями, у командования Закавказским фронтом было не особо густо, но Берия нашел выход. Пользуясь разрешением Сталина брать на нужды фронта часть военных грузов идущих через Каспий, Лаврентий Павлович положил руку на двенадцать «аэрокобр», что прилетели в Баку из Тегерана.

Данный вид американских истребителей не особенно понравился англичанам, из-за ограниченных возможностей ведения боя на больших высотах. Поэтому, они с радостью передали их советской стороне по линии ленд-лиза, из состава своих частей занявших южную часть Ирана.

Ещё не покрашенные в защитный цвет и без опознавательных красных звезд, по приказу Берия они были перегнаны британцами в Сухуми, где ими немедленно занялись советские летчики.

Сколько нужно времени пилотам, чтобы разобраться в чужой технике? Неделя, две, месяц? Советским пилотам хватило двух суток, да и как могло быть иначе, когда враг яростно штурмует перевалы Кавказа и каждый день, подаренный авиации противника своим бездействием подобен смерти.

В тот день, появление в небе машин без опознавательных знаков, вызвало недоумение с обеих сторон, но только временное. Когда неизвестные самолеты, прикрывая действия пикирующих бомбардировщиков «Пе-2» смело вступили в бой с превосходящими их силами немцев, ни у одного из зрителей этого боя не осталось сомнения, чьи пилоты находились за их штурвалами.

В результате боя, советские летчики две машины и еще две получили повреждения, но вражеской артиллерии был нанесен серьезный ущерб. Не одну батарею не досчиталось немецкое командование группы армий «А», слушая вечерний доклад штаба.

Вслед за «пешками», по врагу ударили ещё и штурмовики. Благодаря самоотверженному мужеству летчиков, прочно приковавших к себе истребителей противника, «илы» получили возможность на свободную охоту. И пусть по времени она была небольшой, но сам факт удара с неба, полностью лишил румынских вояк наступательной инициативы. Как и ожидал генерал Гречко, враг был вынужден прекратить свои атаки на Темрюк, и перешел на этом участке фронта к обороне, пусть даже и на время.

Переброска большей части авиации на защиту Тамани неожиданно аукнулась в тылу и на самом высоком уровне. Во время посещения подразделений 46-й армии машины, членов Военного совета фронта маршала Буденного и адмирала Исакова попали под удар вражеской авиации.

По счастливой случайности их атаковал одиночный истребитель «Мессершмидт», совершавший свободную охоту по эту сторону Кавказского хребта. Имея ограниченный запас горючего и всего одну бомбу, он произвел две атаки на штабные машины, в результате которой погибли два автоматчика и серьезно ранен адъютант маршала. Сам Семен Михайлович не пострадал. Выпущенные по нему пули вражеским самолетом либо прошли мимо, либо запутались в его густой легендарной бурке. А вот адмиралу Исакову повезло меньше. Он получил серьезное ранение в ногу, которую, несмотря на все старания хирургов, пришлось ампутировать.

Когда Сталину доложили о случившемся, он вылил свое недовольство на Берия, который мужественно перенес этот неприятный момент.

— Из всего случившегося я делаю вывод, что охрана передвижения членов Военного совета фронта поставлена из рук вон плохо. И все из-за того, что высшее руководство фронта пренебрегло элементарной осторожностью, решив, что находящийся по ту сторону Кавказского хребта враг их, не достанет — злился Сталин и злился вполне обоснованно.

— Какая была необходимость поездки сразу двух членов Военсовета? Проверка подготовки наступления, которого нет? Или желание лично проверить создание оборонных рубежей — так для этого вполне хватит одного человека. К чему подобное нарочитое пренебрежение к противнику, лубочное геройство? Я недоволен тобой, Лаврентий и делаю тебе замечание. Надеюсь, что ты примешь его к сведению и сделаешь все надлежащие выводы — гневалась трубка, но ненадолго. Будучи деловым человеком, Сталин быстро отделял зерна от плевел и судил людей по их делам.

— Клейст уперся лбом на Тамани и Молгобеком. Он, конечно, ещё будет барахтаться по направлению Грозного и Баку, но без танков, которые забрал у него Гитлер для Паулюса — это будет очень сложно сделать — высказал, свою оценку положения Сталин и нарком был полностью с ним согласен. Наступательный натиск врага был сбит и теперь, нужно было не допустить серьезных ошибок в позиционной войне.

— Есть серьезное опасение, что противник нанесет массированный воздушный удар по бакинским промыслам, создав сильный кулак бомбардировочной авиации. На месте Гитлера я бы именно так и поступил, и с этим мнением согласен Черчилль. Поэтому надо сделать все возможное, чтобы не дать возможности врагу лишить нас нефти. Для защиты Баку от удара с воздуха задействуйте все силы 45-й армии и Тбилиси. Там нет нефти, и значит, на данный момент их ценность вторична — с тяжким сердцем констатировал вождь. — Мы получили твою телеграмму с предложением о снятии командарма 9-й и 47-й армий Марцинкевича и Котова, а также начальника штаба Закавказского фронта генерала Субботина и начальника тыла фронта Ищенко. В этом есть острая необходимость?