Евгений Белогорский – Ленинградский меридиан (страница 27)

— А кого вы планируете на должность командиров 46-й и 56-й армии? — немедленно отреагировал Антонов считавший отстранение с поста командарма генерала Сергацкого несправедливым.

— К генералам Козлову и Рыжову у нас нет претензий, но обязательно появятся, равно как и к вам, если ваши действия создадут угрозу захвата и перехода врага через перевалы — коротко отрезал Берия и властно посмотрел в сторону Антонова.

Он не имел ничего против этого военного, но нарком очень не любил когда принятое им решение пытались оспорить, не имея для этого существенных фактов. А в том, что за заботой о судьбе генерала Сергацкого стояла кастовая порука, Берия прекрасно видел по лицу генерала.

С самого начала войны, когда громкие заверения военачальников о том, что враг будет разбит на границе и отброшен на свою территорию оказались несостоятельны, у наркома сложилось к большинству из них стойкое предубеждение.

Смотреть на военных сверху вниз, наркому позволяли его пограничники. Ни один отряд, ни одна застава с началом войны не отступили от границы без приказа, под напором противника многократно их превосходившим. Именно на пограничников и соединения внутренних войск НКВД и собирался в первую очередь опереться нарком в битве за Кавказ.

На совещании в Грозном, узнав общее положение дел, Берия приказал организовать четыре особых оборонительных района: — Владикавказский, Грозненский, Нальчикский и Махачкалинский районы, которые должны были закрыть дорогу немецким войскам на Грозный и Баку. В каждый из районов направлялась дивизия войск НКВД, чьи командиры подчинялись только лично наркому.

После того, как они брали под свою защиту подступы к перевалам и горным проходам, дивизия лишалась права на отступление. Даже в случае отхода полевых войск с оборонительных позиций, чекисты должны были оставаться на своих местах до поступления приказа об отходе от наркома или от командующего Северной группы войск генерала Масленникова. Либо исходя из сложившейся обстановки войскам разрешалось отойти на фланг и занять оборону, до получения последующего приказа.

Кроме этого, для обороны перевалов и проходов Главного Кавказского хребта создавались оперативно-чекистские группы, начальники которых одновременно являлись руководителями обороны данного горного района. В задачу этих оперативных групп входила не только защита перевалов, но и поддержания спокойствия и правопорядка на прилегающих к ним территориях, от действий незаконных бандформирований и прочих фашистских пособников. Помощь местным чекистам в выполнении этого пункта, должны были оказать сотрудники НКВД, прилетевшие с наркомом из Москвы.

Подобный приказ, к сожалению, был горькой необходимостью. По мере приближения к Кавказу частей вермахта, все смелее поднимали головы те, кто был обижен Советской властью и видел в Гитлере вождя, что поможет им вернуть на Кавказ былые порядки.

Вся это огромная машина была отлажена наркомом ещё в Москве и была запущена в действие в Грозном за несколько часов его там пребывания.

Но не все военные виделись Берия в откровенно негативном свете. Умело оценивая людей по их деяниям, нарком без раздумий вставал на их сторону. Видя, как умело воюет командарм 12-й армии генерал-майор Гречко, защищая подступы к Темрюку, он предложил пополнить его войска моряками Азовской флотилии. Под давлением немецких войск, моряки оставили свою базу в Ейске и перебазировались в Тамань.

— Думаю, флот не будет возражать, если мы временно переподчиним моряков Азовской флотилии командарму 12-й армии? — обратился нарком к адмиралу Исакову. — За Темрюк предстоит серьезное сражение, а лучше и храбрее моряков на всем побережье трудно кого-либо найти. Тем более, что ни в Азовском, ни в Черном море, воевать пока не с кем.

Едва нарком заикнулся о флотилии, адмирал хотел высказать свое несогласие об использовании моряков не по прямому назначению. Флот понес существенные потери при обороне Одессы и Севастополя, но услышав похвалу из уст Берии, переменил свое мнение. В данный момент, армия и флот делали одно дело, обороняли Кавказ и говорить о специфике действий не приходилось.

Обиженный грубоватым напором наркома, генерал Антонов сдержанно молчал, стоически ожидая, когда Берия закончит свой кавалерийский наскок по армиям и штабам, однако тот был неистощим. Раздав всем сестрам по серьгам, он обратился к самому Антонову и совершенно с необычным для генерала вопросом.

— Сколько у вас числиться на бумаге горно-стрелковых дивизий?

— Всего три и ещё одна в стадии формирования — с едва заметной заминкой ответил начштаба, но чуткое ухо собеседника это сразу уловило и на его лице, появилась скептическая улыбка.

— И в чем их отличие от обычных стрелковых дивизий? Наличием в них лошадей? — спросил нарком и, не дожидаясь ответа, продолжил. — К сожалению, у нас нет таких соединений, которые бы обладали подготовкой для войны в горах. А у немцев такие дивизии есть — «Эдельвейс» называется и в ней люди, которые знают горы не понаслышке. Вот так.

Слова Лаврентия Павловича были крайне неприятны для генерала, но на данный момент они были горькой правдой. Дивизии только на бумаге значились горно-стрелковыми, а на деле таковыми не являлись. Антонов из всех сил старался не залиться краской стыда и тем самым достать радость наркому, но у того и в мыслях такого не было. Выявив проблему, Берия не собирался топтать виноватого, а тут же предлагал способ её разрешения.

— Правильно будет, если эти горно-стрелковые части мы пополнил уроженцами местных селений. И не одного — двух человек на роту, а сразу отделение или лучше взвод. Люди родились в горах, знают все особенности, да и защищать будут свои дома и деревни, а не шататься без дела по тылам — предложил нарком, и ни у кого из участников совещания не возникло возражений против его предложения.

— А что касается «Эдельвейса», то нам следует создать свое специальное подразделение по типу ОМСБОНА. Привлечь к этому делу лучших инструкторов по альпинизму, чтобы наши горные стрелки были не хуже немецких.

— Такую часть быстро не создашь — с сомнением вздохнул Буденный, посчитавший нужным, вставить свои пять копеек в разговор. — Альпинисты всегда были штучным товаром, а хороший альпинист в особенности.

— Чем раньше начнем, тем быстрее создадим — не согласился с ним нарком. — Я уже отдал приказ об их сборе и отправке в Сухуми и Орджоникидзе. Думаю месяца, максимум полтора нам должно хватить для создания такого подразделения. Опыт уже есть.

— Почему туда, а не в Тбилиси? — удивился Исаков.

— Ближе к фронту. Когда бой за горой грохочет, больше о деле думаешь, а не о том, какое вино будешь пить на ужин и чем его закусывать станешь — жестко пояснил нарком и немигающим глазом посмотрел на адмирала. Орджоникидзе и Сухуми он определил в качестве центров формирования, так как там имелись довоенные базы подготовки, но слова о вине и шашлыке были далеко не лишними. Уютный Тбилиси, не знавший бомбежек и прочих ужасов войны, одним своим мирным видом и комфортом отвращал высокое начальство от повседневных горестных мыслей.

Он был также дорого и самому Лаврентию Павловичу, который в свое время вложил в его благоустройство огромное количество средств, пота и нервов. И потому, Берия стремился не допустить прихода войны в этот славный грузинский город, сосредоточив все военные приготовления на дальних подступах от него.

— Считаю, что настал момент объявить на территории Закавказских республик военное положение — вступил в разговор Лазарь Каганович, но нарком его инициативу не поддержал.

— Нет, Лазарь. Военное положение объявлять рано, а вот мобилизовать население на строительство оборонительных рубежей Махачкалы, Дербента и Баку самое время. Равно как и начать организовывать работу тыла помощь фронту — подпустил шпильку Берия, намекая на плохую активность представителя Ставки в Закавказье.

— Что ты имеешь в виду? — сразу насупился Каганович. — Поясни.

— Наступлением на Волгу и Кавказ, фашисты практически отрезали нас от главных сил страны. Войска по морю идут из Астрахани в Красноводск, а затем в Махачкалу и Грозный. Я летел сюда, через Актюбинск и Баку. При таком положении дел каждый снаряд, каждый патрон или мина станут для нас на вес золота и это совершенно неприемлемо.

— И где же выход? Что ты — конкретно предлагаешь?

— Наладить выпуск военной продукции на местных предприятиях, своими силами. Со снарядами пока трудновато, но вот выпуск мин и патронов — это можно начать прямо сейчас. Думаю, что для заводов Тбилиси, Кутаиси, Еревана и Баку такая задача по плечу. Кроме этого, товарищ Сталин разрешил использовать на наши нужды часть военных грузов, что поступают из Америки и Англии через персидские порты. Но только часть — нарком предупреждающе поднял палец, делая всем грозное внушение.

Появление Берии на Кавказе принесло свои положительные плоды. Нарком не только наводил страх на ленивых и нерадивых работников одним своим грозным ведомством, но и безотлагательно приступил к решению многочисленных повседневных проблем.

Резкий в выражениях и требовательный к людям, видя, что человек пытается сделать порученное ему дело, нарком, тем не менее, всегда старался помочь работнику, если в этом была нужда. Окунувшись с головой в работу, он постоянно говорил людям, с которыми приходилось общаться: — Если вы не успеваете сделать порученную работу к указанному сроку — скажите об этом честно. Мы вам поможем, но если вы будите врать и «тянуть резину» — мы вас накажем, по всей строгости военного времени.