Евгений Беллард – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 2 (страница 9)
– И какие программы у тебя есть?
Парень кинулся к стеллажу, который стоял вдоль стены. И притащил большую стойку с кассетами. Гордо выставил передо мной:
– Вот. Смотрите. Эти, – провёл пальцем по первому вертикальному ряду, – Отец привёз. А вот эти, – указал на несколько рядов. – Я сам написал. Только подождать придётся. Долго загружается. Минут пять. Если повезёт.
Глеб сел за стол, вытащив одну из кассет, очень осторожно задвинул в зев приёмника. Нажал клавишу. В левом верхнем углу замигал светло-голубой квадратик.
Я прошёлся вдоль стеллажа, разглядывая книги. В основном по вычислительной технике, кибернетике на английском. Но что-то увидел и на русском. Особняком стояли труды известного кибернетика, основателя компьютерной сети ОГАС академика Виктора Глушкова: «Введение в кибернетику», «Макроэкономические модели и принципы построения ОГАС», «Основы безбумажной информатики», «Синтез цифровых автоматов», «Алгебра. Языки. Программирование», «Введение в АСУ», «Макроэкономические модели и принципы построения ОГАС».
– Глеб, и ты эти книги Глушкова прочёл? – поинтересовался я, вернувшись к столу.
– Да, чего-то прочёл, – пробормотал парень довольно равнодушно.
– Ну и как?
– Пока скучно. Управление, вычислительные комплексы. Мне интереснее паяльником орудовать.
– Это ты зря. За вычислительной техникой – будущее. Тебе ведь нравится программы писать?
– Собирать чего-нибудь интереснее.
– Так ты ведь можешь и компьютеры собирать. Какая разница? Они же тоже состоят из микросхем, проводников, конденсаторов. Тут знаешь, просто море возможностей. Сейчас у тебя на экране просто символы. А потом, представь, ты будешь видеть изображения, как в реальности. Сможешь управлять самолётом, кораблём, даже звездолётом. И они будут выглядеть в трёхмерной изображении, как настоящие.
Он поднял на меня взгляд, заморгал, видно, переваривая мною сказанное.
– Ну, это когда будет, – хотя в голосе зазвучала большая заинтересованность.
– Так ты парень талантливый. От тебя тоже зависит, как пойдёт в нашей стране развитие всех этих систем.
– Вы так говорите, как будто уверены, что это все будет.
– Уверен. Покажи, какие программы ты ещё написал.
– А, да, сейчас покажу!
Он начал вводить в командной строке названия программ, и на экране возникали картинки: то хоккеист с клюшкой, то смешной поросёнок, смахивающий на Пятачка из мультфильма. То изображение воздушного шара, паровоза. Мне, привыкшему к ярким цветным картинкам, эти рисунки вызывали болезненную ностальгию, словно я вновь и вновь нырял в свою юность и наблюдал начальную точку развития компьютерной индустрии.
Такие же чувства я испытывал, когда видел отрисованные ASCII-кодами рисунки в финальной сцене игры «Портал», когда звучит песенка «Still Alive», где побеждённый главным героем компьютер GLaDOS объясняет, что на самом деле, она жива.
Глеб показал несколько интерактивных игр, не только классический самолётик, который сбивает ракетами противников, но и морской бой, теннис, крестики-нолики. Разработчики пока не додумались до тетриса. Но я узрел даже прародителя РПГ-игр в стиле «Орегонской тропы», только на русском языке. В верхней части экрана телегу сквозь густой лес, трогательно отрисованный огромными голубоватыми пикселями, тащила пара лошадей. Человечки высаживались у реки, ловили рыбу, зажигали костёр и варили уху. Воевали с медведями и волками. А внизу, под чертой отрисовалась таблица:
– Ты эту игру сам придумал? – я ткнул пальцем в очередную сцену.
– Нет. Я её нашёл в сборнике. Вот, – Глеб ринулся к стеллажу и притащил книжку, на которой красовалась надпись «101 Basic Computer Games». Отец привёз. Но там на английском было. А я всё перевёл и кое-что изменил. Клёвая игра. Я прямо залипаю на ней.
– А что-то, кроме игр, есть у тебя? Какие-то программы для учёбы?
– Есть, конечно, – важно изрёк парень. – Сейчас, загружу.
Пришлось опять ждать, магнитофон выплюнул кассету, и Глеб сразу загрузил другую, со стойки. Я взял коробку, которая осталась лежать на столе. Фломастером на вкладке коряво была нанесена надпись: «Программа расчёта транспортных перевозки». С родным языком у Глеба явно наблюдались проблемы, но сейчас меня это не волновало.
На экране возникло изображение таблицы, отрисованное штрихами. В каждой ячейке мигало число. Талантливый парень уже сам смастерил аналог VisiCalc – прообраз электронных таблиц Excel.
– Вот, сюда можем из командной строки вводить в нужное поле число. А потом подсчитать сумму, среднее число, – с нескрываемой гордостью Глеб демонстрировал своё детище.
– Ты на этой штуке и задачки решаешь?
– Да, а что? Нельзя?
– Можно и нужно, Глеб. А несколько таблиц можешь использовать, чтобы число из одной ячейки можно было суммировать с числом из другой ячейки?
– Ячейки?
– Вот это, как ты называешь «поле» является ячейкой.
– А, можно, и так назвать. Да.
Он быстро нашлёпал символы в командной строке. И вывел несколько таблиц. Которые сменились медленно выросшими столбиками диаграммы.
– Вот! – гордо продемонстрировал итог. – А вы, Олег Николаевич, как будто даже и не удивлены? – в голосе Глеба явно зазвучало разочарование. – Вы такое раньше видели?
Конечно, видел, и в гораздо более красочном виде на суперсовременных компьютерах. Но рассказать об этом парню я, разумеется, не мог. И что-то сжалось у меня внутри, словно только сейчас я понял, какая бездонная пропасть отделяет меня от современного мира с его виртуальной реальностью, искусственным интеллектом, что стало уже обыденностью. Но ведь я сам захотел вернуться в свою молодость, в которой всего этого придётся ждать невыносимо долго.
– Я кое-что видел, Глеб. Но твои разработки, честно, сильно впечатлили. Завидую, что у тебя такая крутая вещь есть, – я взглянул на часы и добавил: – На этом, думаю, наши занятия можно закончить.
– Так быстро? – у Глеба опустились уголки рта, стал похож на печального Пьеро.
– Два часа. И потом это было предварительно. В следующий раз постараюсь принести тебе задачи, порешаем.
Я пожал ему руку и направился в коридор. Но когда проходил мимо полуоткрытой двери в кабинет Костецкого, он тихо, но властно позвал меня.
И когда я присел в кресло напротив его стола, он сразу задал вопрос:
– Ну что скажите, Олег Николаевич? Ваш вердикт?
– У вас очень талантливый парень, Пётр Михайлович. Он не ленивый. То, что ему интересно, он знает отлично. А что ему не интересно, он не может узнать, потому что, как я понял, у него в школе неважный учитель физики.
– Да, – Костецкий покачал головой, погрустнел. – Да, я слышал. Но тут ничего поделать не могу.
Он вышел из-за стола, подошёл к стене, где висели картины. И отодвинул одну из них, с морским пейзажем, как дверцу. За ней оказался бар. В зеркальных стенках отражались бутылки разных форм и размеров, явно не купленных в обычном магазине. Костецкий вытащил изящную хрустальную бутылку и два бокала.
– Выпьем? «Камю». Купил по случаю в Париже.
– Я не пью алкоголь.
– Почему? – у хозяина кабинета взлетела вверх бровь, на лице промелькнула улыбка, явно жалостливая. – Вы больны?
– Да нет, наоборот, здоров, как бык. Не хочу форму терять.
Говорить Костецкому, что от алкоголя мрут клетки мозга, я не решился, он мог обидеться.
– Да, форма у вас отличная, – он одобрительно качнул головой, поставил одни бокал обратно.
Прикрыв бар дверцей с картиной, Костецкий вернулся к столу. Налил себе в бокал на донышке янтарной жидкости. Задумчиво покачал в ладони, с удовольствием сделал один глоток. Открыл деревянный ящичек, стоявший справа, достал толстую сигару. Щёлкнул специальными ножницами, отрезав кончик. И раскурил специально длинной спичкой. А я, как заворожённый следил за его священнодействиями.
Выпустив, маленький клуб дыма, Костецкий положил раскуренную сигару на край пепельницы из черного гранита. По кабинету волной распространился шлейф из запаха кедра, в котором ощущались пряные и кофейные нотки элитного алкоголя.
– Французский коньяк – шикарная вещь. Здесь такой не купишь. Одно дерьмо продают.
– Коньяк может быть только французский, – я едва заметно улыбнулся, боясь, что хозяина это заденет.