Евгений Беллард – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 2 (страница 8)
– Вначале мне нужно проверить знания Глеба. Как он учится сейчас?
– Он способный, но ленивый. Когда ему интересно, получает пятёрки, но может скатиться на тройки, порой на двойки.
– А если он не поступит?
– Тогда ваша премия отойдёт Грачёву, – хозяин криво усмехнулся. – Я понимаю, вы хотели бы сказать, почему бы это не сделать сразу? Но я хочу, чтобы Глеб поступил сам, – Костецкий хлопнул ладонью по столу. – Учился сам. Стал специалистом. И понимал, что главное – это знания. Ну что ж, – он нажал кнопку звонка.
И через пару минут на пороге появилась невысокая пожилая женщина в синем форменном платье, белом кружевном переднике.
– Ольга Александровна, позовите Глеба.
Женщина исчезла, чтобы через минуту в кабинет хозяина вошёл парень в шортах и клетчатой рубашке – копия хозяина кабинета, только более молодая. Высокий, худощавый, спортивного телосложения. Короткая стрижка.
– Глеб, это Олег Николаевич Туманов, будет заниматься с тобой по физике и математике.
– Хорошо, папа, – парень вежливо кивнул.
Комната Глеба оказалась полной противоположностью кабинету отца, в котором царил идеальный порядок. Здесь при входе сразу оглушал запах канифоли, металла, проводки, ацетона, словно я вошёл в автомастерскую. Вокруг люстры – блюда из цветного стекла, с потолка свисали модели бипланов, парусников.
На письменном столе, не таком солидном, как в кабинете Костецкого, валялись вперемежку книги, тетради, тонкие и толстые, блокноты, карандаши, отвёртки, плоскогубцы, амперметр. На подставке – паяльник, рядом куча радиодеталей: конденсаторы, микросхемы, катушки с намотанной медной проволокой, транзисторы, датчики, светодиоды. Над столом – полки, заставленные коробками, в которых тоже отсвечивали мотки разнокалиберной проволоки – припой, медная и алюминиевая.
В центре комнаты – широкий и длинный грубый стол, на котором вывалил «потроха» некий агрегат, скорее всего, телевизор, или ещё какой-то прибор, судя по маленькому экранчику.
По бокам широкого панорамного окна висели плотные темно-зелёные гардины. Слева от него – высокий гардероб из полированного тёмного дерева. Сверху были навалены какие-то коробки, из которых свисали провода.
Глеб подбежал к письменному столу, схватил в охапку все барахло и перетащил на низкий журнальный столик. Подставил стул рядом и воззрился на меня.
Я аккуратно поставил портфель на пустое место на диване, вытащил оттуда несколько брошюр, задачников.
– Глеб, я тебе дам несколько задач. Ты их постарайся решить, чтобы я понял уровень твоих знаний.
Парень кивнул, из ящика письменного стола достал чистую тетрадку, присел на простой деревянный стул, жалобно скрипнувший под ним. Я выложил рядом на столешнице несколько книжек, заложенных закладками.
– Вот там, где галочки. Понятно?
– Угу, – Глеб аккуратно начал переписывать условие задачи, потом на пару минут задумался, покусывая кончик ручки, и что-то быстро и аккуратно стал писать.
А я прошёлся по комнате, разглядывая деревянные и пластиковые модели, свисающие с потолка. Заглянул в «потроха» лежащего на большом столе агрегата.
– Это у тебя телевизор? Или осциллограф?
– Телевизор. Цветной. Сам сделал. По чертежу. Уже почти собрал. Работает. Я тестирую сейчас.
Отодвинув кучи книжек, на корешке которых значились названия справочников по электротехнике, пособий по сборке, книжки «Знай и умей», присел, ожидая, когда парень закончит.
– Глеб, а почему ты решил в универ податься? – не выдержал я, оглядывая все хозяйство парня. – Тебе прямая дорога в радиотехнический. Имени Минца.
– Это отец захотел, – пробормотал Глеб. – Сказал, что хочет, чтобы я нормальную профессию получил. Вот. Я решил.
Я удивился, что парень справился так быстро. Взял тетрадку, чтобы проверить. Задачи по математике Глеб решил просто и даже элегантно, не справился только с одной, повышенной сложности, для третьего курса. Хотя и пытался найти решение. Все упражнения по электротехнике тоже дались парню легко. Но почему-то одна задача осталась без ответа.
– А здесь ты чего не решил-то?
– Не понял, что это.
– А чего тут ты не понял? – удивился я, и прочитал: «Относительная влажность водяных паров, находящихся в объёме 20 литров, при температуре 100 градусов Цельсия, равна 90 процентов. Пары изотермически сжимают, уменьшая объем в два раза. Найти массу сконденсировавшейся воды, если давление насыщенных паров при этой температуре равно одной атмосфере. Универсальная газовая постоянная, объёмом воды пренебречь.»
– У нас по физике такой долдон ведёт. Все по учебнику. Если чего-то не понял, он объяснить не может.
– Хорошо, я тебе объясню. Определяем начальное давление пара, – я присел рядом, начал писать в тетраде формулу. – При температуре сто градусов цельсия – давление насыщенного пара одна атмосфера, относительная влажность девяносто процентов. Тогда начальное давление пара: ноль целых, девять десятых, – я выписал формулы, затем вывел ответ: – Получилось масса сконденсированной воды – 4,7 грамм. Понял?
– Ну, так, конечно, понятно, – парень выпятил губы с какой-то обидой, будто я уличил его в невежестве.
– Хорошо. Я понял, в чем тебя подтянуть можно. А персоналку свою покажешь?
– Персоналку? – Глеб быстро заморгал, уголки губ опустились.
– Персональный вычислительный комплекс. Компьютер.
– А, покажу, конечно. Только у отца надо ключ взять.
Меня поразило, что купленную игрушку отец прячет в закрытой комнате. Но постарался не показать вида.
Глеб на минуту выбежал из комнаты, вернулся с большим длинным ключом. Оказалось, что у окна есть другая дверь, парень вставил ключ в скважину рядом. Повернул и отошёл. Дверь медленно, солидно начала отодвигаться в сторону, словно на звездолёте в фантастическом фильме. Этот ритуал рассмешил меня.
Но как только обнажился проём, откуда шагнул робот, самый настоящий, словно сошедший с футуристических картинок. На большой кубической голове зловеще вспыхнули алым круглые глаза.
– Вы нарушили чужое пространство, – низким искусственным голосом произнёс металлический урод. – Вы будете уничтожены!
Вскинул два роботизированных манипулятора, на концах вспыхнули два кружка, из которых вырвались ослепительно яркие лучи.
Рефлекторно я отпрянул в сторону, пригнулся, упал ничком на пол.
Глава 4. Воспоминания
Глеб сидел боком на стуле возле письменного стола и откровенно ржал, забрасывая голову назад. Из-за чего обида захлестнула мою душу с такой силой, что хотелось дать парню по шее. Я встал, отряхнулся и молча направился к двери. Глеб заткнулся, вскочил с места и, отшвырнув стул, кинулся ко мне, пытаясь перегородить дверь.
– Извините, Олег Николаевич, – он побледнел, изменился в лице. – Я не думал, что на вас так повлияет. Это была шутка.
– Знаешь, что, Глеб, – холодно отчеканил я. – Я понял, что ты уже прекрасно подготовлен для поступления в университет. И в моих уроках не нуждаешься.
Я взялся за ручку двери, но Глеб тут же положил свою руку, стараясь помешать мне.
– Я не хотел вас пугать, простите. Ну, пожалуйста.
Он явно на этот раз не шутил. Выглядел напуганным, бледным, нижняя челюсть дрожала, губы посинели и тряслись. Неужели он так боится отца? Костецкий не выглядел прямо-таки жестоким диктатором, который мог бить сына. Хотя, скорее это не физическое воздействие, строгий отец мог лишить пацана разного рода развлечений.
Я становился, изучая лицо парня. Ощущал стыд, что испугался какой-то кучи металлолома. Когда робот остановился, погасли огни, я увидел, что он походил на увеличенную детскую игрушку, которую заводили ключом и она могла какое-то время двигаться, пока завод не заканчивался.
– Ладно. Покажи свой компьютер.
– Да, да, конечно. Идёмте, – пацан обрадовался, схватив меня за рукав, потащил в комнатку, откуда только что вышла эта груда металла.
Я ожидал, что увижу внушительный вычислительный комплекс: несколько громоздящихся до потолка шкафов, мигающих разноцветными лампочками, печатающее устройство, шкаф с прозрачными дверцами, за которыми бы вращались бобины с лентами.
Но оказалось, что в комнатушке без окон на столе с простой деревянной столешницей стоит небольшой персональный компьютер, один из первых. Он напоминал персоналки из 90-х. Выполненный в сером пластике пузатый ЭЛТ-монитор с надписью на передней панели справа: «Radio Shack TRS-80», стоящий на десктопе, перед ним – большой толщины клавиатура.
Но когда подошёл ближе и рассмотрел, понял, что ошибся. Дисплей стоял на магнитофоне, от которого шла плоская лента-интерфейс для связи с плоским ящиком, где располагалась вся системная начинка. Сбоку лежал большой куб, из которого тянулся провод со штепселем американского образца с надетым на него переходником. И рядом – папка со светло-коричневой обложкой, на которой золотом была выдавлена надпись: «TRS-80 microcomputer technical reference handbook».
– Трансформатор сам делал? – поинтересовался я, ткнув в черный ящичек.
– Ага! – радостно воскликнул парень. – У него 120 вольт всего, а я сделал понижающий трансформатор. Отец боялся, что сгорит, но я знал, что делаю.
– Ну, давай, запускай свою шайтан-машинку.
Глеб схватил провод со штепселем, воткнул в розетку и вжал красную кнопку на мониторе. Ждать пришлось долго, пока монитор нагреется и выведет на сером экране светло-голубые буквы: