Евгений Базаров – Ритуал. Нарочно не придумаешь (страница 8)

– Очень душещипательно. Но только не понятно для чего нам это знать? – дождавшись окончания рассказа профессора Рутенберга, произнёс я, приложив левую ладонь к уху, стараясь делать вид, что говорю по наушникам, чтобы не вызывать подозрения. Хоть рядом никого и не было, но человеческий фактор еще никто не отменял.

– Как бы ни звучало банально, молодой человек, мне нужна ваша помощь. Душа я неупокоенная, принявшая насильственную смерть, но оставившая в этом мире дела незавершенные. И посему только вы сможете мне помочь, разрешить эту оказию. Собственно, вы сами заинтересованы побыстрее от меня избавиться. Я заплачу, – поспешно добавил Рутенберг. – При жизни у меня были кое-какие сбережения.

– Если их уже ваша жена не нашла, – не удержался подколоть я, оглянувшись по сторонам.

– Да, вы правы, я сам виноват в этой ситуации. Наденька всегда была очень интеллигентной и чуткой девушкой. Я уверен, что она не причастна. Что её обманом заставили!

– В чём заключается наша помощь? – не выдержал изливаний профессора Олег.

– Вы должны помочь найти настоящего убийцу, – с торжеством в голосе произнёс профессор, сделав ударение на «настоящего». В его понимании Надя была невинной, непорочной душой.

– Так погоди, вот с этого места поподробнее, – я тихо прифигел от наглости Олега. —А что значит «наша помощь»?

– Мы познакомились с Наденькой в театре, она словно светилась изнутри…

– Да не ты, – бесцеремонно перебил я профессора.

– Один ты не справишься, уж извини, кишка тонка. Да и опыта не хватает в таких, да по факту в никаких делах. Вон мамкина титька только от губ отлипла, даже след еще не сошел…

– А я смотрю ты очень опытен в таких делах. Что аж из квартиры пришлось бежать, – съязвил я, было очень обидно осознавать, что он был абсолютно прав, опыта в таких делах у меня точно не было. Да и житейского-то, порой не хватало, так что сыпался на мелочах.

– Как хочешь, я мешать не буду, – равнодушно произнес Олег, с нотками недосказанной обиды. Ведь он, конечно же, хотел как лучше, а получается как всегда. Молодо-зелено. Оставляя за собой право сказать то самое: «Я же говорил».

– Больно надо, – встал в позу и я, заурчав животом.

– Позволите… – попытался снова вставить слово профессор.

– Не позволю, нет уж, я, в отличие от вас, живой человек. Вы вот со дня на день закроете свои незаконченные дела и на чемоданы. А я что, с носом? Нет, так дело не пойдёт. Работаю только по предоплате. И сейчас уже почти ночь, я требую нормальные условия. Если вам действительно нужна моя помощь, профессор.

Раздухарился я, сам от себя такого не ожидая, скрестив руки на груди и сплюнув к себе под ноги.

Слюна предательски растянулась от губ и зависла в районе живота, опасно кренясь на меня.

Аккуратно ухватившись за ближайший куст и сломав веточку, я избавился от этой демонстрации крутизны и, всё же решив поставить эффектную точку, пнул булыжник, что внезапно оказался возле моих ног…

Сранный, мягкий, словно и не камень вовсе… Блин!

– Ну и чем тебе ропуха не угодила?

– Что? – уставился я на свои ноги, рассматривая, как камень обнял мой ботинок, выплюнув длинный язык в сторону, и схватил какого-то жука, пролетавшего рядом.

От неожиданности и страха я, как ненормальный, стал махать ногой, только бы это нечто отлепилось. И отлепилось, вместе с кроссовком улетев в высокую траву за лавочкой.

– Не что, а кто! Ропуха – это жаба! Куда катится современное образование? – это было сказано настолько выразительно, что я даже как будто увидел, как профессор закатывает глаза.

– Ну что я говорил, неприспособленный, – вставил свои пять копеек Олег.

Я же, гордо их проигнорировав, попрыгал на одной ноге в сторону, куда улетел кроссовок.

– Мне всё равно, что вы сейчас скажете, без еды и места, я подчеркиваю, нормальной еды и нормального места для сна, я не сдвинусь отсюда. Лучше уж ночевать в этом дворе на этой самой лавочке. По крайней мере, не придётся ни с кем из-за неё воевать.

– А вот тут я сомневаюсь, – произнёс Олег и с небывалой лёгкостью повернул мою голову в сторону приближающейся парочки.

То, что они собирались занять именно эту скамейку, не было ни капли сомнений.

– Ну давай, самостоятельный наш, действуй. Защити единственное место, где собираешься ночевать. А если победишь, можно будет отобрать у них бутылку вина и закуску. И не забудь прихватить гвоздичку, – с усмешкой в голосе произнёс Олег, отходя в сторону и не мешая.

И вот вроде бы и получил то, чего хотел, а вот почему-то ощущение, что где-то меня прям конкретно подставили, не отпускает. Тем временем парочка неумолимо приближалась.

– Кириша, ты посмотри, какой-то крендель занял нашу лавочку, – капризным тоном произнесла полноватая неопрятная женщина.

– Маня, ща всё будет, – произнёс тот самый видавший виды Кирюша, мужчина неопределенного возраста, без определенного места жительства.

Он картинно поцеловал ручку Мане и, развернувшись, направился в мою сторону.

– Слыш, шкет, это моя лавочка! – он пристально установился на меня своими мутными глазами.

– Н-на ней что написано? – от чувства неминуемых разборок начал заикаться я.

«Вот она, взрослая жизнь, сейчас меня будут бить бомжи за лавочку, – с тоской подумал я. – Соберись, тряпка, покажи кто в доме… тьфу ты, во дворе хозяин!».

Бомж молча вытянул свой палец с загнутым темно-серым ногтем в бок лавки.

Я автоматически посмотрел туда же, чтобы прочесть: «Это моя лавка».

– Это моя лавка, – прочитал я вслух.

– Не, шкет, ты не понял, это моя лавка, че закорючку дальше не видишь?

И вправду рядом с текстом стояла странная каракуля, похожая на муху.

– Ну что тупим, не заставляй даму ждать. Свалил по бырому.

– Или что?! – попытался напустить в голос уверенности, произнёс я.

– Мадам, пять сек., – Кирюша показал своей спутнице раскрытую ладонь с растопыренными пальцами и резко схватился за ножку скамейки и дёрнул её вверх.

Не ожидая от бомжа такой прыти, я кубарем скатился в траву, приложившись обо что-то спиной.

Кирюша же поставил лавочку на место, стряхнул невидимые пылинки, поставил бутылку и, развернув газету, положил на неё баранку колбасы.

Умопомрачительный запах краковской вывел меня из прострации.

Сглотнув голодную слюну, я прополз на карачках в траве в сторону от лавки. Ну их, всё-таки я не такой кровожадный, что лавочек в округе мало. Да и весь цивилизованный мир решает все диалогом, а не игрой мышц.

– Что и требовалось доказать. Ладно, недоросль, ползи по-пластунски со двора и иди в сторону остановки, мы тут с профессором пошептались…

Уставший и голодный, я стоял на пороге квартиры, сжимая в руках связку ключей.

– Я же говорил, что имею кое-какие сбережения, – не без гордости произнёс Рутенберг.

– Это что, ты в тайне от жены квартирку приобрёл? – присвистнул Олег. — Надо же, кто-то ж дал, – подколол он профессора.

– Не совсем так, квартира эта моя давно, еще до брака. И должна была отойти супруге, но я не успел, – сбиваясь со слова на слово, стал оправдываться профессор. Видимо, он был смущён до глубины своей неупокоенной души. Оно и понятно, имея репутацию честного человека, так быстро скатиться вниз по эволюционной лестнице с профессора кафедры до взяточника.

– Ага, и сам отошёл, – не унимался Олег, – Прям пещера Али бабы. Это ты всё на зарплату преподавателя заработал? Или щенков продавал?

– Каких щенков? – не понял Рутенберг.

Я дёрнул себя за мочку уха, уж больно зудело всё внутри, когда эти двое начинали вести активную словесную перепалку. И, не дожидаясь приглашения, направился по коридору, заглядывая в комнаты в поиске кухни и холодильника.

Через каждые несколько шагов в глазах как будто кто-то тушил свет. Чтобы не дезориентироваться, я вел рукой вдоль стены и кое-где стоящей мебели, попутно поворачивая ручки дверей, что мне попадались.

Так я обнаружил ванную, туалет, спальню, комнату-шкаф, ещё одну спальню, пока не запнулся об складку на ковровой дорожке и не распластался на входе в гостиную – кухню. Сил подняться у меня уже не было, и я стал проваливаться в темноту. Черт…

Сколько я был без сознания, я не знаю. Страшно было представить, что произошло за это время со мной. Поэтому открывать глаза я не спешил, поочерёдно проверяя возможность управления собственным телом.

Сначала пальцы левой руки, затем правой, сжал и разжал пальцы на ногах. И тут, не удержавшись, оглушительно чихнул и сел рывком.

– Ну наконец-то, а то я думал, вы, молодой человек, вечно будете притворяться, – облегченно выдохнул Рутенберг.

– Да ему просто понравился ваш ковёр, – усмехнулся Олег. – Я все равно склоняюсь к варианту, жрать захочет – встанет.

– Сколько я отсутствовал? – надежда на то, что всё это был просто дурной сон и я проснусь в своей съемной квартире, не сбылась, жестко вернув меня в реальность. Где я делю собственное тело с двумя наглыми душами, что кто-то пытается открутить мне голову. Ах да, чтобы избавиться от одного из своих соседей, мне нужно найти его убийцу и желательно не умереть самому при этом.

Я запустил свои пальцы в волосы и сжал голову руками, поджав колени.

– Да почти неделю, – как-то весело обронил Олег.