Евгений Базаров – Ритуал. Нарочно не придумаешь (страница 7)
– Понятно, значит, парк и вата были твоей идеей, – почему-то захотелось вернуться в парк, подобрать эту вату и, если представится такая возможность, затолкать ее в этого умника.
– Да что ты знаешь? Что ты понимаешь? – перебил я Олега, решившего вставить свои пять копеек. – Лучше вообще молчи! – снова, не сдержавшись, прокричал я.
– Ты совсем обдолбанный?! Ты мне денег должен, засранец, за разбитую машину! – водитель того несчастного автомобиля выскочил на меня и попытался схватить меня за рукав, но я отшатнулся и его рука прошла в стороне. – Никуда ты не пойдёшь до приезда полиции!
Я всё продолжал пятиться пока не запнулся о бордюр и не растянулся на газоне, глядя на надвигающегося на меня мужика.
– Эй, парень, у тебя всё хорошо? – окликнул меня какой-то прохожий сбоку, тем самым отвлек внимание водителя.
– Нет, это что-то меняет? Отстаньте все от меня! – огрызнулся я в ответ.
Воспользовавшись тем, что мужик обернулся на голос, я резко вскочил и бросился бежать, что было сил, совершенно не разбирая дороги.
– Стой, гад! Я тебя запомнил! Все видели этого урода?! – кричал в догонку мужик, но уже не так уверенно, как раньше.
Вернувшись к своему автомобилю, он, как законопослушный гражданин, попытался вызвать аваркома, но проезжавший мимо патруль лихо развернулся и припарковавший уазик наперерез покореженной машине отвлек внимание горе-водителя, показательно охающего и ахающего над своей разбитой тачкой.
– Сержант Степанов, что у вас стряслось?
– Сержант, наконец-то! – прокричал радостный водитель, отходя в сторону, чтобы можно было оценить весь масштаб трагедии. На радостях достав документы из салона и хлопнув дверью так, что повреждённый бампер отвалился, с грохотом упав на асфальт.
– Руки на капот, стреляю без предупреждения! – напрягся полицейский.
– Да ты что, офонарел, сержант? – не сдержался мужик, не ожидавший такого поворота.
– Руки на капот! – прокричал что было сил сержант, на ходу расстегивая кобуру и передергивая затвор, внутренне ликуя и представляя, как он выпивает граненый стакан со звездочками за новое звание, полученное в ходе поимки особо опасного преступника.
Перепугавшись, мужик медленно поставил руки на капот и заглянул вниз, где сиротливо лежал покореженный бампер: внутри него, плотно примотанные друг к другу скотчем, ютились чёрные пакеты.
– Это не моё! – запоздало прокричал водила, мысленно кроя матом себя, наркомана, что перебегал дорогу, полицейских и сам день что начался с утра из рук вон как плохо, а также тайное правительство, глобальное потепление и рептилоидов, что активно ведут свои передачи на очень рычащем канале.
Но самой главной виновницей была его тёща, будь она неладна, что просто настояла, чтобы он именно сегодня отвёз канистры с удобрением на дачу, и он был близок к разгадке, как никогда.
Водила ещё не знал что свёртки в бампере это её рук дело. Нет, конечно она не хотела его посадить. Как вы могли такое подумать?
Просто чтобы ее любимый зять стал больше зарабатывать, по совету одной умной женщины, нужно было ему помочь. Оградить от злых языков, взглядов, так сказать, удобрить почву для активного карьерного роста. Ведь не зря говорят, что, чтобы мечта сбылась, необходимо приложить к этому усилия.
– Да просто лотерейный билет купите, Лариса Дмитриевна! – прокричало проведение. Но Лариса Дмитриевна в лотерейные билеты не верила, а зря, выигранной суммы хватило бы ей чтобы посетить не только Париж, но и отстроить небольшую дачу в области и даже обновить гардероб. Но это, увы, в другой вероятности, где Лариса Дмитриевна пошла другим, гуманным путём.
В наше же время она предавалась мечтам о Париже. А ловить ладошками Эйфелеву башню всегда приятнее, когда оплатил «ол инклюзив» твой любимый зять. Главное – вовремя оповестить об этом всех родственников и подруг из специального списка в блокнотике. Хотя в последние годы список вместо пополнения стремительно сокращался, что сподвигло Ларису Дмитриевну на активные действия, а то и похваться-то будет не перед кем.
Вооружившись фонариком и клетчатой сумкой и балаклавой чтобы ее не смогли опознать, она вызвала мужа на час и оплатив двойной тариф сделала задуманное.
– Это всё он, мой зять – золото, – репетировала речь перед своими подругами женщина, тихо поясняя, что зять, конечно молодец, но куда ему самому подняться так высоко без чуткого руководства в лице любимой тёщи и её секретного ингредиента, ради которого она пожертвовала собственной репутацией и была внесена в чёрный список местного цирка…
– Как, говно? – ошалело смотрел сержант на странные прессованные травяные брекеты.
– Ну вот так, ты что, отсюда запаха не чувствуешь? – подозрительно посмотрел на него мужчина.
– Да у меня насморк с утра. А по виду так вот на траву прессованную похоже, – расстроено протянул Степанов, почесав затылок.
– Надеюсь, ты ее не пробовал? Конечно похоже на траву, только эту траву до этого ело животное, если я не ошибаюсь, кенгуру, а потом путем дефекации получилось это, – поднес вплотную к лицу отпрянувшего сержанта кусочек брикета криминалист. – Слышал, небось, про кофе, что поедают мусанги? Но если там процесс отлажен до мелочей и кофе вполне пригодно для употребления, то здесь-то явная кустарщина. И то непонятно зачем?
– Вот, а ты говоришь, говно. Наркота! – с надеждой глянул тот на стол. – А кофе твое это сам пей.
– Ну, только если ты поймал передовика производства, что открыл новый состав. Но анализы показывают, что дурью тут только твоей пахнет… А про кофе ты зря, такое кофе, пожалуй, как наркота и стоит.
Уже еле сдерживаясь, чтобы не заржать в голос, произнёс эксперт-криминалист, разглядывая покрасневшего сержанта.
Звездочки на погоны улетучились сквозь приоткрытое окно для проветривания, мелодично звякнув об асфальт.
– Мужики, а чем несёт… – прокричали из коридора.
– Да Петров дурью мается… – всё-таки не удержался коллега, засмеявшись до слез.
Сколько я бежал, я не знаю, но, тяжело дыша я оставался во дворе, окружённом трёхэтажными домами.
Углядев в кустах лавочку, я добрёл до неё и сел.
В ушах шумело, колол бок с непривычки, и… И всё. Тишина, в моей голове никого не было. По крайней мере, я никого не слышал.
– Ты всё ещё здесь? – на самом деле я и не думал что так легко всё может закончиться. Но такая маленькая, безумная мысль пряталась где-то там на задворках сознания, согревая и тихо шепча: «А вдруг…»
– Ты-то сам знаешь, как это работает? – подозрительно спросил я. Мне вдруг показалось, что я вот-вот подловлю Олега и, прижав к стенке, заставлю рассказать всю правду.
– Заткнись! – прокричали мы дружно с Олегом.
– Ну знаешь, не нравится, вали, тебя никто не держит, да и я плакать по тебе буду, – стало как-то даже обидно, тело, видите ли, моё не нравится. Тоже мне эстет-любитель.
– Здравствуй, Леничка, – раздался женский грудной голос откуда-то сбоку.
– Здравствуйте, Томара Константиновна, – на автомате ответил я, удивлённо разглядывая опрятно одетую пожилую женщину. Она шла по тротуару к одному из домов и несла две сетки с продуктами. Да-да, именно авоськи, не пластиковые пакеты или бумажные которые настолько вошли в нашу жизнь что стали чем-то обыденным. А тут авоськи… С прямой спиной, в женщине чувствовалась стать и стальная хватка. Она так по-доброму и в то же время строго посмотрела на меня, чуть склонив голову, и так же прошла мимо. Словно так она поступает всегда: идет мимо и, как с добрым соседом, здоровается со мной…
Так стоп, какой Леничка, какая Тамара Константиновна???
– Я всё же хочу взять слово. Пока идёт заминка. Меня зовут Леонид Яковлевич Рутенберг, я преподаватель кафедры астрономии… – произнес голос, чеканя каждое слово.
– Приплыли…
Глава 5
После плотного обеда, что приготовила его Наденька, профессор Рутенберг промокнул салфеткой уголки рта и, встав из-за стола, поцеловал свою молодую супругу. Дошёл до прихожей, там аккуратно сменил домашние тапочки на лакированные туфли и, приняв от супруги портфель, хлопнул дверью. Спустившись на первый этаж, вышел во двор своего дома и, сев в припаркованный старенький «мерс», нажал лбом клаксон автомобиля, потеряв сознание.
Вовремя подошедшая супруга в сопровождении мужчины, облокотила тело Рутенберга на спинку сиденья и, проверив пульс, аккуратно в четыре руки вытащили его из автомобиля и затащили обратно в подъезд.
Откуда позже господин Рутенберг был перевезён частями в чёрных пакетах на то самое кладбище.
Пришёл в себя же профессор уже в новом молодом теле, к сожалению, коммунальном. Но, будучи духом бесплотным, выбирать не приходилось. Всегда можно найти компромисс и договориться. Повесить свой звонок, поставить свою плиту и застолбить место в очереди в ванную комнату. Ему не привыкать!