– Как неделю? – я вскочил на ноги и заметался по кухне, выглядывая в окна, пытаясь вспомнить примерное время, когда я зашел в квартиру.
– Молодой человек, смею заметить, вы через чур доверчивы. Сказывается отсутствие у вас высшего образования, отсюда дефицит критического мышления в совокупности с вашей недалекостью.
– Если что, это он тебя только что дурачком обозвал, – усмехнулся Олег. – Пользуется интеллигенция тем, что её не достать, не будешь же ты, право слово, сам себя бить. Это же негуманно. Хотя, как там профессор только что сказал, доверчивость и недалекость… Не переживай, всего минут пять пролежал в отключке, мой руки и садись за стол.
Ещё немного пошатываясь, руководствуясь подсказками Рутенберга, я добрел до ванной комнаты, помыл руки и, вернувшись на кухню, обнаружил накрытый стол.
– У вас тут телепорт из ближайшего супермаркета? Или скатерть-самобранку завели? – удивился, прикинув, как давно здесь стоит еда и не отправится ли мой и без того слабый организм всем тем, что так соблазнительно пахло на столе. Стоп! Ты хочешь сказать, что за те пять минут, что я валялся в отключке, вы, сговорившись, накрыли на стол? Это как понимать, Олег?
– Ладно, слукавил, не пять минут, минут тридцать, – нехотя произнес голос, не было у него желания отчитываться какому-то мальчишке, пусть это и его тело.
– Молодой человек, мы всего лишь сходили до соседнего дома в супермаркет, купили готовой еды, немного овощей и хлеба. Подозрительных личностей замечено не было, слежки также не наблюдалось, – примиряюще произнес профессор. – Вы присаживайтесь пока горячее, обязательно начните с жидкого это и вкусно, а главное полезно.
– Спасибо, что хоть и не каша, – озадачено пробормотал я, присаживаясь на табуретку.
– Да, Леонид Яковлевич, не быть тебе шпионом. А ты, Максим, пока ешь, у нас появилось несколько моментов, которые необходимо обсудить. Ешь, ешь, не отвлекайся, – поспешил добавить Олег на мои чавкающие бурчания. – Ты пока слушай, своё хозяйское слово всегда вставить успеешь.
– Если ты не заметил, но проходящая мимо бабулька разглядела в тебе нашего профессора, а не тебя. Есть, конечно, процент, что она «слаба глазами стала» и обозналась, но что-то мне подсказывает, что это не так.
Ты, кстати, давно в зеркало смотрелся последний раз? Ладно, не отвлекайся.
Что ещё удалось выяснить опытным путём, твоё молодое и немощное тело не привыкло к большой нагрузке. И твой сегодняшний обморок тому подтверждение. Тебе нужно много и часто есть. У меня всё, профессор, вам слово.
– Друзья, так как мы здесь собрались не просто потрапезничать, а с одной вполне себе конкретной целью…
– Простите, профессор, что я перебиваю. Предлагаю первым пунктом нашего с вами сотрудничества обговорить финансовую сторону вопроса, а также проверить чудесное превращение недоросля в вас перед вашими знакомыми. Есть ли поблизости кто-нибудь, кто может вас знать?
– Да, конечно, – на минуту задумался Рутенберг, мысленно прокручивая варианты. – Только…
– Что, снова та самая дама?
– Не совсем, – замялся профессор, видно было, что он был поискал ещё вариант, но других рядом, увы, не было. На этот соглашаться было страшно… – Бывшая жена.
– Прекрасно, бывшая жена, она как боевой конь: знает вас как облупленного, да и кто ещё правду-то в лицо сказать сможет, как не бывшая жена. Ладно, этот вопрос решили. А да, Максим? Ты согласен?
– А ваша бывшая не токсик? – решил на всякий случай уточнить я.
– Простите, что? – новомодное слово, значение которого он не знал, повергло Леонида Яковлевича в смятение.
– Как так-то, профессор, вы не знаете значения слова? А как же ваше хваленое образование? Вы там, в красном дипломе, странички пролистните, освежите память, – сорвался я, все-таки последние события сделали меня нервным, и, чтобы дальше не продолжать, я запихнул в рот булку и, прожевав и мысленно успокоившись, продолжил: «Ну с лестницы не спустит? Или, может, отравит, или просто разорется и захлопнется дверь».
– А, в этом смысле. Как вы можете, мы с Софьей расстались друзьями, она поняла, приняла и отпустила меня вполне спокойно. К тому же я бываю у неё раз в месяц. Конечно, я пропустил последний визит, но у меня есть уважительная причина. Да, судьба сыграла со мной злую шутку, ведь я столько раз говорил своим студентам, что болезнь и смерть не являются уважительной причиной, чтобы прогуливать мой предмет.
– Высокие отношения, сразу видно интеллигенция, – подколол Олег. – Итак, на повестке тогда остаётся оплата услуг «Максима и Ко» в лице вашего покорного слуги.
– Что-то ты разговорился, почувствовал запах денег? – я закончил с тарелкой супа и переключился на второе, достав из контейнера еще одну чесночную булочку. – Если думаешь меня обмануть, то даже не думай. Иначе я выхожу из игры. Так что в ваших интересах сделать всё честно.
– Знаешь, я вот мог и обидится, – грустно произнес Олег.
– Ой, какие мы трепетные стали, куда бежать, – я снова стал заводиться и решил повторить трюк с булочкой, но оказалось, я всё съел. Посмотрев на свою пустую руку, я переключился на мясо по-французски. Со всеми этими нагрузками меня хотя бы обязались кормить, жизнь налаживается, сыто украдкой порадовался я. А то еще не так поймут.
– Друзья, – привлек мое внимание профессор. – Если вы закончили перепалку, я готов обсудить условия нашего с вами сотрудничества. Вам наличными или недвижимостью?
Глава 6
– Сколько здесь? – я достал из платяного шкафа чёрную спортивную сумку, потянул за молнию и нервно сглотнул. Сумка до верха была забита пачками денег.
– Сложно сказать, – в задумчивости протянул Рутенберг. – Я закрутился, хотел на выходных разобрать ее, но не успел…
– Это ж сколько же сейчас обучение стоит? – присвистнул Олег.
– Да как-то, знаете ли, времени не было подходящего проверить, всё время что-то мешало. И, видимо, не зря я отложил эту сумку до лучших времен, видите, пригодилось. К тому же меня уверяли, что я буду прекрасно удивлён.
– Ну что, Максим, давай пересчитывай, нужно убедиться, что на своё койко-место ты заработал, благодаря сыночку местного чиновника. Ты же этого так хотел, – от слов Олега меня бросило в жар, а ладони стали мокрыми.
Я на автомате смотрел на деньги и тер ногтями выступившую влагу с кожи.
– Вот давай не будем делать из меня сейчас корыстного и мелочного человека, – возмутился я, всё никак не решаясь прикоснуться к пачкам денег.
На мгновение перехватив контроль над моими нерешительными руками, Олег со вздохом перевернул расстегнутую сумку, и деньги оказались на полу и моих ногах, отчего я пошевелил пальцами ног, и пачки задрыгались на них, скатываясь одна за другой.
Я присел на корточки и стал перебирать как будто клонированные купюры, поднял одну из них и, как я делал иногда с книгами, попытался уловить запах, тот самый запах денег, о котором обязательно упоминает каждый средней руки ИПшник или бизнес-коуч.
– А они настоящие? – вопрос, конечно, был риторический, но не глупый. Кто этих профессоров знает, может, при жизни хобби у него было такое, по ночам деньги рисовать.
Считал я долго, с непривычки не раз сбивался, под стоны мужчин в моей голове.
Пока Олегу это не надоело, и он просто, как будто так и задумано, перехватил управление моими руками и, быстро пересчитав пачки, словно только этим и занимался в своей жизни, что считал деньги, закинул всё обратно в сумку.
– Восемь миллионов рублей, нехило так, профессор. Ну что, Макс, этого вполне хватит на квартиру, или на домик у моря. Закидывай сумку обратно в шкаф.
– Согласен, но только не здесь, – заупрямился я. – Где гарантия, что мы вернёмся сюда снова или кто-нибудь наведается без нас. Нужно найти более подходящее место: подвал или чердак, например.
– Нет, ну мужик, растешь на глазах, – восхищенно протянул Олег. – Лучше на чердак, сырости меньше.
Захлопнув дверь квартиры, я поднялся на два этажа вверх и зашел в незапертую дверь чердака. Пахнуло голубиным пометом, затхлым утеплителем и кошками.
– А можно я вас здесь подожду? – попытался робко высказать свое «фи» профессор, но поняв что выглядит глупо ушел глубоко в застенки сознания.
Побродив между балками, я поднял кусок утеплителя и, утрамбовав сумку между слоями стекловаты, аккуратно придавил верхним слоем.
Отряхнув зачесавшиеся руки, я оглядел тайник и, оставшись довольным поплелся к двери.
Софья Ивановна Рутенберг никогда не отказывала себе в удовольствии откушать вкусного чаю с шоколадными конфетами.
Заимев правило делать это в одно и тоже время, она, налив горячую заварку в фарфоровую чашечку и поиграв пальцами, решая, какую из конфет взять первой, невольно вздрогнула от дверного звонка.
Глубоко вздохнув, она прикрыла глаза, положив обе ладони на скатерть и разгладив невидимые складки, чуть склонила голову набок. Встала, пройдя, словно каравелла, в коридор к входной двери и открыв ее на цепочку, замерла на мгновение. Чтобы легким движением руки впустить незваного, но такого долгожданного гостя.
– Здравствуй, дорогая. Я не опоздал к чаю? – бодро произнес мужчина.
– Только если немного, – грудным голосом произнесла Софья, впуская бывшего мужа в квартиру.
Свернув из коридора сразу налево и оказавшись в столовой мужчина занял стул напротив чайной пары бывшей супруги.
