Евгений Аверьянов – Земля (страница 65)

Я поднял руку — не чтобы просить слово. Чтобы обозначить границу.

— Я подтверждаю одно, — сказал я. — Мне не нужен трон. Мне не нужна ваша корона. Мне нужен порядок, который не рушится от одного ублюдка с амбициями.

Кто-то вздрогнул от «ублюдка». А кто-то, наоборот, будто выдохнул. Потому что услышал правду, а не слова.

И вот тут начались настоящие торги.

Не крики. Уже нет. Торги — тихие, ядовитые.

— Если Марфа станет… — кто-то осторожно начал, — какие гарантии будут у родов?

— Как распределится армия?

— Кто возьмёт на себя ответственность за столицу?

— Кто будет контролировать суд?

— Как будет устроен совет?

Вопросы были умные. И под каждым вопросом лежало другое: «как нам не проиграть в новой системе?»

Марфа отвечала жёстко. Не обещала золотые горы. Не улыбалась. Она говорила так, как говорят люди, которые действительно собираются работать:

— Совет будет. Но совет не будет заменять трон.

— Армия будет общей. И тех, кто попытается играть в частные войска, я буду давить первой.

— Суд будет. И за предательство будет один приговор.

Зал шумел, но уже иначе. Они начали понимать, что эта женщина не будет торговаться за каждую их улыбку.

Я смотрел и отмечал: кто из них в этот момент мысленно переобувается, кто ищет лазейку, а кто просто хочет выжить.

Голосование было не красивым. Никаких пафосных клятв на клинке и крови. Просто решение, которое все приняли, потому что другого решения не было.

Марфа получила большинство.

Часть — по расчёту. Часть — из страха. Часть — потому что, как ни странно, им хотелось хоть раз увидеть на троне человека, который не врёт.

Когда последние слова прозвучали и собрание стало расходиться, зал снова наполнился шорохом. Люди уходили быстро. Слишком быстро для тех, кто только что «выбрал правителя». Они не праздновали. Они думали, как жить дальше в новой реальности.

Я вышел вслед за Марфой. Уже в коридоре, где стены не слушали, она остановилась и сказала, глядя не на меня, а куда-то в сторону:

— Вот видишь, с кем приходится иметь дело?

Я усмехнулся уголком рта.

— Политика — дело грязное.

— Грязное, — согласилась она. — Но ты, похоже, умеешь вымывать грязь огнём.

— Иногда, — ответил я. — Только потом остаётся запах.

Марфа хмыкнула, и в этом хмыканье было больше усталости, чем силы.

— Ты точно не хочешь на трон?

Я посмотрел на неё.

— Я только что выжил в войне, которую не начинал. Не заставляй меня выживать ещё и в ваших дворцовых играх.

Она кивнула, будто и не ждала другого.

И мы пошли дальше — каждый со своей частью ответственности.

Я знал одно: Чернов умер. Но его привычки — нет. Империя только что сменила лицо. Но внутри она осталась прежней. И если Марфа не удержит её в руках, через месяц здесь снова будет «базар». И снова будет кто-то, кто решит, что сила — это право.

Только теперь у меня было меньше желания вмешиваться.

И больше понимания, что без этого вмешательства всё снова рухнет.

Я посмотрел на Ростовское небо — серое, ровное, как пустая бумага.

И подумал: ладно, Игорь. Дальше будет интереснее. И грязнее.

Я вышел из Ростова пешком.

Не потому, что не было вариантов быстрее.

И не потому, что хотел произвести впечатление.

Просто так было правильно.

Телепорт — это рывок. Машина — это путь с оглядкой.

А мне сейчас нужно было не перемещение. Мне нужно было идти.

За спиной остались стены. Камень. Люди. Порядок — пусть даже хрупкий, временный, собранный из компромиссов и страха.

Я не оборачивался. Не из гордости — из осторожности. Знал: если посмотрю, если поймаю чей-то взгляд, появится желание сказать лишнее.

Прощания — опасная вещь.

Они создают обещания.

А я не был уверен, что смогу их выполнить.

Я чувствовал взгляды спиной.

Марина — с её тихой, почти физической тревогой. Она не звала, не останавливала. Просто стояла и смотрела, как смотрят на человека, который делает единственно возможный шаг, даже если он неправильный.

Нина — иначе. У неё не было страха. Был расчёт. Понимание. И очень тонкое, почти незаметное сожаление. Она знала, что такие походы не заканчиваются «потом поговорим».

И ещё — люди.

Те, кто видел слишком много, чтобы питать иллюзии.

Те, кто понимал: если я и вернусь, то не обязательно тем же самым.

Я не прощался.

Не обещал.

Я просто шёл.

За городом дороги начали исчезать быстро. Сначала они стали неровными, потом — условными, а потом просто растворились в земле, как будто мир решил, что дальше они не нужны.

Порталы встречались всё чаще. Малые, нестабильные, полуразвалившиеся. Некоторые плевались энергией, другие — просто висели в воздухе, как раны, которые никто не удосужился зашить.

Я обходил их, не из осторожности — из брезгливости. Такие места всегда тянут внимание. А внимание — это последнее, что мне сейчас было нужно.

Монстры стали другими.

Не сильнее — хуже.

Грязнее. Злее. Голоднее.

Раньше они нападали из инстинкта. Сейчас — с ненавистью. Слишком личной для существ, которые должны быть просто хищниками.