Евгений Аверьянов – Земля (страница 66)

Я ловил себя на мысли, что мир за пределами городов постепенно перестаёт быть фоном. Он смотрит. Он реагирует.

И где-то между очередным выжженным оврагом и искривлённым пространственным разломом мысль оформилась окончательно:

Города — это иллюзия порядка.

Здесь начинается реальность.

Я сделал ещё несколько шагов — и ощутил это.

Сначала — как зуд.

Потом — как давление.

Потом — как присутствие.

Не взгляд. Не прицел.

Внимание.

Слабое. Скользкое. Проверяющее.

Кто-то отметил меня. Не как добычу. Как фактор.

Я остановился.

И впервые с момента выхода из Ростова понял — я больше не один.

Пространство не рухнуло.

Оно схлопнулось.

Не визуально — ощущением. Как если бы мир внезапно стал меньше, плотнее, ближе к коже. Я почувствовал десятки энергетических точек одновременно. Не вспышки. Не рывки. Стабильные, сдержанные источники силы.

Это были не звери.

И не демоны.

Разумные.

Я стоял в центре. Это стало ясно сразу — не потому, что они выстроились идеально, а потому что выходов больше не было. Порталы вокруг заглушили. Не разрушили — аккуратно перекрыли, как закрывают окна перед бурей.

Умно.

Я медленно осмотрелся.

Люди. И те, кто когда-то ими были.

Искажённые тела, неправильные пропорции, следы вмешательства — шрамы ритуалов, вшитые кристаллы, изменённые каналы энергии. Некоторые держались прямо, уверенно. Другие — чуть согбенно, будто их собственная сила постоянно пыталась их разорвать.

Эксперименты. Контракты. Сделки.

Не один путь — целый клубок отчаяния и жадности.

По одиночке они были слабее меня. Я чувствовал это ясно, без иллюзий.

Но вместе…

Вместе — это была проблема.

Не стена. Не волна.

Стая.

Из полутени вышел главный. Не самый сильный — самый уверенный. Он двигался так, будто это место принадлежало ему. Будто он здесь не рисковал.

— И чего аристократы забыли в наших краях? — спросил он, с ленивым интересом, как будто мы столкнулись на рынке, а не посреди ничейных земель.

Я не стал менять позу. Не стал усиливать голос.

Ответил честно.

— Мимо иду.

Он усмехнулся. Широко, хищно.

Окинул меня взглядом, задержался на доспехе, на клинке, на якоре, который я уже не прятал.

— Это же отлично, — сказал он. — Тогда плати пошлину и иди дальше. Думаю, хватит всего, что у тебя есть. Трусы можешь оставить себе.

Смех прокатился по кругу — разный, надломленный, слишком громкий. Смех тех, кто давно перестал верить, что мир может быть справедливым.

Я вздохнул.

— Заманчиво, — сказал я. — Но я, пожалуй, откажусь.

Главарь ждал этого. Я видел — он надеялся.

Его улыбка стала уже. Глаза блеснули.

— Я так и думал, — сказал он мягко. И поднял руку. — Взять его.

Круг начал сжиматься.

И вот теперь —

вот теперь это стало по-настоящему интересно.

Они двинулись сразу, без крика, без построения — как стая, которая слишком долго мечтала о добыче и наконец получила повод сорваться с цепи.

Слева — тяжёлые, с щитами и короткими копьями, чтобы вжать меня в землю. Справа — быстрые, с клинками и кривыми улыбками. Сзади — маги, которые не собирались подходить близко, потому что близко я ломаю планы.

Первый удар пришёл не металлом.

Воздух на мгновение стал густым, будто кто-то плеснул в пространство масло. Плечи придавило вниз, колени захотели согнуться. Чужое плетение из непонятной школы: давило ровно настолько, чтобы ты начал тратить силы на удержание себя.

Я не дал им удовольствия увидеть, как меня ведёт.

Чуть сместился, шаг вбок — и давление соскользнуло. Якорь внутри ударил один раз, коротко, как напоминание: стой ровно. Доспех ответил тихим светом по внутренней кромке — не вспышкой, а тонкой плёнкой.

А потом пришло железо.

Копья — сразу три — попытались взять меня в «вилку», щиты сдвинулись, чтобы зажать. Слишком грубо. Слишком уверенно, что число решает.

Я встретил первый выпад клинком, не силой — углом. Чужой металл соскользнул, ушёл в землю. Второй копейщик получил по древку — коротким ударом, и его оружие треснуло, будто было сухим. Третий попытался ударить в корпус — и вот тут доспех щёлкнул по-настоящему: удар погас, как если бы кто-то стёр его ластиком.

Я не пошёл вперёд.

Не сразу.

Стая хочет, чтобы ты двигался, чтобы разорвал дистанции, чтобы открыл спину. Я остался на месте, делая минимум. Повернулся плечом, шаг — полшага — и ещё один. Не танец. Экономия.

Рядом свистнуло.

Тонкая, почти невидимая нить — как леска — попыталась обвязать запястье. Это было опаснее копий: не убить, а обездвижить. Я дёрнул рукой — и нить упёрлась в клинок, как в стекло. Леска вспыхнула и рассыпалась искрами.

Сзади кто-то выдохнул раздражённо. Значит, маг поддержки.

Значит, уже есть цель.