Евгений Аверьянов – Меченные (страница 57)

— Переждать, — я кивнул в сторону портала-окна. — Забейся куда-нибудь в пещеру, под камень, подальше от всего этого. Посиди тихо. А я посмотреть шоу. Оно, думаю, будет… масштабным.

Я не издевался. Ирония — да, но без злобы. Я действительно не хотел сейчас тратить на него ни силы, ни внимание. У меня впереди был Абсолют. И всё, что это за собой тянет.

Меченный нахмурился.

— Ты… предлагаешь мне спрятаться? — в его голосе появилась нотка злости. — После того, что ты устроил?

— Я не устраивал, — честно ответил я. — Это не я придумал правила. Просто оказался в кадре.

Он сделал шаг вперёд. Медленно. Проверяя.

— Это из-за тебя, — сказал он уже жёстче. — Ты — причина. Ты вмешался. Ты нарушил баланс.

— Баланс, — я усмехнулся. — Хорошее слово. Очень удобное. Им обычно прикрывают всё, что не хотят объяснять.

Я развёл руки, показывая, что оружие пока опущено.

— Серьёзно. Мне сейчас не до тебя. Хочешь жить — уйди. Не хочешь — это уже твой выбор.

Он смотрел на меня несколько секунд. Долго. Слишком долго для человека, который действительно готов отступить.

Я видел, как у него в голове складывается картина. Не юмор. Не предложение. А оскорбление. Он не умел воспринимать такие варианты. В его системе координат либо ты охотник, либо цель. Либо приказываешь, либо подчиняешься. Всё остальное — ошибка.

— Ты считаешь меня слабым, — сказал он тихо.

— Нет, — ответил я сразу. — Я считаю тебя лишним.

И вот тогда он решился.

Якорь у него стабилизировался мгновенно. Как будто он наконец нашёл точку опоры. Энергия пошла ровным, плотным потоком, без всплесков. Он был хорош. Действительно хорош.

Глава 23

Меченный не стал говорить больше ни слова.

Первый удар был точным. Не пробным. Не демонстративным. Он бил так, как бьют, когда хотят закончить быстро. Я принял его на доспех, позволив силе уйти в землю. Песок под ногами взорвался волной, но я устоял.

— Плохо начинаешь, — заметил я, смещаясь вбок.

Он не ответил.

Мы закрутились почти сразу. Без пауз, без красивых стоек. Враг работал чисто, экономно, без лишних движений. Видно было — опыт. Не тренировочный, не показной. Боевой.

Но я был уже не тем, кого он ожидал.

Последний бой дал мне достаточно времени восстановиться. Не полностью, но достаточно, чтобы тело снова слушалось, а якорь — не запаздывал. Я не лез вперёд. Я читал. Проверял. Запоминал.

Он атаковал сериями — две короткие, одна длинная. Я принимал, гасил, смещался. Несколько раз он попытался зацепить меня плетением. Я доверился доспеху. Он не подвел.

Минуты тянулись. Для него — слишком долго.

Я видел, как он начинает нервничать. Не из-за усталости — из-за отсутствия результата. Он привык, что такие схватки решаются быстрее. Что противник либо ломается, либо отступает.

Я не делал ни того, ни другого.

Когда он в очередной раз пошёл в атаку, я позволил ему приблизиться. Чуть больше, чем нужно. И в момент, когда он вложился в удар, я шагнул навстречу, сбивая ему баланс плечом, и ударил по суставу.

Он упал на колено, скорее от неожиданности, чем от боли. Я сразу же перехватил его руку, провернул, выбивая оружие, и поставил колено ему между лопаток, фиксируя.

Он дёрнулся — сильно, яростно. Я держал.

— Всё, — сказал я спокойно. — Хватит.

Он замер. Не потому что не мог двигаться — мог. Но понял, что дальше будет хуже.

Я отпустил давление и отошёл на шаг, оставляя ему пространство.

— Сдаёшься? — спросил я без нажима.

Он тяжело дышал. Секунду. Две. Потом медленно кивнул.

— Формально… да, — сказал он сквозь зубы.

Я кивнул в ответ.

— Вот и хорошо.

Я развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. У меня действительно не было времени.

И почти дошёл до границы зоны, когда якорь кольнул. Лёгко. Предупреждающе.

Я остановился.

Развернулся.

И увидел, как он поднимается, уже не глядя на меня — его взгляд был направлен внутрь себя.

Ну конечно… — пробормотал я.

Он поднял на меня глаза — и в них уже не было ни сомнений, ни логики. Только жажда.

— И чего это я такой добрый и доверчивый стал… — вздохнул я, активируя защитные контуры.

Меченный стоял уже ровно. Без той усталости, без той злости на себя, которую я видел секунду назад. Он держал в пальцах маленькую сферу — размером с крупную ягоду, тёмную, матовую, будто выточенную из угля. И от неё тянуло настолько плотной энергией, что воздух вокруг казался густым.

Он посмотрел на меня, чуть прищурившись, и даже не попытался что-то сказать. Просто закинул сферу в рот и проглотил.

Секунду ничего не происходило.

А потом мир вокруг него как будто получил пощёчину.

Энергия вырвалась наружу всплеском, который я почувствовал не только ментально, но и физически. Не как от реактора: там поток ровный, пусть и тяжёлый. Здесь — грязная, нестабильная сила, которая не знает меры и не любит хозяина так же, как жертву.

Песок под ногами зашевелился, поднялся мелкими фонтанчиками, будто кипел. Воздух стал сухим и колючим, как стеклянная пыль. Вокруг Меченного вспыхнули рваные контуры — не щиты и не заклинания в привычном смысле, а как будто сама реальность пыталась удержать его в рамках, но не справлялась.

Я посмотрел на него и поймал себя на странном чувстве: он сейчас сильнее, чем секунду назад. Но не потому, что стал лучше. Потому что стал хуже. Намного хуже.

— И чего это я добрый стал… — пробормотал я с усталым раздражением и поднял руку.

Доспех отозвался сразу. Ощущением, что он собрался. Как зверь, который понял: сейчас будет удар.

Меченный двинулся первым.

Он не рванул прямо — он сместился вбок, почти телепортом. Это было похоже на рывок, словно он прорвал ткань пространства локтем. Оставил за собой тонкую, едва заметную трещину в воздухе.

И ударил.

Я успел поднять щит — плотный, короткий, рассчитанный на один удар. И всё равно меня откинуло на два шага, будто меня пнула электричка.

Щит не лопнул, но вдавился. Удар частично прошёл, отдаваясь в груди тупым звоном. Я на мгновение потерял возможность нормально дышать, как бывает после сильного удара по ребрам — вроде цел, а вдохнуть сложно.

Меченный улыбнулся. Не радостно. Не зло. Просто как человек, который наконец почувствовал превосходство.

— Вот теперь ты разговариваешь ка положено, — сказал он, и голос его звучал иначе. Глубже. Хриплее. С примесью чего-то чужого.

— Я и раньше мог, — ответил я и поднял второй щит, на этот раз — с разделением нагрузки, чтобы отдача не шла одним ударом.

Он не стал ждать.