Евгений Аверьянов – Меченные (страница 55)

Реактор в ответ ровно загудел. Как будто согласился.

Глава 22

Я поднялся, пошатываясь, подошёл к кругу и ещё раз проверил контуры. Линии держались. Руны не выгорали. Узел сопряжения работал, ядро сидело «на месте», и система, похоже, его приняла.

Это было самое главное.

Я постоял несколько секунд, прислушиваясь. Реактор давал устойчивый фон. Такой, с которым можно работать дальше.

Я отвернулся и пошёл к выходу из зала, чувствуя, как внутри медленно возвращается нормальная злость. Не на врагов. На ситуацию.

Три из четырёх.

Остался один.

И вряд ли он будет проще.

Я сел у стены реакторного зала так, будто меня туда кто-то аккуратно поставил. Спина упёрлась в холодный камень, и это было единственное приятное ощущение за последние часы.

Доспех щёлкнул где-то на плечах, как будто тоже выдохнул. Не разомкнулся — просто перестал напрягаться. Я вытянул ноги, посмотрел на носки сапог и поймал себя на странной мысли: я снова в подземелье, где меня хотят убить, и это выглядит почти уютно. Видимо, у меня уже своя шкала нормальности.

Отдыхать долго я не собирался. И не потому что «нельзя расслабляться». Потому что я физически чувствовал: времени нет.

Я закрыл глаза на пару секунд, прислушался к якорю. Он работал нормально, но ощущение было… как после сильного удара по голове. Снаружи вроде бы всё на месте, а внутри ещё качает. Каждое движение мысли давалось с лёгкой задержкой, будто мозг подгружается.

И вместе с этим — фон.

Не тот, что в зале. Не давление ядра. Не шум реактора. А чужое внимание.

Оно появилось не сразу. Сначала — как слабый зуд между лопаток, где сложно дотянуться и почесать. Потом — как ощущение, что в темноте кто-то встал и молча смотрит в твою сторону. Не приближается, не угрожает. Просто фиксирует: ты здесь.

Я понял, что система заметила активацию.

Нечто вроде ощущения, когда на улице резко меняется погода — ещё солнце, но воздух уже другой. Ветер другой. Запах другой. И ты знаешь: через минуту накроет.

Я вытащил из кольца флягу, сделал глоток. Вода была тёплая и на вкус отдавалась металлом. Я посмотрел на неё с упрёком, будто она могла стать холодной от стыда, и снова убрал.

Я провёл пальцами по камню у стены. Камень был гладкий, но с едва заметной насечкой — древние метки, которые когда-то имели смысл. Сейчас смысл был один: город жил. Его выключили, но он остался живой. И я только что включил кусок этого механизма обратно.

Естественно, это кому-то не понравится.

Я снова почувствовал это внимание — уже сильнее. Словно где-то наверху кто-то повернул голову. Не быстро. Уверенно. И теперь смотрит прямо сюда, через слои песка и камня, через мёртвые коридоры.

Ну давай. Смотри.

Я не стал подниматься сразу. Дал себе ещё несколько дыханий. Медленных, ровных. Проверил тело: рана затянулась, но внутри всё ещё саднило. Не боль — напоминание. Проверил якорь: стабилен, но ресурсы не бесконечны. Доспех в порядке

Страха не было. Было раздражение и концентрация. И где-то глубоко — знакомое чувство, которое я обычно ловлю перед крупной дракой: сейчас начнётся этап, где нельзя ошибаться.

Я поднялся. Медленно. Спина хрустнула, и я тихо выругался — не из пафоса, а потому что хруст был реально громкий. Смешно: я могу запускать реакторы, резать червей и таскать ядра, но суставы всё равно живут своей жизнью.

Я посмотрел на реактор в последний раз.

Он гудел. Работал. Держал контуры.

Поле подготовлено.

Я не победил. Просто сделал так, чтобы потом можно было хотя бы не умереть сразу.

И это, если честно, уже неплохой результат.

Песок под ногами был тёплый, но не тот «приятный тёплый», который бывает на пляже, где рядом вода и люди. Здесь он был как нагретый металл: трогаешь — не обжигает, но напоминает, что если задержишься, станет хуже.

Я шёл к четвёртому городу.

Не бежал. Не телепортировался. Не делал вид, что я тень в ночи. После третьего реактора я слишком хорошо понимал: если я начну дергаться, мир это почувствует раньше, чем кто-либо другой.

Да и смысла уже не было.

Внутри было спокойно. Даже не «спокойно»… скорее, привычно. Как будто я вернулся к режиму, который всегда был моим: один, цель понятна, лишних вопросов нет, вокруг — пустыня и чужие правила.

А вот мир… мир был странный.

Он «напряжён» — это самое точное слово. Не угрожающий, не злой. Напряжённый, как воздух перед грозой, когда ты ещё не видишь молнии, но кожа уже понимает, что сейчас что-то случится. Я не мог это объяснить нормальным человеческим языком, потому что ощущение появилось где-то в подсознании и ещё до конца не сформировалось.

Якорь… он будто стал чувствительнее после реакторов. Или я просто начал слышать то, что раньше списывал на шум.

Фон был нестабилен. Не как на полях магических баталий — там всё обычно грязно: обрывки, следы, остаточные импульсы. Здесь нестабильность была «системной». Как будто сам мир постоянно пробует на прочность собственные швы.

Порталы вокруг реагировали быстрее обычного. Я шёл и ловил боковым ощущением: где-то вдалеке на секунду вспухает пространство, как пузырь под кожей, потом схлопывается. Где-то ещё — короткий «щелчок», будто кто-то тронул струну, но не дал ей зазвучать. Раньше такие мелочи были фоном, сейчас они словно стали ближе.

И это было не потому, что я вдруг стал сильнее чувствовать. Это было потому, что мир стал громче.

Я не маскировался. Совсем.

Пару дней назад я бы автоматически погасил следы, зеркалами закрыл ядро, сделал себя пустым местом. Сейчас — нет. Во-первых, после убийства пятёрки Меченных это было уже бессмысленно. Во-вторых, я устал играть в «а вдруг меня не заметят».

Если кто-то захочет меня остановить — он сделает это напрямую. Без танцев. Без патрулей «для галочки». Без этих тканевых ребят, которые ходят кругами и делают вид, что контролируют пустыню.

Я шёл экономно. Дышал ровно. Старался не тратить лишнюю энергию на мелочи. Не потому, что мне было жалко. Потому что впереди — четвёртый объект. Четвёртый город. Четвёртый реактор.

А всё, что было до этого, уже показало: чем дальше, тем дороже.

Я поймал себя на раздражении. Не злости — именно раздражении, как на плохую погоду или на камень в ботинке.

Каждый следующий город дороже предыдущего.

В плане времени, нервов и ресурсов. В смысле того, что после каждого «успешно» ты становишься чуть более уставшим, а мир — чуть более внимательным к тебе.

И самое смешное — я не мог остановиться.

Потому что остановка здесь равна проигрышу. Не моему лично — Земли. Того, что я оставил за спиной.

Я представил, как это выглядит со стороны. Условный «высший» или «старший», кто бы они там ни были, смотрит на карту — и видит: один человек, не самый удобный, запускает древние реакторы, а вокруг уже начинается шевеление. И у этого «старшего», нет желания разбираться, понимать каждую "букашку", ему необходимо убрать раздражитель.

Вопрос только — как.

Я снова посмотрел на пустыню. На горизонте дрожал воздух, размазывая линию земли. Песок всё так же тихо пересыпался под ногами. Редкие камни торчали из барханов, как кости. Пара мелких монстров мелькнула вдалеке — голодные, мелкие, даже подходить не решились. Они чувствовали не меня — чувствовали фон. И правильно делали.

Я поймал вторую мысль — уже с насмешкой над собой:

Интересно, сколько ещё таких «объектов» они закопали?

Сколько городов. Сколько реакторов. Сколько систем, которые должны были работать… и почему-то не работают.

И почему в каждой истории обязательно находится какой-нибудь умник, который решает, что лучше спрятать проблему под песок, чем решить её нормально.

Я даже усмехнулся. На секунду стало легче.

Потом якорь дернулся.

Не болью — сигналом. Резким. Я остановился не сразу, а через шаг, потому что привычка — закончить движение, а потом реагировать.

Впереди что-то изменилось.

Пространство… словно треснуло. Ненадолго, на мгновение. Но достаточно, чтобы я понял: это не очередной «щелчок» портала где-то в стороне. Это ближе. Это значимее. Нечто крупное.

Я вдохнул. Медленно.