Евгений Аверьянов – Меченные (страница 51)

Судороги были неконтролируемыми. Это было не боевое движение и не агрессия — скорее спазмы. Реакция организма, который проглотил нечто, с чем не знает, что делать.

Магия вокруг была нестабильной. Не «фонит», не «давит» — именно рвётся. Потоки шли рваными импульсами, сталкивались друг с другом, создавали локальные завихрения. В нескольких местах я заметил, как камень просто рассыпается в пыль без видимой причины — энергия проходила сквозь него, не считая нужным взаимодействовать с материей.

Я сделал несколько шагов вперёд, осторожно, выбирая путь между обломками. Доспех отозвался лёгким гулом — защита подстраивалась под хаотичный фон, но делала это без энтузиазма. Здесь всё было слишком… неправильным.

Червь меня заметил не сразу.

Он был занят собой. Его голова — если это вообще можно было назвать головой — находилась в противоположной части пещеры. Огромная, клиновидная, покрытая теми же слоями брони, она периодически билась о камень, оставляя в нём глубокие трещины. Из пасти вырывались вспышки энергии, не оформленные в заклинания, просто выбросы — как если бы кто-то пытался выдохнуть огонь, не понимая, как работает дыхание.

Я остановился на безопасном расстоянии и просто посмотрел.

Да, сомнений больше не было.

Он сожрал ядро.

Не «подключился», не «использовал». Именно сожрал, словно это обед. И теперь ядро работало внутри него, не находя выхода, не имея системы отвода, не будучи встроенным ни в какую структуру. Энергия искала путь и не находила.

Поэтому червю было плохо.

Очень плохо.

— Ну ты и идиот, — сказал я вслух, без эмоций, скорее констатируя факт. — Сожрал, а переварить не можешь.

Мой голос утонул в гуле пещеры, но червь всё равно отреагировал.

Его тело дёрнулось сильнее обычного. Несколько сегментов резко сжались, затем распрямились, будто он пытался свернуться в узел и тут же передумал. Свет внутри него вспыхнул ярче, и на мгновение я увидел чёткий контур — плотный, геометрически правильный объект где-то глубоко внутри, ближе к центру массы.

Ядро.

Оно было там. Я чувствовал его не только якорем — всем телом. Давление стало ощутимым, будто воздух в пещере стал гуще. Мысли начали слегка «плыть», но пока в допустимых пределах.

Червь повернул голову.

Медленно. Тяжело. Словно каждый градус поворота давался ему с усилием. Его «глаза» — если эти светящиеся разломы в броне можно было так назвать — сфокусировались на мне. Взгляд был не осознанным, но направленным. Инстинкт. Источник раздражения. Что-то, что можно попытаться уничтожить.

Он издал звук.

Не рёв и не визг — низкий, протяжный гул, от которого задрожали стены. Камень посыпался с потолка, мелкие обломки застучали по полу. Энергия внутри него снова вспыхнула, но теперь более направленно, словно организм попытался использовать её как оружие.

Я сделал шаг в сторону, когда поток света ударил в то место, где я стоял секунду назад. Камень там просто исчез, превратившись в облако мелкой пыли, которое тут же разметало ударной волной.

— Ясно, — пробормотал я. — Значит, и магией плюёшься.

Глава 20

Червь двинулся.

Не быстро — ему мешали собственные размеры и судороги, — но масса компенсировала всё. Пол пещеры дрогнул, когда он пополз в мою сторону, сминая камень, оставляя за собой глубокую борозду. Его тело било по стенам, обрушивая новые куски породы, и каждый такой удар сопровождался вспышкой света изнутри.

Это не был «босс». Не охранник. Не продуманная система защиты.

Это была катастрофа, которая ещё не поняла, что уже происходит.

Я сжал клинок, проверил стойку, выровнял дыхание.

Магию я по-прежнему не трогал. Не потому, что не мог — потому что не хотел. Здесь она могла сыграть злую шутку. Ядро внутри червя реагировало на любой энергетический импульс, и усиливать этот бардак — плохая идея.

Сначала нужно было понять, как он вообще двигается. Где замедляется. Где теряет контроль.

Червь снова дёрнулся, и свет внутри него вспыхнул так ярко, что на мгновение вся пещера стала белой.

А потом он рванул вперёд, неуклюже, с яростью существа, которому больше больно, чем страшно.

Я отступил, скользя по камню, чувствуя, как вибрация проходит через подошвы, через кости, поднимается к якорю. Давление росло. Не критично. Пока.

— Ладно, — сказал я тихо, больше себе, чем ему. — Посмотрим, сколько ты ещё протянешь.

И приготовился к бою с существом, которое уже проиграло — просто ещё об этом не знало.

Червь пошёл на меня так, будто хотел не убить, а просто стереть с камня — вместе с воздухом, в котором я стою. Масса двинулась вперёд, и пещера ответила гулом. Пыль поднялась с пола, мелкие камни подпрыгнули и покатились, как горох по столу. Внизу, под подошвами, дрожь была не от страха — от того, что подо мной двигалось нечто слишком большое, чтобы быть живым в привычном смысле.

Я не побежал. Смысл? Он всё равно перекрывает пространство одним движением. Я только сместился в сторону и чуть назад, чтобы не оказаться перед самой мордой, когда она ткнётся в камень.

Червь ударил.

Его «голова» прошла по камню, как таран. Там, где секунду назад была ровная поверхность, осталась борозда глубиной в человеческий рост. В воздух ударила волна пыли, и вместе с ней — вспышка энергии, резкая, как выстрел. Я почувствовал это ещё до того, как увидел: ядро внутри него дёрнулось, и магия выплеснулась наружу, не находя канала.

Я поднял щит — простой, без изысков. Не купол, не сложная конструкция, а плотная плита энергии между мной и тем, что летит. Щит вспыхнул, когда по нему ударило. Не огнём и не молнией — чем-то, что вообще не было стихией. Просто плотная энергия, вырванная из реактора и брошенная в пространство.

Щит выдержал, но меня откинуло на шаг. И вот это было неприятно: не сама атака, а ощущение, что удар «не проникает» — он давит, как пресс.

— Отлично… — пробормотал я, сжимая рукоять клинка. — Даже плевки у тебя дорогие.

Червь снова дёрнулся. Свет внутри его тела пошёл волной, и на секунду у меня перед глазами всё поплыло — будто воздух стал жидким. Пространство чуть выгнулось, как линза, и я понял, что ядро влияет не только на магию, но и на ткань вокруг. Не осознанно. Просто плотность энергии такая, что мир рядом с ним ведёт себя хуже, чем рядом со мной при смещении.

Я сделал два быстрых шага по дуге, стараясь держаться сбоку. Если у него вообще есть слабое место, то оно не там, где броня и пасть. Оно там, где тело вынуждено изгибаться. Где есть суставы, сегменты, стыки.

Червь попытался развернуться — и вот тут я увидел шанс. Когда он поворачивал, несколько сегментов раскрылись, броня разошлась на долю секунды, и между пластинами мелькнула более мягкая ткань. Туда и нужно.

Я рванул вперёд.

Не героически, не красиво — просто резко. Вскочил на обломок камня, оттолкнулся, и вонзил клинок в щель между пластинами, когда червь проходил рядом. Лезвие вошло с сопротивлением, как в плотную резину, и тут же ударило жаром. Не огнём — внутренним светом, который шёл из глубины.

Червь вздрогнул. Его тело дёрнулось, и меня едва не сбросило. Я выдернул клинок и отпрыгнул назад, пока сегмент не сомкнулся и не прижал меня к камню.

Рана не кровила. Она светилась.

Это уже было подозрительно. Плоть вокруг разреза не пыталась закрыться — она будто обугливалась изнутри и тут же трескалась. Значит, ядро не «лечит» его. Оно жжёт. Просто червю всё равно, потому что боль для него — фоновый шум.

Он ответил сразу.

Из пасти вырвался поток энергии. Не струя и не луч. Скорее, выброс, как если бы кто-то плеснул ведро кипятка в воздух. Пространство перед ним заискрило, камень начал плавиться, и по полу побежали трещины.

Я снова поднял щит, но этого было мало. Я почувствовал, как удар пытается «обойти» защиту, как будто энергия ищет путь вокруг щита. Пытается проникнуть сквозь мельчайшие бреши. Она давила на всё сразу.

Пришлось добавить ещё слой. Второй щит — не поверх первого, а смещённый, чтобы создать промежуток и рассеять давление. Это было уже затратнее. Якорь отозвался тяжёлым ударом, и у меня в висках закололо.

— Ладно, — сказал я вслух, хотя никто меня тут, кроме червя, не слушал. — Будем считать, что экономия закончилась.

Червь пошёл на сближение.

Он не пытался «прицелиться». Он просто двигался туда, где я есть, и всё вокруг превращал в проблему. Камень под ногами дрожал, обломки падали сверху, воздух был набит пылью, которая мешала видеть. Я слышал не только гул, а как пещера ломается.

Я сместился вправо, потом влево, потом снова вправо, и каждый раз червь пытался развернуться, но поворот давался ему тяжело. Он был огромным и в тесной пещере не мог разогнаться нормально. Это плюс. Но минус в том, что он не обязан попадать точно — достаточно просто оказаться рядом.

Я поймал момент, когда монстр снова раскрывает сегменты при повороте, и ударил по тому же месту, но глубже. Клинок вошёл, я провернул рукоять, расширяя разрез, и в этот момент червь дёрнулся так, что меня повело. Лезвие застряло на секунду, и я ощутил, как броня пытается сомкнуться на клинке.

Пришлось бросить.

Да, бросить клинок. Не выдернул, не спас. Просто отпустил, потому что если бы я потянул — сам застрял бы между сегментами.

Я отскочил, выдохнул, и почувствовал раздражение. Не злость, а именно раздражение — как от того, что инструмент сломался в самый неподходящий момент.