Евгений Аверьянов – Меченные (страница 47)

Я не побежал за ним. Наоборот. Сделал пару шагов в сторону, встал на более плотный участок — там, где под песком торчал старый каменный обломок. В пустыне такие места выдают себя: песок там ложится чуть иначе, и звук шагов другой.

Я дождался.

След под песком развернулся и пошёл на меня, ускоряясь. Он собирался выскочить снизу.

Я чуть присел, как перед прыжком, и в момент, когда песок «вспух» — ударил вниз, в точку появления, всем весом тела, вкладывая плечи, спину, ноги.

Клинок вошёл между сегментами почти по рукоять.

Червь вылетел из песка, уже подбитый, и рухнул на бок. Он пытался свернуться, но движение стало рваным. Я не стал любоваться.

Сменил клинок — этот уже «устал», лезвие пошло мелкими зазубринами от панциря. Вытащил второй, более толстый, больше похожий на тесак.

Подошёл ближе и начал работать методично: стык — стык — основание головы — снова стык. Не красиво. Но эффективно.

Червь дёргался, пытался зацепиться, один раз даже почти достал меня крючьями, но доспех подстраховал, а я удержал ритм.

Через минуту его движения стали редкими. Потом — единичными. Потом он просто лежал, тяжело подрагивая, как огромная рыба на берегу.

Я выдохнул и отступил на два шага.

— Всё? — спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

Песок под ногами дрогнул снова.

Не один. Два.

Я даже не удивился. В этой пустыне всё делается просто: если где-то можно пожрать — туда приползут ещё.

Первый новый след появился справа. Второй — слева, чуть дальше. Они не выскакивали одновременно. Они учились. Ждали момент.

— Молодцы, — пробормотал я. — Согласованность — это редкость.

Я не стал стоять между ними, как дурак. Рванул к мёртвому червю, использовал его тушу как барьер. Панцирь — отличный щит, если правильно поставить.

Правый выскочил первым. Голова ударила в тушу, пытаясь протолкнуть её и достать меня. Я ударил по стыку у основания головы — раз, два, три. Он дернулся, но не остановился.

Левый выжидал. Он не пытался атаковать «в лоб». Он шёл глубже под песком, пытаясь выйти сзади.

Я услышал это по дрожи. Тонкая вибрация, другой рисунок. Он шёл в обход.

— Ага, — сказал я. — Вот это уже интереснее.

Я оттолкнулся и перескочил через тушу мёртвого червя, оказываясь с другой стороны, чтобы не дать левому выйти мне в спину. Правый в этот момент ударил хвостом — песок взорвался, меня посекло мелкими камнями, но это было ерунда.

Я сделал то, что обычно не люблю: резко ударил по песку ногой, специально дав сильную вибрацию. Пусть левый думает, что я здесь, ближе.

Левый выскочил слишком рано. Его голова прорвала песок на полметра левее, чем нужно.

Я поймал этот момент и ударил сверху вниз, не пытаясь пробить панцирь, а целясь точно в стык. Лезвие вошло, и червь дёрнулся.

Правый в этот момент наконец протолкнул тушу мёртвого и пошёл на меня.

Вот теперь было весело: два червя, один подбитый, второй целый, и я между ними, с песком, который предательски скользит под ногами.

Массовую магию я всё равно не стал включать. Слишком дорого. Слишком шумно. И главное, что самое сложное впереди.

«Магию оставлю для тех, кто сможет сопротивляться физике», — напомнил я себе и почти улыбнулся. Потому что мысль была правильной, а правильные мысли в бою иногда заменяют половину заклинаний.

Я сменил клинок ещё раз — взял короткий, удобный для тесной работы. И начал двигаться так, чтобы черви мешали друг другу.

Правый атаковал широкой дугой, пытаясь снести меня телом. Я ушёл внутрь дуги, подставив под удар подбитого левого. Правый врезался в него боком, панцири скрипнули, песок взлетел.

Левый, даже раненый, отреагировал инстинктивно — попытался укусить того, кто его ударил. Крючья щёлкнули по панцирю правого, не пробив, но отвлекая.

Мне этого хватило. Я шагнул к правому и всадил клинок в стык у основания головы. Потом — ещё раз.

Он взвыл, вибрируя, попытался уйти в песок, но я удержал его на поверхности, работая по слабым местам. Это было как расковыривать старую броню ножом: долго, неприятно, но если знаешь, куда давить — получается.

Правый всё-таки ушёл вниз, но оставил за собой след крови. Монстр не мог спрятаться полностью — ему нужно было время восстановить контроль над телом.

Левый в этот момент попытался подняться и снова ударить. Я не стал затягивать. Подошёл ближе и ударил уже не в стык, а в «горло» — там, где панцирь тоньше.

Клинок вошёл на ладонь.

Левый дёрнулся один раз. Второй. Потом застыл.

Я вытащил лезвие и отступил.

Остался один — правый. И он был где-то под песком, раненый, злой, но ещё опасный.

Я не стал ждать, когда он выберет момент. Я сам выбрал момент.

Побежал — не быстро, просто ровно — к месту, где под песком торчал большой каменный обломок. Там песок был плотнее, и червю сложнее выскочить точно под ногами.

След под песком пошёл за мной, ускоряясь. Враг хотел перехватить.

Когда он приблизился, я резко остановился и сделал шаг в сторону, оставляя прямую линию.

Червь выскочил там, где я должен был быть.

Я оказался сбоку и ударил всем весом, используя инерцию его собственного рывка. Клинок вошёл глубоко. Панцирь треснул по стыку, как старая керамика.

Червь попытался сомкнуть пасть, но я уже ударил повторно — ниже, туда, где крючья крепились к мышце. Лезвие застряло. Пришлось выдёргивать с усилием, и в этот момент червь ударил хвостом.

Меня снесло. Я упал на бок, песок набился в рот. На секунду в голове звякнуло так, будто кто-то ударил по колоколу.

Я перекатился, поднялся на колено, сплюнул песок.

— Да ладно… — выдохнул я. — Я же сказал: не обольщайся.

Доспех выдержал, но отдача снова не радовала. Рёбра ныло, плечо горело.

Червь снова попытался уйти в песок, на второй круг. Я не дал.

Схватил один из оставшихся клинков, не пытаясь разрубить, а как штырь и вогнал его в стык, фиксируя сегмент. Панцирь скрипнул. Червь дёрнулся, но теперь его тело было зафиксировано на поверхности.

Я использовал это. Подошёл ближе и начал резать стыки один за другим, как мясник, который знает своё дело.

Панцирь довольно крепок, но внутренности — нет. Кровь хлестала тёмной струёй, песок вокруг превращался в вязкую грязь.

Червь дёргался всё слабее.

В какой-то момент он попытался ещё раз ударить хвостом, но хвост уже не слушался. Сегменты работали с задержкой, как сломанный механизм.

Я поднял клинок выше и ударил в основание головы — туда, где уже пробивал в первый раз. Один удар. Второй. Третий.

Голова дернулась и повисла.

Червь ещё секунд десять пытался «жить» — тело сокращалось, песок шевелился. Потом всё стихло.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на три туши.

Три огромных червя. И ни одного нормального трофея, кроме грязи и понимания, что эта территория не просто завалена. Она жива. И ей не нравится, что я тут хожу.

Я вытер лезвие о панцирь, сменил клинок на новый — чисто по привычке, чтобы не остаться с поломанной сталью на следующем участке.

Я посмотрел в сторону завалов, где должен быть вход. Песок там всё ещё иногда дрожал — слабее, но дрожал.