Евгений Аверьянов – Меченные (страница 45)

Рез по плечу — пусть и неглубокий, но неприятный. Он отдёрнулся, открыв бок.

Удар в бок — он принял, но доспех у него там не спас.

Ещё один рез по бедру — он пытался уйти, но запоздал на полдыхания.

Раны накапливались. Он уже не мог делать вид, что это «ничего». Его дыхание стало рваным. Он всё чаще перехватывал воздух.

Он начал злиться сильнее.

И злость у него была не на меня. На ситуацию.

На то, что он — охотник, который пришёл закрыть «дыру», а в итоге стоит тут, истекает кровью и понимает, что его держат на коротком поводке.

Он резко отступил, попытался зайти сбоку — я не дал. Я повернулся всем корпусом, заставив его снова работать силой, а не углами.

Он ударил — я принял. Доспех гасит. Отдача в кости, в зубы, в голову. Неприятно. Но я держусь.

Я ответил — и попал.

Не клинком. Кулаком. По лицу. Прямо. Плоско. Не «правильно», а как бьют, когда надо остановить.

Он пошатнулся.

И вот тогда пришло понимание: я не «выровнял» бой.

Я начал доминировать.

Он это понял тоже. И в этот момент в нём что-то сломалось окончательно. Меченный потерял уверенность.

Его движения стали чуть резче, чуть менее экономными. Он начал пытаться «продавить», вместо того чтобы контролировать. А это — подарок.

Потому что продавливание всегда открывает тебя.

Я поймал его на очередной излишней попытке усилиться — он на секунду отвлёкся, будто снова ударился о невидимую стену. И я атаковал.

Сблизился, прижал, ударил рукоятью в ключицу, тут же срезал по запястью.

Он отскочил, глядя на меня уже не как на добычу.

Как на проблему.

А я стоял и дышал ровно. Насколько мог. Якорь всё ещё не восстановился полностью, тело болело, ребра напоминали о себе каждым вдохом, но главное было сделано: я забрал у него главное оружие.

Уверенность, что он здесь хозяин.

И теперь всё дальше будет только хуже. Для него.

Я сделал шаг вперёд, и он впервые не пошёл навстречу. Меченный снова отступил — совсем немного, но достаточно, чтобы я понял: да, вот так.

Доминирование больше не спорное.

Теперь оно моё.

Он стоял неровно. Не падал — именно стоял, цепляясь за землю так, будто она могла его удержать. Правая рука висела бесполезно, левая ещё пыталась держать клинок, но это было больше привычкой, чем реальной угрозой. Дыхание сбивалось, каждый вдох отдавался хрипом, который он уже не контролировал.

Я не спешил.

Не потому, что хотел поиграть. Просто не видел смысла торопиться. Этот момент был не про бой — бой закончился несколькими ударами раньше. Это был разговор. Последний.

— Ты думаешь, что выиграл, — сказал он, наконец подняв на меня взгляд. Глаза у него всё ещё были ясные. Не безумные. Уставшие. — Но ты просто отсрочил неизбежное.

Я пожал плечами.

— Мне этого достаточно.

Он усмехнулся, криво, болезненно.

— За мной придут другие. Не такие, как я. Не такие, как та пятёрка. Ты уже это понял, да?

— Догадываюсь, — ответил я. — У вас вообще с этим хорошо. Всегда кто-то «другой», «старший», «настоящий».

Он закашлялся, сплюнул кровь в песок.

— Ты не понимаешь масштаб. Мы — фильтр. Мы — первый слой. Те, кто выше… они не разговаривают.

— Зато вы болтаете за всех, — заметил я. — Удобно.

Он посмотрел на меня внимательно. Не с ненавистью. С интересом. С тем самым интересом, который у них появляется, когда они оценивают, стоит ли объект дальнейших затрат.

— Тебе не дадут вырасти, — сказал он тихо. — Ты слишком заметен. Слишком… неправильный. Ты не вписываешься.

— А я и не собирался, — ответил я.

Он нахмурился.

— Ты думаешь, что можешь воевать со всей системой?

— Нет, — честно сказал я. — Я думаю, что могу сделать её жизнь неудобной.

Это его задело. Не слова — интонация. Отсутствие пафоса. Отсутствие страха. Он ожидал вызова, угроз, красивых речей. А получил бытовую констатацию.

— Ты умрёшь, — сказал он. — Не сегодня. Не от меня. Но умрёшь.

Я кивнул.

— Возможно. Но пока я жив — вы будете приходить ко мне. А не наоборот.

Он молчал несколько секунд, собираясь с силами.

— Знаешь, — сказал он наконец, — тебе давали шанс. Редко кто его получает.

— Я человек гостеприимный, — ответил я спокойно. — Но если гости приходят с ножом — я отвечаю взаимностью.

Он закрыл глаза. Не в отчаянии. Скорее с усталостью.

Решение уже было принято. Давно. Ещё до того, как он вышел из тени. Просто сейчас оно оформилось окончательно.

Я сделал шаг вперёд.

Не стал тянуть.

Не стал искать эффектный момент. Не стал ждать, пока он скажет что-то ещё. Всё важное он уже сказал. Всё лишнее — не имело значения.

Удар был быстрым.

Без замаха. Без выкрика. Без эмоций.

Клинок прошёл там, где шея встречается с ключицей, ровно, чисто, как по учебнику, который никто из нас не открывал, но оба знали наизусть. Голова отделилась от тела почти без сопротивления. Тело ещё секунду стояло, будто не веря, что всё уже произошло, а потом осело в песок.

Якорь погас мгновенно.

Не было вспышки. Не было выброса. Просто — щёлк. Как если бы кто-то закрыл файл, снял процесс с выполнения и освободил ресурсы. Фон вокруг на мгновение стал чище. Тише.

Я поморщился.

Не от брезгливости. От привычного ощущения — тело не успевает за происходящим, а разум уже ушёл дальше. Это всегда раздражает.

Я вытер клинок о его плащ, машинально, без злобы. Осмотрелся.