Евгений Аверьянов – Меченные (страница 44)

И впервые за всё время я не почувствовал, что он «ведёт» меня. Я почувствовал, что он пытается вернуть контроль силой. И это значит только одно: контроль у него уже не держится в его руках так крепко, как он думал.

Мы атаковали одновременно — клинок о клинок, плечо о плечо, песок в лицо, сухой воздух в лёгкие. Я слышал собственное дыхание и его дыхание. Два метронома, которые наконец начали совпадать.

Темп выровнялся.

Доминирование перестало быть очевидным.

И это было видно не только мне.

Он отступил на шаг, коротко, резко — не как раньше, когда он отступал «красиво», а как человек, которому нужно на секунду остановиться и заново пересчитать.

Я тоже остановился. Не потому что устал меньше. Усталость у меня была везде: в плечах, в ногах, в ребрах, в голове. Но теперь это была моя усталость, а не его сценарий.

Мы стояли друг напротив друга, оба в песке, оба с тяжёлым дыханием, оба всё ещё живые.

И я впервые с начала этого боя подумал не «как не проиграть».

Я подумал: а теперь посмотрим, сколько у тебя терпения, охотник.

Он пытался вернуть себе спокойствие. Я это видел. Даже не по лицу — по мелочам, которые обычно контролируют только те, кто привык побеждать.

Слишком ровный вдох. Слишком аккуратная постановка стопы. Слишком выверенный наклон корпуса перед очередной атакой.

Словно он сам себе повторял: ты всё равно сильнее, ты всё равно опытнее, ты всё равно здесь хозяин.

А я стоял напротив и не делал ему подарков.

Проблема таких, как он, не в том, что они плохо дерутся. Они дерутся отлично. Проблема в том, что они привыкают: мир должен складываться по их схеме. Если схема трещит — они сначала игнорируют, потом злятся, потом начинают ломать всё вокруг.

Я на этом и работал.

Я стал чаще контратаковать.

Не красивыми ответами «в ту же линию». Не теми ударами, которые удобно парировать и превращать в связки. Я бил туда, где это раздражает.

Скользнуть лезвием по предплечью — неглубоко, но больно. Он отбил, конечно. Но с задержкой.

Укол в бок, там где доспех у него явно тоньше. Он успел подставить локоть. Но локоть теперь стал для него важнее, чем шаг.

Он начал получать раны. Неглубокие. Вроде бы пустяки. Кровь не льётся рекой, мышцы не отваливаются. Но каждая такая царапина — это минус из внимания. Минус из уверенности. Минус из той самой внутренней «схемы», которая держит бой.

Он это тоже понял.

Я видел, как он пару раз непроизвольно взглянул на руку, где на ткани проступила тёмная полоса. Не прямо посмотрел — не позволил себе «слабость». Скорее отметил.

И именно это было важно: он начал отмечать.

Меченный начинает понимать, что уже не доминирует.

Глава 17

Я не торопился.

Не потому что хотел растянуть удовольствие. Я просто не видел смысла ускоряться. Он сильный, да. У него якорь стабильный, а не свежий, как у меня. У него опыт против равных. Но у меня есть свои козыри.

И у него была одна проблема, которая всё сильнее мешала ему дышать.

Потолок.

Его невидимый поводок.

Я заметил это не сразу. Сначала показалось, что он просто «экономит» силу. Что он сознательно не включает тяжёлые усиления. Но потом, когда он пару раз реально начал проигрывать темп, я увидел, как у него шевельнулась энергия.

Короткий всплеск — как судорога. Как попытка схватить воздух полной грудью.

И… ничего.

Он будто упёрся в предел.

Он сам это понял. И это был тот момент, когда в нём щёлкнуло.

— Не сейчас… — вырвалось у него сквозь зубы.

Он сказал это не мне, скорее себе. Или тому, кто у него в голове — системе, которая держит его на привязи.

Я сделал шаг вперёд.

Он отступил. На полшага. Раньше он бы не позволил себе отступить от моей атаки. Раньше он бы встретил это давлением, контратакой, чем угодно. А теперь — отступил.

Смешно, но это было более красноречиво, чем любые слова.

— Рано, — сказал он ещё раз. Уже громче. Уже с раздражением.

Я чуть наклонил голову.

— Ты с кем разговариваешь? — спросил я спокойно.

Он промолчал. И это было лучшим ответом.

Потому что если бы всё было под контролем — он бы уколол. Съязвил. Улыбнулся. Он же любит говорить.

А сейчас он говорил не со мной. Он говорил с тем, что его ограничивает.

И вот тут я почувствовал то самое: вот он, потолок.

Не мой. Его.

Я начал давить.

Не магией. Не «силой». Давить так, как давят в драке во дворе, когда понимают, что противник начинает нервничать: просто не даёшь ему собраться.

Я пошёл на сближение и не дал уйти на комфортную дистанцию.

Он попытался сбить мою руку — я принял удар на доспех и тут же ударил в корпус. Коротко. Жёстко. Без замаха. Он отшатнулся.

Меченный снова попробовал сбить меня с ритма. Я принял удар плечом. Мир на секунду отозвался колокольным звоном. В ушах звенит. В груди отдаёт. Но враг отлетел на шаг.

И теперь я увидел в его глазах не злость.

Страх.

Не животный, конечно. Не паника. Такой страх, который испытывает опытный человек, когда вдруг понимает: привычные инструменты не работают.

Он снова попытался усилиться. Я почувствовал это по фону — энергия пошла вверх, резко, как рывок. И снова — упёрлась. Снова этот «стеклянный» барьер.

Он замер на долю секунды, будто слушая что-то. И на его лице мелькнуло раздражение такого уровня, что мне даже стало смешно.

Тебе запрещают?

Тебе реально запрещают?

— Не сейчас, — процедил он в третий раз.

Я ухмыльнулся. Сухо.

— Ну конечно. Когда же ещё.

Я пошёл вперёд и начал работать сериями. Простыми. Грязными. Без техники «на показ».