Евгений Аверьянов – Меченные (страница 28)

Полезно — потому что я мог находить то, что нужно, без карты и без подсказок.

Опасно — потому что, если я это чувствую, значит кто-то другой тоже может почувствовать меня. Или след от меня.

В какой-то момент я остановился у старого портала. Он был не такой, как крепости на границах. Это был просто круг камней, торчащих из песка, и тонкая рябь воздуха в центре. Рябь была слабой, нестабильной. Портал то появлялся, то почти исчезал, как плохой сигнал.

Я посмотрел на него и хмыкнул.

— Спасибо, не надо, — пробормотал я вслух.

Порталы — это удобно, когда ты понимаешь, куда идёшь. А когда не понимаешь — это быстрый способ оказаться в месте, где тебя ждут. Или в месте, откуда ты потом долго выбираешься.

Я обошёл его по дуге и продолжил путь.

Солнце к этому времени уже поднялось высоко. Свет стал жёстче, песок начал «дышать» жаром, и воздух дрожал так, что дальние объекты превращались в миражи. Впрочем, здесь мираж — это не всегда обман. Иногда то, что кажется миражом, действительно там есть. Просто мозг не любит, когда ему показывают реальность в таком виде.

У меня не было ни паники, ни удивления. Даже раздражения почти не было. Была усталость, да. Была собранность. Было ощущение, что я вхожу в привычную для себя работу, только масштабы теперь другие.

В городах я держал стены. Здесь я держал только себя.

И это, как ни странно, было проще.

Никаких докладов. Никаких «а что будет, если». Никаких людей, которых нужно ободрить, успокоить, убедить, что всё под контролем.

Под контролем было только одно: мои шаги.

Я не бежал.

Я просто не тратил время на лишнее.

И когда впереди, на границе дрожащего воздуха, фон вдруг чуть сдвинулся — как тонкая складка на ткани — я понял, что снова приближаюсь к месту, где «лишнего» не будет.

Там, куда меня ведёт якорь, всё будет по делу.

Я ускорил шаг совсем немного. Не потому что спешил. Просто потому что понял: следующий этап близко.

А времени действительно становилось меньше.

Патрули в чёрных тканевых доспехах быстро перестали быть «событием».

Сначала я на них реагировал — как на угрозу, как на потенциальную драку, как на повод остановиться и подумать: кто, зачем, почему здесь. Профессиональная привычка. Когда тебя долго пытаются убить разными способами, ты начинаешь автоматически искать смысл даже там, где его нет.

А потом смысл исчез.

Они стали шумом.

Как ветер в пустыне: вроде слышишь, вроде раздражает, но ты же не будешь драться с ветром. Ты просто поворачиваешь голову, чтобы песок не летел в глаза, и идёшь дальше.

Первый эпизод был почти учебный.

Я шёл по узкой низине между двумя грядами дюн, где песок был плотнее и следы держались дольше. Думал даже свернуть наверх — там проще «смывать» отпечатки, потому что песок живой, мягкий, всё осыпается. Но наверху фон был слишком чистый, и якорь отзывался на воздух сильнее, чем мне нравилось. Слишком заметно.

Тогда я просто сделал то, что делал уже много раз за последние дни: остановился, выдохнул, и позволил миру самому показать, где у него дырка.

Она нашлась быстро. Справа был кусок склона, где песок выглядел чуть иначе — будто его недавно «срезали» потоком и он не успел слежаться. Там всегда есть микрорельеф: трещинки, провалы, карманы. Если лечь в такой карман и не светиться — можно переждать целый караван.

Я сполз туда, лёг, прикрыл лицо плащом. Песок сразу полез в рукава, как будто радостно приветствовал гостя.

Наверху прошли люди.

Я их не видел, но чувствовал. Не их эмоции — у этих эмоции будто стерты. Я чувствовал их как ровные точки, связанные между собой одинаковой дистанцией, одинаковым шагом, одинаковым темпом. Система идёт.

Один из них коротко «прощупал» низину импульсом.

Импульс был не сильный, но неприятный — как когда в комнате резко включают свет. Я сразу закрыл якорь зеркальной плёнкой, не полностью, а так, чтобы он выглядел пустым. Сложная штука: если перегнуть — начинаешь сам себя глушить, и тогда фон перестаёт быть инструментом, становится кашей.

Импульс скользнул по поверхности и ушёл.

Они прошли дальше.

Я полежал ещё минуту, чтобы не попасть на второй разворот — у них очень любили делать «контрольный». Потом поднялся и пошёл.

Следы в низине я не убирал магией. Зачем? Магия — это всегда след. Даже если тонкий. А следы в песке — это просто следы в песке. Их слижет первый же порыв ветра.

Я поднялся на гребень дюны, пошёл по самому верху — там песок сыпется, следы осыпаются сами. И ещё минут через десять увидел второй патруль.

Этот был ближе. Прямо по курсу, немного ниже, на ровной площадке, где песок почти не двигался. Они стояли и смотрели в одну точку, будто ждали, что из песка вылезет ответ на их вопросы.

Я остановился.

Смотрел на них сверху.

И вдруг поймал себя на том, что мне даже не хочется гадать, кто они такие на самом деле. Раньше бы захотел — из любопытства, из раздражения, из желания понять правила игры. Сейчас — нет.

Сейчас у меня было ощущение, что я смотрю на инструмент. На молоток. Молоток не виноват, что им забивают гвозди в чужие головы.

Я спустился с другой стороны дюны, обошёл патруль по дуге. Держал дистанцию так, чтобы они не поймали меня даже периферией фона. У них был радиус сканирования — я уже примерно понял какой. Стабильный, как по линейке. Ни больше, ни меньше.

Шаблон.

И это раздражало больше, чем сама угроза.

Потому что шаблон — это признак системы, которая не думает. Она выполняет.

Третий эпизод был уже веселее, потому что в нём пришлось пошевелить мозгами.

Я шёл вдоль длинной трещины в земле — старый разлом, заросший песком. Сверху он выглядел как обычная линия тени, но если подойти ближе, становилось видно: земля там не цельная. Там слой за слоем. Как будто кто-то когда-то разрезал мир, а потом передумал и заклеил обратно, не слишком аккуратно.

Фон у разлома был шумный. Он мешал чувствовать далеко, но и скрывал тебя. Идеально, если ты не спешишь и умеешь читать местность.

Я шёл вдоль разлома, когда почувствовал патруль — быстрый, близкий. Они не шли по моему маршруту, они шли наперерез. Слишком точно, чтобы быть случайностью.

Я остановился. Оценил расстояние. Думал секунды три.

И сделал то, что в цивилизации делать неудобно, а в пустыне — нормально: спрыгнул вниз.

Разлом был неглубоким, но достаточно, чтобы скрыть меня от прямого обзора. Я приземлился на камень, колено неприятно щёлкнуло, но выдержало. Песок сыпанул сверху, будто кто-то хотел закопать меня живьём.

Я присел, прижался к стене разлома.

Патруль прошёл наверху буквально в двадцати метрах.

Я слышал их шаги. Вернее чувствовал вибрацию.

Они остановились.

Я понял, что сейчас будет сканирование посерьёзнее.

И вот тут пришлось сделать неприятное: загасить след якоря.

Не полностью. Полностью — нельзя. Если полностью загасить якорь, ты становишься… как бы сказать… глухим. Ты сам перестаёшь понимать, где ты, куда идёшь, и что вокруг. Это как выключить свет в комнате, потому что тебе показалось, что кто-то заглядывает в окно. Вроде спрятался, но теперь ты сам ничего не видишь.

Глава 11

Я сделал иначе.

Чуть-чуть сместил фон вокруг себя, как будто здесь просто кусок старого разлома, пустой, мёртвый. И одновременно вытянул тонкий «хвост» якоря в сторону — ложный след. Не яркий, не вызывающий. Просто намёк, что где-то там что-то есть.

Сканирование прошло.