Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 88)

И это — только одна из битв, которые вели боги и маги прошлого. Возможно, таких мест больше. Возможно, в пустынном мире они и победили окончательно. А может… кто-то остался там.

С каждым шагом я приближался к порталу. Но в глубине себя я чувствовал:

Возвращение туда будет не просто переходом.

Это будет вторым началом.

И, быть может, куда более опасным.

Руины окружали меня стеной молчания. Камень, пыль, остовы разрушенных башен. Сквозь проломы стен проносился ветер, и в его стоне мне мерещились отголоски криков, звона магических вспышек, сухого шороха рассыпающихся жизней. Здесь когда-то горели заклинания, ломались судьбы, падали титаны.

Это была одна из забытых арен великой войны магов.

Я не знал, почему свернул именно сюда. Просто что-то позвало. Ни магии, ни ауры — скорее, внутренний импульс. Лёгкое давление где-то под грудиной, словно кто-то очень давно оставил здесь осколок своей истории, дожидавшийся, когда я его подниму.

Я шёл по улицам, заросшим трещинами, мимо оплавленных фасадов зданий, через мозаики, потемневшие от времени. С каждым шагом чувство нарастало.

И тогда я нашёл его.

Старая библиотека — или её тень. Полуразвалившееся здание, внутри которого под грудой мусора хранился единственный уцелевший предмет: блокнот в кожаном переплёте, почти растворившийся в пепле времени, но всё ещё цельный. Я аккуратно поднял его, стряхнул налёт веков, и страницы хрустнули под пальцами. Пожелтевшие, ломкие, но читаемые.

"История Каэриона. Того, кто шёл сквозь миры."

Я замер.

Клинок на спине словно дрогнул. Имя — такое же. Совпадение? Слишком глубокое совпадение.

Я присел на обломок колонны и начал читать.

"Он не был богом. Он не был даже избранным. Он родился в пустом мире, среди пепла и песка. Но у него было то, чего не было у других — три масштабируемых средоточия. И воля. Стальная, непоколебимая."

"Он рос медленно. Изучал. Преодолевал страх. Его путь не был прямым. Но каждое падение делало его сильнее. Он не поклонялся. Не просил. Не продавался."

"А когда его сила достигла порога, боги посмотрели на него. И ужаснулись."

"Потому что он не просто мог. Он мог бы стать равным. Не подчинённым. Не служителем. А равным."

"И они захотели его уничтожить."

Страницы были исписаны от первого лица. Где-то — дневниковые записи, где-то — философские отступления, будто он пытался объяснить самому себе, как не сойти с ума от одиночества. Где-то — описание боёв. Одно я чувствовал точно: этот Каэрион был живым человеком. Сомневающимся. Упрямым. Одиноким. Очень похожим на меня.

И он дошёл очень далеко.

— Значит, ты всё-таки существовал, — пробормотал я, поглаживая рукоять своего меча. — И ты оставил после себя не только имя.

Внутри росла мысль — тяжёлая, серьёзная:

А если клинок действительно принадлежал ему?

Если остаток воли Каэриона остался в стали?

Если в тот момент, когда я его нашёл, не просто обрел оружие… а был выбран?

Я закрыл блокнот и убрал его в рюкзак.

Масштабируемые средоточия.

Редкий дар. Сила, способная изменить весь путь развития. И если мне удалось сформировать ядро на таком фундаменте —

значит, у меня есть шанс достичь того, чего боялись сами боги.

Не стать выше них.

А стать свободным от них.

Каэрион пытался. Его не сломали. Возможно, он пал.

Но если я пройду этот путь дальше — возможно, сумею завершить то, что он начал.

И в этом мире.

И в своём.

Поля битвы продолжались. Я шёл уже не по руинам городов, а по изломанной земле, где сама почва хранила следы заклятий, впитавших столько силы, что на ней больше ничего не росло. Здесь даже ветер был другой — вязкий, напряжённый, словно двигался не по воздуху, а по тканям старых воспоминаний.

Поначалу всё было тихо. Но это была та тишина, что предшествует буре.

Я почувствовал их раньше, чем увидел — не аурой, не энергией, а почти на уровне инстинкта. В груди заныло ядро, как будто предупреждая: на пути — нечто иное. Не просто сильное. А перешедшее черту.

Из разломов земли, из теней среди покосившихся башен и трещин выскользнули трое мутировавших монстров. Их тела были сшиты из боли и плоти. Каждый — смесь зверя и чего-то иного: закалённого магией, прорвавшегося сквозь пределы. Рога, чешуя, руки с костяными лезвиями вместо пальцев, плавники на спине, будто у существ, что никогда не дышали воздухом. И глаза — горящие, сознающие.

— Явились, — прошептал я, активируя доспех. Татуировка на груди вспыхнула, металл пробежал по коже, обволакивая тело.

Первый бросился вперёд, как молния. Пронзительный рёв сорвался с его клыкастой пасти. Я едва успел парировать удар лапы, но всё равно отлетел назад, перекатившись на спину.

Тяжёлые. Очень тяжёлые. Кожа плотная, как броня. Каждый их удар — как удар молота, с усилением от внутренней силы, похожей на плоть искажённой магии.

Я отвечал клинком. Каэрион пел в руке, разрезая воздух, впиваясь в плоть монстров. Но даже его святая сталь не всегда проходила сквозь чешую — приходилось вкладываться, усиливать удары импульсами энергии.

Один обошёл с фланга, с неожиданной ловкостью. Его когти чиркнули по доспеху, вызвав предупреждение в интерфейсе маски: «деформация — 4%». Плевать. Я откинул его взрывом силы, метнул кинжал в шею, но тот увернулся и зашипел, будто змея. Они точно понимали, что делают.

Второй напрыгнул сверху. Я принял удар на лезвие, ушёл в перекат, ударил по ноге — и с хрустом выбил сустав. Монстр взвыл и рухнул, но тут же начал затягивать рану — регенерация.

Ядра четвёртой ступени… — мелькнуло в голове. — Вот только… мне они не нужны.

Моё ядро — иное. Оно питалось не просто сырой мощью. Оно наполнялось чем-то большим, глубинным. Этим монстрам нечего было мне дать, кроме боли.

— Всё равно... — прошептал я, — не могу вас оставить.

Схватка затянулась.

Я чувствовал усталость, но тело уже не подчинялось прежним законам. Скорость. Сила. Координация. Каждое моё движение было точнее прежнего. Не благодаря тренировке, а благодаря самому ядру. Оно само подстраивалось, выбирало, как вести бой.

Вскоре один из монстров ошибся. На долю секунды. Этого хватило. Клинок вошёл под челюсть, вышел из затылка. Поток тёмной энергии взвился вверх, рассыпаясь пеплом.

Второй отлетел после удара в грудь. Разлом в броне. Я ударил туда снова — и снова, пока не добрался до сердцевины. Вспышка — и он рассыпался.

Последний зарычал, бросаясь на меня в отчаянии. Я встретил его как бурю: перекат, рубящий удар, взмах второй рукой — кинжал вошёл ему в глаз, клинок — в горло. Он содрогнулся, и обмяк.

Тишина.

Я стоял среди их тел. Не было лута. Ни одного ядра. Они рассыпались, словно в них не было ничего настоящего.

Я ощутил, как лёгкий жар прошёл по груди. Ядро. Оно запомнило бой. Не усилилось — нет. Но стало стабильнее, глубже. Словно получило опыт, а не просто топливо.

Вот как оно наполняется... — подумал я, стирая кровь с клинка. — Оно растёт сквозь поступки. Сквозь решения. Сквозь борьбу. Даже если враг не оставляет за собой награды.

Я огляделся.

Поля битвы не кончились. А впереди ждала пустыня и… портал.

Но теперь я знал: моя сила не нуждается в поблажках.

Она — моя.

И я пойду с ней до конца.

Путь к порталу оказался последним отрезком между двумя эпохами. Я шёл через разрушенные холмы, трещины в земле и редкие пепельные долины, где когда-то царила безысходность. Но с каждым днём… всё становилось иначе.