Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 65)

Я встал, тяжело дыша. Клинок гудел, как пульс в ушах.

— Сделано, — сказал Нарр’Каэль. — Ты только что сжёг проводника. Но помни: канал остался. Поток может пойти снова. Но не сегодня.

Я оглянулся.

Лена стояла, дрожа. Арлен присел, прижимая голову. Марес сидел у стены, хрипел, но улыбался.

— Мы… живы? — спросил он.

— Пока да, — ответил я. — А значит… теперь ход за нами.

Утро было удивительно тихим.

Не той глухой, мертвой тишиной, что предшествует бою, а живой. Настоящей. Птицы вернулись на окраины, ветер вновь трепал знамёна на башнях, и даже стражи впервые за три дня позволили себе расслабиться.

Отряды зачистки с рассветом выдвинулись за стены. Без команды. Без приказа. Просто потому что надо.

Игорь шёл рядом с Лeной и Далреном, наблюдая, как они добивают оставшихся тварей. Без воли некроманта те больше напоминали куски гнили и костей, спотыкающиеся о собственные лапы. Некоторые просто упали и больше не двигались. Другие пытались ползти. Но никто уже не сопротивлялся.

— И вот так выглядит конец мира. Без фанфар. Без грома. Просто… тишина и куча костей, — пробормотал Нарр’Каэль.

— Лучше куча костей, чем сотни трупов среди горожан, — ответил я вслух. Лена бросила на меня вопросительный взгляд, но ничего не сказала.

К вечеру над городом зажглись факелы — уже не боевые. Площадь наполнилась людьми, смехом, музыкой. Кто-то принес алкоголь. Кто-то — еду. У кого-то нашлась лютня. Даже дети, выскользнув из укрытий, бегали между палатками, как будто войны и не было.

Мы сидели у костра, едва успев умыться и привести доспехи в порядок.

— Ну, охотник, — проговорил Марес, подбрасывая в огонь сухую ветку, — что теперь? Тебе бы в столицу поехать. Там таким, как ты, и имя дадут, и пост предложат.

— И, скорее всего, убьют, — хмыкнула Лена, — из зависти. Или из страха.

— Бывает, — кивнул Далрен. — Но звучит заманчиво.

Я посмотрел в огонь. Словно внутри него — отпечаток змея, некроманта, пустошей и всех, кого мы потеряли в тех боях. И неважно, что это были даже не мои друзья. Это были люди. Те, кто держал.

— У меня ещё есть дело, — сказал я. — Как охотник я взял четыре заказа. Уничтожить сильных монстров в округе. Если не выполню — эти твари могут снова собраться. Пролезть. А следующего Игоря может не быть.

— О, вот оно как, — усмехнулся Марес. — Обязанность, невеста, долг… Всё в одном. Уважаю.

— Да уж. Долг, честь, идеалы, — буркнул Нарр’Каэль. — Осталось только начать писать стихи. Или жертвовать собой ради мира. Какой позор.

— Расслабься, Шиза. Я всё ещё хочу выжить.

Они засмеялись — никто не понял, кому адресован мой ответ. И слава богу.

В этот вечер я почувствовал себя частью чего-то. Не системы. Не квеста. Просто… группы живых. Обычных. Сломанных, но настоящих.

А завтра…

Завтра снова дорога. Новая цель. Новый бой.

И — возможно — ещё один шаг ближе к тем, чьи тени всё ещё бродят по этому миру.

Ночь выдалась тёплой, несмотря на прохладу воздуха. Огонь догорал, угли потрескивали, и вокруг оставалось всего несколько человек, не спешивших спать. Я поднялся, не чувствуя усталости. Было ощущение, что что-то смещается, ближается, словно один цикл закончился, а следующий уже готовился начаться.

Никому ничего не говоря, я собрал вещи, проверил клинок, подтянул доспехи. Отмытые, почищенные, но всё ещё пахнущие гарью и пылью боя. Привычно тяжёлые.

— И куда это мы, герой смертный? Только не говори, что решил снова спасать кого-то от самого себя, — протянул Нарр’Каэль с ленцой, но с тихим ожиданием в голосе.

— Первый из четырёх заказов. Пастух. Восточные земли.

— Ах да… тот, что любит оживлять козлов и хоронить их дважды. Отличный повод начать утро. Если не помрёшь от скуки — можешь посчитать это восстановлением равновесия.

Я усмехнулся и вышел из казарм.

Через несколько часов пути

Дорога к востоку была разбита, будто сама земля не хотела, чтобы по ней шли. Я брёл по колее, по краям которой стояли обугленные пни, редкие травы, высохшие ручьи. Однажды это было хлебным краем, если верить рассказам старейшин.

Теперь — ни пения птиц, ни следов людей. Только тишина и распадающаяся тень, отбрасываемая не от солнца, а от воспоминания о нём.

Вскоре появились фермы — десятки разрушенных домов, кладки, навесы, сломанные колодцы. У одного сарая я увидел корову, стоявшую на четырёх ногах, но не шевелившуюся. Я подошёл ближе.

Пустые глаза.

Мёртвые.

А тело… тёплое.

— Неплохо. Уже оживляет с душевной теплотой. Кто-то явно читает некромантию с поэтическим уклоном, — хмыкнул бог в голове.

Я прошёл дальше. В одной из изгородей валялся полуразложившийся петух. У него не было головы, но он всё ещё стоял. Как будто ждал.

— Приятного аппетита, — буркнул я.

А потом увидел его.

Он шёл по тропинке, как обычный пастух — с посохом, в плаще с капюшоном. Лицо было закрыто, движения — медленные. Но каждая его ступень глушила звук вокруг, словно он шёл не по земле, а по собственной воле.

Я вышел на открытую местность.

Он остановился.

— Я знал, что ты придёшь, — произнёс он безэмоционально. Голос не гремел, но отдавался в спине.

— А я надеялся, что ты просто байка. — Я сжал клинок. — Заказ взят. Сдаться не хочешь?

— Уже поздно. Я — не тот, кем был. И ты — уже не тот, кто думаешь.

Из-за его спины вылезли две ожившие коровы с чернеющими глазами. Потом — собака с поломанной челюстью. Потом — тени людей, бывших, не-живых. Все двигались ровно, без гнева. Как и он.

Я пошёл на сближение.

Первый удар был для проверки. Клинок прошёл по воздуху. Пастух исчез. Только шепот в ушах:

«Я не твой враг. Я — отражение твоей тяжести. А ты — всё ещё хочешь носить маску?»

— Я хочу жить.

— Тогда… стань легче.

Он появился снова — в метре. Посох — с выгравированными символами, один из них пульсировал. Иллюзия? Нет — артефакт.

Он ударил первым.

Сила была реальной. Меня отшвырнуло, воздух вылетел из лёгких. В следующий миг ожившие твари кинулись на меня, как по команде. Я едва увернулся, и врезался клинком в бок быка, по коже которого шли нити магии.

Бой длился.

Минуты.

Возможно, час.

Он не уставал.

Я — уставал.

Но всё изменилось, когда маска нагревалась, реагируя на его ритуалы.