Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 66)

Я подловил момент, метнулся сквозь наступающую тень, и ударил в центр грудной клетки, прямо в символ. Посох затрещал, ритуальные линии вспыхнули, и он упал на колени.

Сняв капюшон, я увидел не лицо, а полупрозрачный череп. На нём — рогатая маска, вырезанная из кости.

— Сними. Пусть уйдёт, — прошептал он.

Я протянул руку. Маска сопротивлялась, потом отпустила. Внутри… была тонкая пластина, похожая на диск, с выгравированными символами весов, один из которых был залит чем-то чёрным. Смола?

— Что ты знал?

— Я был её… отражением. Богини, что… исчезла. А потом... он пришёл. Он не был богом. Он был… снаружи. Я только хотел равновесия…

Он рассыпался. Не умер — растворился, как дым.

А я стоял, сжимая диск.

Впереди ещё трое.

И чьё-то наблюдение стало ощущаться сильнее.

Нарр’Каэль долго молчал. А потом, сухо:

— Если весы двинулись — значит, кто-то положил груз с другой стороны. Поторопись, смертный. Пока не выяснилось, что это — ты сам.

После похоронной тишины восточных полей и тающего в памяти Пастуха северо-западные овраги казались... живыми. Но не в привычном смысле. Они дышали, как гниющая рана, закрытая камнем. Пахли влажной шерстью и старой кровью.

Я шёл, ориентируясь по карте, оставленной в гильдии. На ней был отмечен только пунктирный след, а рядом — выжженное клеймо: “Остерегайтесь стаи. Вожак неестественен.”

— Это хорошо, — заметил Нарр’Каэль. — Неестественные — мои любимые. В них нет ни смысла, ни оправдания, только ошибка. А ошибки легче убивать, чем оправдываться за них.

Я не ответил. Шёл дальше, медленно поднимаясь по склону, откуда открывался вид на сеть оврагов. Погода была сырая, небо затянутое, воздух вибрировал — не звуком, не запахом, а давлением. Как будто всё вокруг ожидало команды.

Первые следы я нашёл на мягком грунте у ручья — когти шире ладони, глубина — сантиметров пять, а рядом — кровь. Не свежая, но свежевыбитая. Кто-то умер быстро.

Дальше — деревья. На их коре были вырезаны символы. Не когтями — осознанно, повторяясь, как письмена. Симметрично. Ровно. Один — точно копия другого.

А ещё — кое-где вплавлены части кристаллов, которые… светились. Тускло, но внутри. Как будто земля сама гноилась.

— Некромантская структура, но не по его стилю, — пробормотал Нарр’Каэль. — Это не он. Это… паразит на останках. И он не один.

Я нашёл логово на краю оврага. Разорванная пещера, словно вырванная изнутри земли. Мёртвые звери. Следы обгрызенных костей. Внутри — запах серы и магии.

Он вышел молча.

Сначала глаза — два холодных пятна в темноте. Потом — вся туша. Огромный волк, серый, как пепел. Шерсть — покрытая жилами тьмы, спина — усыпана вкраплениями кристаллов, будто их вживили. Его движения были… слишком осмысленны.

— Ты охотник? — прогремело не ртом, а внутри меня.

Я сжал рукоять меча.

— А ты — ошибка.

— Я — остаток. И я не один. Мы вырастаем из вас.

— Что за драма? — Нарр’Каэль звучал напряжённо. — Он... звучит так, будто говорит за кого-то. А ты, смертный, всё ещё думаешь, что собрался за ядром?

— Зачем тебе говорить? — спросил я вслух. — Ты зверь.

— Больше. Твоё мясо давно не принадлежит тебе.

Он прыгнул.

Реакция — клинок вверх. Металл скользнул по шкуре, не пробив, но отбросив его вбок. Тот врезался в дерево — разлетелась кора. Следующий прыжок — с другой стороны. Удар в бок. Я едва удержал равновесие.

Он двигался по кругу, как волк-стратег. Давил, поджидал. Пытался сломать ритм.

В третий прыжок я подался навстречу, прокрутил клинок и ударил в сторону морды — сработало. Внутри его черепа что-то засветилось, и он завыл не своим голосом.

Из пасти вырвалось:

«Он зовёт. Ты ему интересен. Но если соберёшь маску — он тебя уничтожит.»

— Кто?

Ответа не было. Только ярость. Боль. Тьма.

Бой стал безумным. Он рвался, как дикарь, и каждый удар пробивал воздух. Я едва успевал. Пару раз он задел броню — не разорвал, но вмятины остались. Один раз — укус в плечо. Тупой, но сильный. Потом — мои удары.

И, наконец, клинок вошёл в основание шеи, где соединяются жилы и кость. Кровь — тёмная, тягучая, стекла по стали. Волк дёрнулся. Опал. Вскрикнул голосом некроманта. И замер.

— Вот и всё, — сказал Нарр’Каэль, почти уважительно. — Ты убил псевдожреца. Он почти стал ртом. Но не дотянулся.

Я разрезал грудную клетку. Внутри — камень. Плотный, тяжёлый. Не ядро. Но… центр его магии.

На нём выгравированы символы, напоминающие весы, но перевёрнутые — чаша одна, вторая — пустая. Тонкий намёк.

И ещё… рядом, в одном из кристаллов, я увидел собственный силуэт, отражённый… вторым собой. Но у второго были пустые глаза.

Я отбросил кристалл.

— И он растёт. Где-то… уже. Всё, что ты убиваешь — даёт пищу. Вопрос в том — кому?

Я не ответил.

Только сжал кулак.

И пошёл дальше.

Я спустился в овраг, чтобы омыть лицо в мутной воде. Она была холодной, но не давала ни бодрости, ни облегчения. На руках засохла кровь волка. На плече — тупая боль от укуса. Внутри — раздражение.

Я снова смотрел на кристалл, что вытащил из тела Серого Клыка. В нём было что угодно, только не ядро третьей ступени.

— Ну, как тебе охота века? — откликнулся Нарр’Каэль, с нескрываемым ехидством. — Вытащил сердце тварюги, получил зеркало с намёком и... всё? Может, ещё поблагодаришь за опыт?

— Я сюда не за загадками пришёл, — процедил я сквозь зубы. — Мне нужны были ядра. Ресурсы. Этапы. А получаю… это.

— Добро пожаловать в клуб разочарованных героев. У нас сегодня в меню: мрак, иллюзии, и призрачная угроза мирового конца. С гарниром из саморазрушения.

Я стиснул зубы. Да, я знал, что легко не будет. Но изначально всё выглядело чётко: заказ — охота — ядро — развитие. Простой, линейный путь.

А по факту…

Один пастух с остатками сознания.

Один волк с половиной чужой души.

И ни одного проклятого ядра.

Я оглядел овраг. Стая разбрелась после гибели вожака. Несколько тел остались лежать — обугленные, разорванные, бесполезные. Даже охотники из гильдии не захотят сюда идти. Ничего ценного. Никаких трофеев.

А ведь когда-то я убивал ради силы. Ради плана. Сейчас же будто сам становлюсь пешкой в чужой игре, не успевая осознать, где конец доски.

Я сел у поваленного дерева.

Вытащил карту.

Следующая цель — болота юга. Владычица Тростников. Иллюзии, вода, смерть.

— Может, она окажется щедрее, — пробормотал я.