Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 58)
Это место не просто близко к храму. Оно охраняется.
— Значит, скоро будем дома, — сказал я вслух, глядя в сторону, где за скалами скрывался храм.
— Ты называешь эти проклятые дыры домом? Смертный, у тебя с головой хуже, чем я думал...
— А может, мне просто нравится жарче.
Я встал. Клинок вернулся в ножны.
Я знал — дальше будет сложнее.
Но и ближе — суть.
И, быть может, новые ответы. Или... ещё один шаг к разрушению.
Чем ближе я подходил к скалам, за которыми, по слухам и древним описаниям, располагался Храм Мудрости, тем больше мир искажал самого себя. Камни становились чернее, будто пропитанные гарью. Мох исчез. Даже ветер, казалось, дул с опаской, словно не желал касаться этих мест.
Каждый шаг вперёд давался тяжелее не физически — внутри нарастало давление. Тело напрягалось само по себе, как перед засадой. И я знал: это не интуиция. Это само пространство предупреждало: «Иди, но не жди прощения».
Первые монстры появились быстро.
Сначала — двое, потом — пятеро.
Изломанные создания, будто слепленные из нескольких зверей. У одного — две пасти. У другого — крылья, не способные к полёту. У третьего — отсутствие глаз, но идеальная реакция.
Они не пытались напасть исподтишка. Не рыскали.
Они бросались в лоб. С бешенством.
Словно чувствовали во мне нечто, что их раздражало до ярости.
— О, ну конечно. Маска, — лениво пробормотал Нарр’Каэль. — Ты несёшь на себе мою печать. А эти твари чувствуют её. Они не просто голодны. Они злятся. Потому что теперь — ты пахнешь как я.
— Приятное соседство, — усмехнулся я, рубя очередного монстра, вцепившегося мне в ногу.
— Не надейся. Ты не становишься ближе ко мне. Ты становишься… приманкой.
Чем ближе я подходил к основанию скального массива, тем чаще приходилось сражаться.
Я не шёл — я пробивался.
Пыль в горле. Кровь на пальцах. Меч тянул руку, как продолжение проклятия.
Доспех сдерживал, но каждое столкновение отнимало немного сил. Я чувствовал, как накапливается усталость — не мышечная, а внутренняя, будто с каждым боем капля моего «я» растекается в камнях.
На привале — коротком, под нависшим карнизом скалы — я пил воду и молчал.
Мешок стал тяжелее: два ядра второй ступени, одна трещиноватая оболочка от чего-то крупного, и... молчание.
— Они стали слишком агрессивны. Это нормально? — спросил я у Нарр’Каэля, чувствуя, как доспех слабо пульсирует от внутреннего жара.
— Для нормального мира — нет. Для мира, где храм искажён — да. Храм мудрости… теперь, скорее всего, стал храмом искажённого разума. А эти твари — его шепчущие слуги.
Я поднялся.
Впереди, среди разломов скал, начали проявляться указатели: полусъеденные плиты с гравировками, древние символы Каариса, стёртые, перекрученные.
Кто-то оставил знаки, предупреждающие или злящие.
Скалы сомкнулись, словно раскрытые пасти.
А между ними — проход.
Я двинулся вглубь, и монстры снова вышли навстречу.
— Ну что, смертный. Ты хотел четвёртую часть маски? Добро пожаловать в дом безумия.
— Зато, надеюсь, там тихо. — Я сжал меч. — Хуже базара внутри моей головы вряд ли будет.
И шагнул под своды скал, к храму, что когда-то назывался Храмом Знания и Внутреннего Пути.
Скалы сомкнулись, и я шагнул внутрь. Темнота здесь не была отсутствием света — она будто жила, дышала, наблюдала. Казалось, если задержишь взгляд слишком долго — в ответ что-то посмотрит в тебя. Стены дышали пылью и шёпотом, старой магией и забытым знанием. Это был Храм Каариса. Или то, что от него осталось.
Когда-то он носил имя Храма Знания и Внутреннего Пути.
Теперь же от этого остались только осколки смысла.
Первые залы встретили меня затхлым воздухом и полустёртыми мозаиками на стенах. Где-то виднелись очертания прежних символов — глаз, книг, кругов, но они были разорваны трещинами, исказившими очертания до жутких гримас.
Мрамор под ногами потрескался, будто храм плакал изнутри.
Монстры появились почти сразу.
Иные. Уже не те, что в скалах. Те были злобой и клыками.
Эти — тишиной и мыслями.
Глава 17
Один из них сначала показался мне статуей. Он стоял в нише, будто сторож древнего архива. Только когда я прошёл мимо — он разомкнул суставы.
Тело — невообразимо тонкое, вытянутое, будто кости сами стремились к небу. Лицо — гладкое, с одним узким глазом.
Он не бросился. Он прошептал.
И этот шёпот ударил, как молот.
Голову пронзила боль, будто кто-то пытался вставить туда чужие мысли.
Я сжал виски, пошатнулся, но успел выхватить меч.
Клинок пробил тело в точке, где должна быть грудь. Существо не закричало — просто распалось.
— Ментальные охранники, — процедил Нарр’Каэль. — Каарис использовал их для защиты своих библиотек. Они не ломают тело. Они ломают рассудок. И ты теперь знаешь, почему вход сюда был закрыт.
— Их много?
— Если повезёт — не больше сотни.
Я только скривился.
Ещё пара шагов — и новый поворот.
И за ним — двое.
Они не ждали. Они знали, что я иду.
Их разум подстраивался под мой. Они делали выпады в момент мысли, а не в момент движения.
Сражение было тяжёлым.
Меч вырывал плоть с усилием. Броня гудела, глотая удары, от которых мутнело зрение.
Один из монстров всё же прорвался — лапа коснулась плеча, и вспышка боли — внутри головы, будто я забыл, кто я. На миг. На два. На три.
Потом — сталь, инстинкт, крик.
Они пали. Я остался.