Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 55)

— Хватит. — я поднялся. — Довольно.

Я встал. Поднял меч.

И, впервые за долгое время, не побежал.

Существо не ожидало этого. И замерло. Лишь щупальца зашевелились, как хлысты.

— Ну давай, урод.

Первый раунд.

Оно бросилось. Я вбок. Вспышка. Меч вошёл — с трудом, но разрезал каменную пластину. Каэрион пульсировал в руке, и я чувствовал, как металл сопротивляется, но побеждает.

Рана — неглубокая, но существо зарычало.

Оно перевернуло часть улицы. Ударило хвостом.

Я ударил снова — в сустав, где броня тоньше. С треском пошла трещина.

Второй раунд.

Монстр стал хитрее — исчез в развалинах, взрывом вынырнул сбоку. Я успел перекатиться, но руку обожгло. Камень расколол доспех.

Я не остановился. Бил. Резал, прокручивал, уходил.

Клинок пробивал всё глубже. С каждым ударом — чуть ближе к сердцу этой твари.

Третий раунд.

Я остался без воздуха.

Всё тело дрожало.

Меч был тяжёлым, руки — каменными.

Но тварь замедлялась. Из-под панцирей уже вытекала светящаяся жидкость, похожая на магму.

И последний удар — в центр морды, между глазами, по шву, который сам заметил в миг перед этим.

Разрезал.

Существо дёрнулось… и распалось. Пластами. Щупальцами. Кусками.

Я стоял над мёртвым телом, весь в пыли и чёрной слизи. Грудь ходила, как кузнечные меха.

Пальцы дрожали. Но — живой.

Посреди останков — руна.

Светящаяся, словно горящая буква, выгравированная в металле.

Я протянул руку… и она впиталась в мою кожу, а потом — в грудь, туда, где покоился доспех посланника Бога Войны.

<Руна принята>

<Уровень доспеха: 3 из 7>

<Защита усилена>

<Дополнительные функции разблокированы>

— Ого… Ты знаешь, ты и правда везучий ублюдок, — выдохнул Нарр’Каэль. — Руны такого уровня давно должны были быть выжжены. С этим доспехом ты теперь хотя бы не умрёшь от падения кирпича. Может, даже выдержишь заклинание. Первого круга. Ну, если оно слабенькое.

Я опустился на колено.

Вздохнул.

Медленно сел рядом с разрубленным телом.

— Значит, идём дальше… до четвёртого уровня. До ядра. До себя. До конца.

Ночь пахла гарью.

Но в груди — впервые за долгое время — было тёпло.

Конечно, вот обновлённый фрагмент с учётом всех уточнений:

Руины древнего города дышали временем. Здесь не было жизни — только отголоски. Сломанные своды, обрушенные купола, следы чего-то, что когда-то именовалось величием. Я бродил между этих останков, словно по костям мёртвого гиганта, и вскоре наткнулся на каменную плиту, наполовину засыпанную пеплом и гравием.

Я очистил поверхность. Символы были старыми, но я узнал стиль: древняя резьба, часто встречавшаяся в храмах. На плите — не молитвы. История. Фрагмент. Почти предание.

«Двенадцать Первородных пришли из-за пределов света. Они не были рождены — они стали. Из пустоты, из первичной материи, из Закона и Хаоса. Они положили начало миру. Соткали его из форм и безмолвия.

Но один восстал — тот, кого назвали Изгнанником. Он пришёл не извне, но не был одним из них. Его имя стерто. Его суть была иной.

Один за другим Первородные пали. Или ушли. Остались немногие. Один из них — Абсолют. Он не самый сильный, но самый выносливый.

Он не отринул порядок. Он возвёл его на трон.»

Я перечитал это дважды.

Пыль в горле. Ритм в груди. Имя «Абсолют» в этой истории звучало иначе. Не как бог. Не как система. А как выживший. Как охранитель забвения.

— Значит, он действительно один из Первородных, — пробормотал я. — А ты, Нарр’Каэль, как и говорил, к ним не относишься.

— Конечно нет, — голос ворчливо прошипел в голове. — Мы, семеро, — уже были созданными. Мы — потомки, тени, второе поколение. Мы боги — да. Но не Первородные. Мы были теми, кого создали как орудия или хранителей, а потом обожествили.

— И ты всех убил.

— И я всех убил, — повторил Нарр’Каэль, без стыда. — Потому что они всё равно бы сгнили. Я просто ускорил процесс.

Глава 16

Я посмотрел на камень. На трещины, на обугленные буквы. На упоминание Изгнанника, имя которого стерто.

— А он? Кто он был?

— Никто не знает. Даже я. Его боятся даже тени мёртвых. Его забыли специально. Настолько глубоко, что даже сама система его не упоминает. А ты, смертный, почему-то натыкаешься на такие вещи в каждой второй дыре, куда лезешь. Повезло, или проклят — я ещё не решил.

Я встал. Пальцы сжали ремень мешка, где хранились ядра, светящаяся сфера из храма жизни, и три осколка маски.

Я всё ещё на этапе наполнения. Ещё не достиг формы. Не собрал себя.

Но с каждым шагом… я приближался.

К тому, что было до всего.

К тому, что живёт после богов.

К правде.

И, возможно, к смерти.

Путь тянулся бесконечно, как будто сама земля не хотела отпускать меня вперёд. Я шёл по выжженным каменным хребтам, среди остовов древних поселений, превратившихся в прах. Периодически — монстры. Стая за стаей. Разные формы, разные уровни — но уже не вызывали прежнего страха. Только внимание и усталость, что копилась глубоко под кожей.

Клинок стал продолжением руки. Удары точны, движения — автоматические. Я не чувствовал боли. Только ход времени. Каждый бой — ещё один шаг. Ещё одна ступень. Ещё одна проверка на прочность.

Однажды на рассвете я наткнулся на следы.