Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 47)

Я сжал меч. И направился внутрь.

Внутри храма было… живо. Но не в том смысле, как должен быть жив храм жизни. Тут всё было покрыто следами существования, которое не умирало, а просто... не прекращалось.

Стены дышали. Медленно, будто в них всё ещё пульсировала мертвенная энергия, с трудом держащая форму. Потолок местами был разрушен, из щелей сочился тусклый свет, словно от затухающего солнца. Но что хуже всего — это тишина. Она не была глухой — в ней что-то шептало, дрожало, звучало на границе восприятия.

Я прошёл вперёд.

С первыми шагами появились и стражи.

Они не были похожи на солдат снаружи. Это были служители. Вытянутые фигуры, лица скрыты ритуальными масками, тела обмотаны старыми жреческими одеждами, теперь уже сросшимися с кожей. Они были сильны. Резки. Один метался с цепями, второй плевался кислотой, третий вообще издавал ультразвук, от которого у меня заложило уши.

Но я уже не был тем, кто прибыл в этот мир с голым мечом. Я чувствовал свои средоточия, чувствовал как каждая мысль, каждый шаг — становится орудием.

Их трое. Я — один. Но я не отступал.

Клинок резал, вспарывал, ломал. Я двинулся как буря, не давая им времени координироваться. Один рухнул под ударом в живот, второй — разрублен в прыжке, третий… пришлось повозиться. Но в конце — все трое упали. Без рёва. Без звука. Лишь в мёртвой тишине.

Глава 13

Я прошёл глубже. Внутренние двери открылись с протяжным, глухим скрежетом.

И я вошёл в основной зал.

Там стоял он. Главный жрец. Или, быть может… она? Было трудно понять.

Фигура высокая, окутанная слепящим светом, но от него не было тепла. Только слепота и давление. Лицо искажено, глаза — пустые, но в руках всё ещё сохранялась ритуальная чаша и посох с символом Лариэль.

— Вот она. Последняя тень Хранительницы Сада, — прошептал Нарр’Каэль. — Приготовься. Это будет не парад.

И оно напало.

Всё началось с волны света — меня отбросило к стене. Я ударился, но перекатился и тут же поднялся. Ответил рывком — посох парировал, но я успел вонзить клинок в бок. Свет вырвался наружу, как пар, ослепил.

Она атаковала магией, давлением, физически. Бой был жестким. Длительным.

Каждое движение — как на лезвии. Секунда — и я мог быть рассечён, испепелён, затоптан. Но я держался. Удары шли один за другим, до тех пор, пока не выдалась щель. Я ушёл в подкат, рубанул по ноге, вскочил — и вонзил Каэрион в грудь.

Раздался крик. Но не голос — просто взрыв пустоты. Жрец упал. Свет начал гаснуть.

Я тяжело дышал. Кожа горела, кровь текла по щеке.

Но… я стоял.

Жив.

— Хорошо, — проговорил Нарр’Каэль. — Ещё одна тень мёртвого мира развеяна. Хочешь трофей?

Я молча подошёл к телу. Из груди вытащил ядро третьей ступени.

<Получено ядро третьей ступени.>

<Средоточия: 58 уровень.>

<До следующего уровня: 1 ядро.>

Но… это был не конец.

Посреди зала, на остатках алтаря, пульсировала сфера.

Небольшая. Размером с человеческий череп.

Но она сияла.

Не просто светилась. А именно сияла. Как будто держала в себе кусок солнца.

Я подошёл. Протянул руку.

— Осторожно… — начал было Нарр’Каэль.

— Это просто... источник. — сказал я. — Возможно. Но не сейчас.

Я обернул её в ткань, спрятал в рюкзак. И не сказал ни слова.

Голос внутри замолчал. Он что-то почувствовал — но не спросил.

И это было даже страшнее, чем любое пророчество.

Я только вышел из храма, сделал пару шагов по треснувшей плитке, как взгляд зацепился за нечто среди пепла и обломков. Что-то... неправильное. Осколок, не вписывающийся в окружающий мрак. Тёмный, с лёгким внутренним свечением. Я подошёл ближе — и сердце дернулось.

Третий.

Очередной осколок маски.

Я потянулся — он будто ждал. Холод скользнул по ладони, и сразу же внутри головы сжалось — не больно, но ощутимо.

— Ах... да... — Нарр’Каэль выдохнул, голос дрогнул от удовольствия. — Ещё одна часть. Моё. Возвращается ко мне. Ты — не так бесполезен, как кажешься. Почти вызываешь симпатию.

Я молча приложил осколок к лицу. Тот впитался, исчез, как вода в сухую землю. Холод пробежал по коже, где-то под черепом звякнуло эхо, а затем… тишина.

— Вот так… хорошо… очень... — бог затих, на секунду довольный, как кот после удачной охоты. Но не прошло и мгновения, как в его голос вернулся прежний ворчливый металл: — И всё равно ты медлишь. Песок твоей памяти сыпется. Сила есть, но без ядра — ты просто горящий факел на ветру.

— Пять секунд назад ты был почти счастлив, — пробормотал я.

— Пять секунд назад я был сентиментален. Теперь — реалист. Нам нужно ядро. И много. Иначе ты развалишься, Игорёк. Медленно. Без пафоса.

Я ничего не ответил. Только вздохнул, смахнул пыль с плеча и шагнул прочь от храма.

Небо над зоной смерти оставалось тусклым, но я заметил движение в облаках. Высоко. Широко расправив крылья. Он.

Тот самый орёл. Когтистый ублюдок, что в прошлый раз чуть не утащил меня в небо. Теперь летел низко, с тяжестью в лапах — явно с добычей.

— Ты всё ещё дышишь, — сказал я вслух. — Не положено.

— И снова в охоту? Мне нравится твоя мстительность. Почти как у меня в лучшие годы, — хмыкнул Нарр’Каэль.

— Это не месть. Это — ресурс. У него есть ядро. Мне нужно ядро.

Я двинулся следом.

Лес был плотный, с корнями, в которых нога вязла, и старыми деревьями, на чьих ветках висели старые фрагменты чешуи или обглоданные остатки добычи. Пару раз меня встречали мелкие хищники. Одного пришлось пнуть в кусты, другого — пронзить насквозь.

Орёл парил над утёсом, вился и опускался на огромное гнездо, сплетённое из обломков, кости и веток. Я вскарабкался наверх к вечеру. Солнце напоминало ржавую монету на горизонте. Он сидел. Смотрел прямо на меня.

Узнал. Я это чувствовал.

— Привет. Ты мне должен.

Он взвыл — не крик, а именно взрыв звука, и рванул вниз, как молния с перьями.

Мы сцепились в воздухе. Он бил крыльями, резал когтями, пытался выдавить мне глаза клювом. Я скользил, уклонялся, ловил момент. Раз за разом. Секунда — и ответный удар. Ещё удар. Скользнул сбоку, вогнал меч под крыло, вывел в развороте — и пронзил грудную клетку.

Тело рухнуло, тяжело, как падающее бревно.

Я стоял над ним, дыша, как загнанный зверь.

— Красиво, — отметил Нарр’Каэль. — Почти с изяществом. Хотя у тебя всё же стиль "размажь, разрежь, повтори".

— Работает же.