Евгений Аверьянов – Лик Первородного (страница 29)
Сила. Завершённость. Судьба.
— Ты вернулся, — прогремел он. — Глупец.
Я не ответил.
— Храм не даёт второго шанса, человек.
— Он не прощает. Не забывает. Не принимает дважды.
Он шагнул вперёд — тяжесть камня в каждом шаге.
— Ты нарушил его волю.
— Ты выжил.
Он поднял руку, и воздух в зале задрожал.
— Теперь он требует плату. Либо голову… либо душу.
Я крепче сжал рукоять меча.
— Заберёт только пепел. Всё, что живо — останется моим.
Страж поднял копьё. Его древко было украшено символами, которых не было нигде в храме — запретные знаки, идущие от самой маски.
— Ты говоришь, как те, кто падал до тебя.
— И все они… пали.
Я выдохнул. Медленно. Осознанно.
— Посмотрим, как звучит история, где один из нас уходит, а второй остаётся стоять.
Он атаковал первым.
Копьё прорезало воздух — не оружие, а молния, и я едва успел отпрыгнуть, ударная волна отбросила меня к стене.
Я поднялся — тело гудело от напряжения, но дух внутри горел.
Средоточия вибрировали.
Насыщенные. Напряжённые. Голодные.
Это не просто бой.
Это — суд.
Металл визжал. Камень крошился под ударами.
Мы не обменивались больше словами —
лишь удары, шаги, дыхание, сталь.
Я уклонился, сдвинулся влево — и клинок едва не соскользнул с его наплечника.
Ответный удар — снизу вверх, копьё чуть не пробило мою защиту, только перекат спас.
Быстро. Чётко. Безошибочно.
Словно не человек — но и не дух. Что-то… иное.
Он двигался не просто с мастерством — с абсолютной машинальной точностью.
Каждое движение — идеально вписано в бой.
Никаких пауз на размышления, никаких эмоциональных колебаний.
Никакой усталости.
Даже дыхание не сбивается...
Я скользнул влево, ударил в область подмышки — отражён.
Клинок задел маску — и тут я увидел её ближе.
Половина маски была чужой.
Чуждая самому храму.
Светилась тусклым бледно-голубым огнём, и при этом будто… дышала.
Сквозь узоры маски на мгновение проскользнуло что-то живое.
Или… голодное?
Я не успел задуматься — копьё рассекло воздух у самого лица.
Ответным ударом я перешёл в серию резких выпадов, стараясь сбить ритм.
Но он не сбивался.
Он двигался как часть чего-то большего, как инструмент в чьих-то руках.
И в каждом его движении чувствовалась не его воля, а навязанная.
Мы сражались уже долго.
Слишком долго, как для живого.
Именно это и начинало меня терзать.
Он не устает.
Он не дышит.
Но он не мёртв…
Меч снова скользит, оставляя тонкую царапину на шее стража.
Он не реагирует. Ни звука. Ни вздрагивания.
Как кукла.
Но в глубине его глазниц…
что-то мелькает.
Боль? Мольба?
Или мне это показалось?
Я отпрыгиваю, быстро втягивая воздух, сердце колотится.
Страж снова идёт вперёд, не спеша.
Не добивая — давя.
Маска слегка пульсирует, будто питается нашей схваткой.