Евгений Аверьянов – Иллюзия (страница 18)

Я продолжал копать, потому что теперь у меня был двойной интерес:

Найти артефакт — чтобы понять, чего ради скрулы устроили эту гонку.

Проверить свою догадку о старике. Если починить ядро в момент, когда оно будет пустым — шанс появится.

И да, пусть звучит жестоко, но мне действительно важнее был результат эксперимента, чем жизнь этого мира. Хотя, если получится совместить одно с другим — я бы не возражал.

Я закончил с крепостью и теперь смотрел на окрестности. Горы костей, каменные поля, изрезанные трещинами. Но больше всего меня давил сам город.

Он словно стонал — под каждым шагом слышался тихий хруст, будто эхо тех, кто когда-то здесь жил.

Я понимал, что искать придётся долго. Настоящее мародёрство: камень за камнем, слой за слоем. Но другого пути не было.

Я слишком явно сказал скрулам, что город нашёл. Отступить назад нельзя.

В одном из кварталов я наткнулся на колодцы. Все завалены, вода ушла, но сами шахты уходили глубже, чем я ожидал. На дне некоторых ещё блестела влага, будто под землёй что-то продолжало течь.

Дальше — странные каналы, проложенные под стенами. Они были засыпаны пеплом, но всё равно угадывался рисунок. Сеть шла вниз, к центру города.

Чем глубже копал, тем больше ощущал: весь город построен не просто так. Он словно стоял на чём-то. Или — вокруг чего-то.

Скрулы явно знали, зачем им это место. Я же пока оставался в темноте. Не артефактами едиными. Здесь было нечто иное, скрытое под камнем, глубже, чем я пока осмеливался идти.

Я продолжал копать, вычищая улицы и дома, и с каждой новой находкой убеждался: случайных совпадений не бывает.

Я связался со скрулами через голема и задал вопрос прямо: зачем им эта столица?

Ответ был холодным и резким:

— Разве мы спрашиваем, зачем тебе кристалл?

— Кристалл мне нужен для обмена на услугу, — возразил я. — А второй, чтобы защитить город. Ну или наоборот.

Скрул замолчал на пару секунд, затем всё тем же бесстрастным тоном сказал:

— Подобные секреты не подлежат разглашению.

Я не отставал:

— А если я найду здесь нечто, что вам нужно, и посчитаю это артефактом, мешающим добраться до цели?

— Нам не нужен артефакт.

— Хорошо, — я прищурился. — А что если вместо артефакта я уничтожу то, что вам действительно необходимо?

Скрул ответил без колебаний:

— Тебе не удастся этого уничтожить.

Голем передал последние слова с лёгким дребезгом, и я отключил связь. Ничего нового я не узнал. Одни намёки и загадки. Но кое-что всё же стало яснее: им нужно не зелье, не камень, не предмет. Они ищут место. Возможно, алтарь или что-то похожее. Хотя и алтарь, по большому счёту, можно разрушить.

Я оставил голема нарезать круги по подземным улицам, фиксируя каждый сдвиг энергии и любые странные отклики, а сам продолжил копать. Подземелья манили и пугали одновременно. С каждым шагом вниз я понимал: там, под городом, скрыто то, ради чего всё это устроено.

Я всё глубже уходил в раскопки. Подземные коридоры открывались один за другим, и постепенно я начал замечать закономерность.

На первый взгляд — обычные руины: трещины в стенах, осыпавшиеся своды, пустые залы, заваленные мусором. Но чем дольше я двигался, тем яснее вырисовывалась странная симметрия.

Улицы наверху, галереи внизу, шахты и вентиляционные шахты — всё складывалось в узор, словно город строили не для удобства жителей, а для того, чтобы обрамить нечто, спрятанное в самом сердце земли.

Я вытащил из-за пояса резец и начертил на полу схему. Картина становилась всё более очевидной. Все дороги, все тоннели — рано или поздно сходились к центру. Не к храму, не к дворцу, не к складу — а в пустое пятно под городом, где не было ничего.

Или, точнее, где ничего не должно было быть.

Я нахмурился. Значит, скрулы ищут именно это. Не артефакт и не камень, а место. Какую-то точку, которая с виду пуста, но по их словам «невозможно уничтожить».

Я провёл ладонью по камню и задержался, чувствуя едва заметную вибрацию. Словно глубоко-глубоко внизу пульсировала энергия. Она была неравномерной — словно два разных ритма сливались, перетекали друг в друга, но так и не становились единым целым.

Это было похоже на дыхание. Но дыхание не живого существа, а самой земли.

Подземные коридоры встретили меня тишиной, которая давила сильнее любого крика. Каменные стены источали древнюю магию, сперва еле ощутимую, но чем глубже я продвигался, тем плотнее становился этот фон. Будто вязкая ткань прилипала к коже и не хотела отпускать.

Иногда мне казалось, что сами стены следят за каждым шагом. Под ногами попадались следы тех, кто пытался пройти сюда до меня: обугленные скелеты, расплавленные пластины доспехов, черные пятна на плитах. Я задержался возле одного такого места — камень был выворочен, словно его выжгли изнутри. Похоже, тут недавно кто-то пробовал прорваться. И не добрался.

Я обошёл стороной и невольно усмехнулся. Скрулы говорили, что им не нужен артефакт. Не зелье. Не оружие. Значит, они искали что-то другое. Место? Алтарь? Источник? Всё это выглядело логичнее, чем их молчание.

Чем глубже я спускался, тем сильнее нарастал гул. Сначала лёгкий звон в костях, потом — ритм, похожий на биение сердца. Камень под ногами отдавал теплом, словно под ним что-то жило и двигалось.

Я остановился. Вдохнул спертый воздух, пропитанный гарью и сыростью. Впереди была только тьма, но я уже чувствовал, что здесь прячется нечто важное. Ради чего умирали. Ради чего убивали.

Я решил не доверять чужим ходам. Слишком уж правильно они выглядели — будто приглашение. А приглашения в таких местах всегда заканчиваются одинаково.

Я выбрал площадку рядом с обвалившейся стеной и начал пробивать вниз. Камень был плотный, но поддавался — с глухим треском осыпались обломки, воздух стал тяжелее и влажнее. С каждой новой трещиной до меня доходил запах — смесь железа, земли и чего-то ещё, слишком живого, чтобы быть просто камнем.

Вскоре удар по стене вызвал вибрацию — будто я задел нечто большее, чем пустую породу. Гул усилился, перешёл в низкий, тянущий звук, который отдавался в груди. Я замер, прислушался. Внизу билось что-то своё, чужое, независимое от меня.

Я продолжил копать. Осторожно, но целенаправленно. Камень начал менять цвет — из серого в темный, с прожилками, напоминающими свёрнутые сосуды. Тёплые. Я приложил ладонь — и ощутил пульсацию. Настоящую.

Меня не покидала мысль: скрулы ищут не предмет, а место. И это место сейчас было подо мной.

Я прорубился глубже, и камень наконец поддался, открыв узкий проём. Сначала пахнуло сыростью, потом на меня дохнуло чем-то свежим, как будто из-под земли вырвался кусок живого мира. Я пролез, выпрямился и увидел зал.

Неровные стены, подсвеченные фосфоресцирующими жилами, и два ручья, стекающие из противоположных углов. Один золотисто-мутный, с мягким светом, другой — чёрный, но не грязный, а прозрачный, будто в глубине текла сама тьма. Каждый ручей образовывал свой пруд: один светился янтарём, второй поглощал всё вокруг, даже отражения.

Я сделал шаг вперёд, камень под ногой поехал, и я сорвался вниз. Удар о воду глушанул слух, щит вспыхнул, вспенившись, но тут же начал осыпаться — словно его облепили тысячи мелких пиявок. Я рванулся к краю, выскочил на камень, скинул с себя остатки воды.

В энергетическом зрении всё стало очевидно: к щиту прилипла вязкая чёрная субстанция. Она пульсировала и тянулась, как живая, прожигая защиту. Я поднял руку, вложил силу в простейшее заклинание света, и с коротким треском чёрное сгорело, оставив после себя пустоту.

Щит стабилизировался, перестал проседать, но я остался стоять, тяжело дыша, и смотрел на чёрный пруд. Он будто звал. Слишком правильное место, слишком опасное, чтобы быть просто водой.

Я медленно обошёл зал, стараясь держаться подальше от воды. В энергетическом зрении картина выглядела ещё более жутко.

Золотой пруд разливался мягким светом, струился наружу волнами тепла и ровного ритма, словно пульсирующее сердце. Чёрный же тянул всё в себя, как воронка. Его энергия не просто гасила свет, она его пожирала.

И вот в одном месте, у дальней стены, ручьи пересекались. Не прямо, а едва касаясь — тонкая полоска золотого стекала рядом с чёрным и на границе рождалась вспышка. Мгновенный хлопок, ни света, ни тьмы — лишь серое ничто, как будто кусок реальности проваливался в пустоту. И исчезал.

Я замер, всматриваясь. Там не было следов — камня, воды, даже энергии. Просто чёрная прореха, затягивающая взгляд. Секунды две — и она схлопнулась. Но стоило воде стекать дальше, как новый участок снова начинал искрить и гаснуть.

— Взаимное уничтожение, — выдохнул я, сам себе.

Получалось, что эти источники не просто противоположны — они несовместимы в принципе. И если скрулам нужен именно чёрный… значит, золотой для них — помеха.

А для меня это звучало как возможность.

Я опустился на камень у самого края золотого пруда и какое-то время просто смотрел, как прозрачные струи сливаются в поверхность, оставляя на ней лёгкие рябящие круги. Мысли крутились сами собой.

Чёрный источник явно был чужеродным. По своей природе он не просто влиял на энергию — он её искривлял. Если люди вокруг заражались, то, скорее всего, именно он и был первопричиной. Скрулам зачем-то нужна эта дрянь. Может, они сами уже заражены и ищут способ стабилизировать себя? А может, наоборот, используют его как топливо. Я понятия не имел, потому что никогда всерьёз не разбирал энергетическую структуру скрулов. Всё, что видел — уродливые, тяжёлые линии, но, будь они заражены или нет, я бы всё равно этого с ходу не заметил.