Евгений Астахов – Император Пограничья 21 (страница 38)
Дитрих наблюдал за приготовлениями молча, чуть наклонив голову.
— Большинство магов Содружества просто пропускают энергию через своё магическое ядро, — начал я, втирая соляной раствор в запястья. — Ядро принимает определённую порцию, отторгает остальное, и мы получаем те самые жёсткие лимиты, которые вы только что назвали. Метод, которому я обучу ваших людей, работает иначе. Энергия «заякоривается» в различных частях тела. Мышцы, кости, кровь становятся временными накопителями, а не только проводниками.
Смочив пальцы раствором угля с родниковой водой, я провёл полосу вдоль предплечья, направляя тонкие потоки магии из ядра в нужные точки. Привычные движения, отработанные до автоматизма за годы практики. Под кожей формировались энергетические спирали, каждая из которых работала как воронка: один конец обращён наружу для приёма энергии, другой уходит вглубь тела, закрепляясь в тканях.
— Подготовка тела, — пояснил я, не прерывая работы. — Суставы обрабатываются крепким раствором соли с золой. Мышцы — солью с родниковой водой. Вдоль позвоночника — соль с толчёным углём. Составы служат проводниками для фиксации магических конструкций. Параллельно маг направляет потоки из ядра, формируя спиральные структуры. Каждая спираль создаёт зазор для хранения энергии.
Закончив с предплечьями, я взял первый кристалл. Привычный холодок коснулся ладони, и белёсое свечение разлилось между пальцев.
— Второй этап — трансформация крови, — продолжил я. — Перед ритуалом маг выпивает отвар из лечебных трав с мёдом и каплей собственной крови. Зелье настраивается на магическую структуру конкретного человека. Затем с помощью магии каждая капля крови в сосудах разделяется на физическую и энергетическую составляющие. Создаётся тончайший зазор для хранения силы Эссенции. В идеале ритуал проводится на открытом воздухе. Круг из соли для защиты от внешних помех. Свечи из пчелиного воска для стабилизации потоков. Кусочки древесного угля впитывают побочную энергию, которая выделяется при усвоении. С учётом моего текущего ранга многие из этих условностей уже не требуются.
Я сжал кристалл и начал поглощение. Энергия хлынула привычным потоком, но я разделил её надвое, запуская двойную спираль. Первая направляла поток внутрь тела. Вторая создавала противоток, гасивший избыточные колебания и рассеивавший хаотические всплески. Энергия распределялась равномерно, как вода, текущая по системе каналов.
— Двойная спираль, — сказал я, выпивая второй кристалл. — Усовершенствование базового метода. Первая спираль ведёт поток внутрь. Вторая создаёт противоток, стабилизирующий основное течение. Потери энергии при усвоении падают почти до нуля. Обычный маг ранга Пробуждённого безопасно поглотит за раз не больше десяти капель. С этим методом тот же маг поглотит семнадцать из восемнадцати, потеряв впустую одну. С дополнительными алхимическими зельями лимит растёт ещё сильнее, а время восстановления между сеансами сокращается.
Третий и четвёртый кристаллы я поглотил подряд, почти без паузы. Энергия влилась, как вода в губку, заполняя подготовленные «карманы» в мышцах и суставах. Тепло прокатилось по телу от кончиков пальцев до затылка, привычное ощущение, знакомое мне с юности в прошлой жизни. Я разжал кулак и положил пустую оболочку последнего кристалла на стол.
Дитрих фон Ланцберг сидел неподвижно, наблюдая за тем, как князь Платонов стряхивает с ладоней остатки кристаллической пыли. Маршал был Магистром третьей ступени. Он поглощал Эссенцию сотни раз. Он знал, как это выглядит, как ощущается, каков предел.
То, что он только что видел, не вписывалось ни в одну из знакомых ему моделей.
Энергия шла ровнее. Глубже. Без того ощущения «потолка», которое неизбежно возникало при стандартном поглощении, когда ядро отторгало излишки и маг чувствовал, что дальше пытаться бессмысленно. Русский князь прошёл сквозь этот барьер так, словно его не существовало, и энергия четырёх кристаллов усвоилась полностью, до последней капли. Дитрих чувствовал это собственными магическими рецепторами: ни единого всплеска побочного излучения, которое обычно сопровождает неусвоенные остатки.
Он медленно выпрямился. Осознание масштаба происходящего выстраивалось в его голове чётко и безжалостно, как шахматная комбинация. Платонов только что вручил ему инструмент, способный превратить шесть сотен ослабленных рыцарей в серьёзную боевую силу за месяцы вместо лет. При регулярных рейдах в Пограничье поток кристаллов будет постоянным. При сокращении интервалов между поглощениями и увеличении усваиваемого объёма каждый рыцарь сможет за полгода пройти путь, который раньше занимал пять лет. Рыцари будут знать, кому именно они обязаны своим ростом. Лояльность, которая вырастает из практики, из ощущения собственной прибывающей силы, из понимания, что без этого человека ничего бы не было. Такую лояльность невозможно подделать и очень трудно разрушить.
Ход был жёстким, прагматичным и абсолютно эффективным. Фон Ланцберг мысленно одобрил его: именно так он сам поступил бы на месте своего визави.
— Вам не придётся рассчитывать только на охоту. Кристаллы Эссенции будут поставляться регулярно, — сказал князь, натягивая куртку. — Между моими городами лежит Пограничье. Бездушных там хватает. Дефицита не будет.
Маршал кивнул. Между ними установилось молчание, которое не нуждалось в словах. Платонов вкладывался в Орден всерьёз. Дитрих обязан был соответствовать. Первое без второго не имело смысла, и оба это понимали.
Обратно я ехал, погрузившись в размышления. Гаврила вёл Муромца по раскисшей дороге, объезжая глубокие колеи, оставленные строительными грузовиками. Дождь усилился, и дворники размазывали воду по лобовому стеклу мутными полукругами. Телохранители в машине сопровождения маячили в зеркале заднего вида серым размытым пятном.
Я прокручивал в голове разговор с Дитрихом, мысленно раскладывая по полкам сказанное и несказанное. Маршал принял новую доктрину без сопротивления, замечания по набору новобранцев были толковыми, а реакция на информацию о ритуале поглощения Эссенции показала, что он видит далёкую перспективу, а не препятствия. Хороший знак. Орден начинал обретать очертания инструмента, а не обузы.
Магофон в кармане завибрировал. На экране высветился номер Коршунова.
— Слушаю, — ответил я.
— Прохор Игнатич, — голос начальника разведки звучал отрывисто, без привычных присказок. — Дело пахнет керосином. Угрюм наводнён чужими глазами. За последние трое суток количество выявленных агентов выросло вдвое.
Глава 14
Я прижал магофон к уху плотнее, потому что дождь молотил по крыше Муромца так, что голос Коршунова тонул в сплошном гуле.
— Подробнее, — потребовал я.
— Так точно, — начальник разведки на секунду замолк, видимо сверяясь с записями. — Картина следующая, Прохор Игнатич. Как только вы закончили гонять чужеземцев по белорусским лесам, к нам со всех щелей полезли гости. Воронья стая над падалью кружит, вот что я скажу. Основная концентрация в Угрюме. Мои люди за последние дни выявили не менее тридцати новых агентов, и это только те, кого мы засекли. А сколько ещё тихо сидят по углам и строчат отчёты, одному Господу известно. И учтите, это не считая старых знакомых, которых мы ведём давно и которые продолжают исправно отчитываться своим хозяевам.
Гаврила вывернул руль, попав колесом в особенно глубокую яму, и Муромец тяжело качнулся на рессорах. Я упёрся свободной рукой в дверцу, удерживая равновесие.
— Во Владимире, — продолжил Коршунов, — десяток. Работают аккуратнее, чем в Угрюме, стараются не светиться. Двое под прикрытием торговых домов, один устроился писарем, остальные разбросаны по гостиным дворам и мануфактурам. В Муроме три человека, в Ярославле двое, в Костроме тоже двое. Эти не лезут глубоко, контролируют торговые потоки и перемещения грузов. Так, на дальних подступах.
— Гаврилов Посад?
— Молчат, — Коршунов хмыкнул. — Для них это дальний острог, Прохор Игнатич. Место, где мужики Реликты ковыряют да вахтовики друг другу морды бьют. Никакого интереса. Ни одного нового лица за месяц.
Дождь за стеклом размывал мир в серую кашу, и огни машины сопровождения превратились в два расплывчатых жёлтых пятна.
— Кто стоит за ними? — спросил я.
— Четыре источника, — ответил Коршунов, и голос его стал жёстче, деловитее. — Первый, Москва. Голицын. Действуют понемногу, аккуратно. Скорее наблюдение, чем враждебная разведка. Отец княжны держит руку на пульсе, чтобы не пропустить момент, когда его интересы пересекутся с вашими. Типичная московская манера: не угрожать, а курировать.
Я не стал комментировать. Голицын был союзником. Из тех союзников, которые при всей искренности расположения никогда не забывают, что союз союзом, а собственные глаза надёжнее. Я бы на его месте действовал точно так же.
— Второй источник, Смоленск, — продолжил начальник разведки, понизив тон. — Потёмкин. Вот тут, ядрёна-матрёна, дело уже серьёзное. Самая агрессивная сеть из всех. Профессионалы, выучка явно бастионная. Используют классику: внедрение под видом торговцев, мастеровых, наёмных рабочих. Один мой парень вычислил «купца» из Вязьмы, который якобы торгует пенькой, а на деле трижды в неделю сидит в трактире напротив здания Приказов и пьёт чай до самого закрытия. И ещё кое-что, — Коршунов помедлил. — Я подозреваю использование подслушивающих артефактов. В здании Приказов на прошлой неделе один мой соколик обнаружил слабый фоновый резонанс в стене кабинета Стремянникова. Пока не подтверждено, но я бы поставил своё месячное жалованье, что это прослушка.