Евгений Астахов – Император Пограничья 21 (страница 40)

Через несколько минут я выбрался из машины и размял затёкшую спину. Предлог для визита был заготовлен заранее: плановая инспекция острога, проверка добычи Реликтов. Подобные наезды я совершал регулярно, и никто не удивился бы ещё одному.

Майор Молчанов ждал у ворот, видимо предупреждённый часовыми. Жилистый, аккуратно подстриженный, с неизменной бородкой и прямой спиной кадрового военного, воевода отдал честь коротким сухим движением.

— Князь Платонов, рад приветствовать, — произнёс он ровным голосом, в котором не чувствовалось ни подобострастия, ни суеты. — Прикажете начать с обхода или желаете сперва отдохнуть с дороги?

— Обойдёмся без обхода, — ответил я, шагая через ворота. — Доложи на ходу.

Воевода кивнул и пристроился рядом, чуть отставая на полшага. Мы двинулись по главной улице острога, мимо каменных домов с новыми оконными рамами и залатанными крышами, мимо складских навесов, мимо трактира, из которого тянуло жареным луком и дымом. Бывшие купеческие склады и дома зажиточных горожан, простоявшие триста лет без хозяев, обрели вторую жизнь: в окнах горел свет, из окон тянуло едой, а по обочинам лежали штабеля досок и мешки с цементной смесью. Дальше, за каменными стенами Северного квартала, виднелся гребень свежесрубленного частокола, отгораживавшего острог от остальных руин. Двое мужиков в рабочих куртках катили тачку с битым кирпичом к бараку на восточной окраине, где не хватило каменных зданий для всех переселенцев.

— Население на текущий день — восемьсот четырнадцать человек, — начал майор, сверяясь с памятью, а не с бумажкой. — Из них три сотни Стрельцов гарнизона, чуть меньше двух сотен вольных охотников на постоянной основе, остальные — поселенцы, торговцы и ремесленники. Поток авантюристов стабилен, в среднем пять-десять человек в неделю прибывают, двое-трое уезжают. Реликтовая добыча приносит стабильный доход, за прошлый месяц — сорок две тысячи рублей чистыми после расходов на транспортировку. Стрельцы патрулируют окрестности в радиусе пяти километров, за последний месяц ликвидировано четыре мелкие стаи Трухляков и одна Стрига-одиночка на южном направлении.

Я слушал, кивая. Молчанов докладывал так, как привык: коротко, ёмко, по пунктам.

— Проблемы? — спросил я, огибая лужу.

— Три, — майор загнул палец. — Вольные охотники лезут на территорию Суздаля. Тюфякин уже присылал жалобу, и ещё две от суздальских бояр лежат у меня на столе.

— В курсе, — кивнул я.

— Я предупредил охотников, завтра вывешиваю приказ с картой разрешённых зон и штрафами. Второе — нехватка гражданских целителей и врачей. На весь острог один фельдшер и знахарка из переселенцев, которая лечит травами и кое-какой магией. Третьего дня охотник притащил товарища с рваной раной на бедре от когтей Трухляка, и фельдшер провозился с ним четыре часа. Будь рана глубже, не довезли бы. Третье — перебои с подвозом продовольствия в распутицу. Дорога от Суздаля раскисает после каждого дождя, грузовики вязнут по оси, и караваны опаздывают на двое-трое суток.

Мы поднялись на крыльцо приземистого каменного дома, служившего одновременно штабом и жильём воеводы. Молчанов придержал дверь, пропуская меня в тесный коридор, освещённый двумя лампами со светокамнями. От свежих дверных косяков пахло сосновой смолой.

Кабинет майора оказался маленькой комнатой с низким сводчатым потолком, обставленной по-спартански: стол, два стула, шкаф с бумагами, карта Гаврилова Посада и окрестностей на стене. На столе стояла жестяная кружка с остывшим чаем и лежала стопка рапортов, придавленная кобурой.

— Закрой дверь, — сказал я, садясь на стул для посетителей.

Молчанов закрыл, повернув щеколду. Потом обернулся и посмотрел на меня. В пронзительных тёмных глазах воеводы мелькнуло понимание, что происходящее не тянет на обычную инспекцию.

— Сядь, — я указал на второй стул.

Майор сел, положив руки на колени. Ни вопросов, ни нетерпения на лице.

— Прежде чем я скажу то, зачем приехал, мне нужна от тебя магическая клятва, — произнёс я, глядя ему в глаза. — Клятва молчания. Всё, что прозвучит в этой комнате, остаётся между нами. Навсегда.

Молчанов даже не поколебался. Когда с процедурой было покончено, я выждал несколько секунд, собираясь с мыслями, и начал.

— Гаврилов Посад станет Бастионом.

Тишина. майор смотрел на меня, не мигая. Я видел, как смысл сказанного добирается до него, как выражение на его лице проходит путь от недоумения к осмыслению.

— Полноценным промышленным Бастионом с производственными мощностями, — добавил я. — Не острогом и не расширенной базой по добыче Реликтов.

Собеседник медленно выдохнул через нос. Потом потёр подбородок, скользнув взглядом по карте на стене, и задал первый вопрос, по которому сразу стало ясно, что голова у майора работает в нужном направлении.

— Где? — спросил он. — Здесь места нет. Наверху всё занято острогом, а южные и восточные кварталы в руинах, пропитаны некроэнергией. Там до сих пор Реликты копают. Если начать расчищать площадку под промышленную застройку, об этом через неделю узнает каждый торговец от Суздаля до Москвы.

Я позволил себе скупую улыбку. Именно такой реакции я ожидал от Молчанова. Вопрос «зачем» или «получится ли» он не задал, перескочив сразу к «как».

— Под землёй, — ответил я.

Воевода прищурился.

— Под городом лежат триста лет пустующие подземелья Кощея, — продолжил я, подавшись вперёд и уперев локти в колени. — Каменные пустоты, бывшие лаборатории, коридоры, залы. Часть из них мы обследовали ещё во время зачистки. Объём колоссальный. Геоманты расширят и углубят эти пространства, создадут промышленные залы нужного размера. На время стройки наверху останется острог в его нынешнем виде: охотники, торговцы, добыча Реликтов.

Молчанов выпрямился на стуле, и я видел, как в его голове вертятся шестерёнки. Стрелец примерял услышанное к тому, что знал о подземельях. Он провёл в Гаврилове Посаде достаточно и наверняка обошёл верхние уровни не раз.

— У меня есть группа техников, — продолжил я, — оборудование, документация. Всё это сейчас ждёт своего часа. Когда помещения будут готовы, эти люди смонтируют минское оборудование в подготовленных залах.

— Входы, — коротко сказал Молчанов.

— На южной окраине, в стороне от острога, создаётся закрытая военная зона. Официальное обоснование для жителей и для любопытных — нестабильный магический фон, опасная концентрация некроэнергии. Эту историю никто не поставит под сомнение, учитывая, что город триста лет был гнездом Бздыхов. Ты как воевода имеешь полное право закрыть кварталы для гражданских по соображениям безопасности. Входы в подземные уровни — оттуда.

Майор кивнул, и я заметил, что его пальцы уже машинально постукивают по колену, выбивая неслышный ритм.

— Есть ещё один момент, — сказал я. — Поток авантюристов, охотников, торговцев, которых привлекла кампания о «Клондайке Содружества», — для нас не помеха. Это прикрытие. Десятки повозок со стройматериалами ежедневно проходят через ворота. Все спишут на расширение Реликтовой добычи. Поставки для Бастиона пойдут вперемешку с обычными грузами. Отличить одно от другого невозможно, если не знаешь, что искать.

Молчанов помолчал с полминуты. На лице его не было ни восторга, ни страха. Я видел сосредоточенную работу: офицер уже прикидывал, как перестроить систему охраны, как организовать смену караулов у входов в подземелья, как обосновать закрытую зону перед жителями, не вызвав ненужных вопросов.

— Кто знает? — спросил он.

— Очень узкий круг. Рабочие будут связаны клятвами и уверены, что расширяют подвалы для хранения Реликтов. Инженеры будут знать больше, потому что от них не скроешь назначение оборудования, которое они монтируют, но и они дадут клятвы.

— Что именно будет производить Бастион? — Молчанов задал вопрос, который я ждал.

Закопать производство под землю — одно дело. Снабжать его сырьём, вывозить продукцию — другое. Логистика определяет всё. Без понимания конечного продукта невозможно грамотно спланировать ни маршруты доставки, ни систему хранения.

Я откинулся на спинке стула и позволил уголку рта чуть приподняться, оценив прозорливость собеседника.

— Это вопрос на миллион, Степан Игоревич. Доступ к этой информации идёт по принципу служебной необходимости, а тебе она пока не нужна. Ты отвечаешь за периметр, за людей, за то, чтобы ни одна живая душа не пролезла туда, куда не следует. Когда придёт время, всё узнаешь.

Молчанов принял отказ без тени обиды. Он был военным до мозга костей и понимал, что командир делится ровно тем объёмом информации, который необходим для выполнения задачи.

— Сроки? — перешёл он к следующему пункту.

— Геоманты начнут работу в течение нескольких дней. Первые помещения должны быть готовы до конца года. Точные чертежи получишь от Арсеньева.

— Хотелось бы узнать чуть подробнее про группу техников. Кто такие?

Подтекст вопроса был предельно ясен: где я умудрился достать таких спецов, если все они обитают в Бастионах.

— Сборная солянка из европейских, а также белорусских мастеров. Их возглавит Бирман — кёнигсбергский инженер-маготехник, специалист по турбинным генераторным системам. Подчиняется он Арсеньеву. Да, кстати, об управлении острогом, — добавил я, — оно перестраивается. Руководство будет осуществляться группой из трёх человек. Чернышёв остаётся на гражданской части: поселенцы, снабжение, администрирование, бытовые вопросы. Арсеньев возглавит производство. Ты — безопасность и правопорядок: охрана, оборона, контроль доступа. Каждый отвечает за своё направление, решения по пересекающимся вопросам принимаются коллективно.