Евгений Астахов – Император Пограничья 13 (страница 9)

— Отлично, — одобрил я. — Теперь координация с соседним фортом. Журавлёв, свяжитесь с их артиллеристами.

Пока капитан отдавал распоряжения, ко мне подошёл Грановский с полевой книжкой в руках. Мой заместитель выглядел измождённым — пять дней почти без сна давали о себе знать.

— Второй форт полностью готов, воевода, третий — на семьдесят процентов. Четвёртый и пятый — фундаменты заложены, стены начнём завтра. Но есть проблема.

— Какая?

— Логистика камня из карьера. Баржи идут неспешно, погрузка и разгрузка съедают часы. При нынешних темпах строительства нам не хватит материала для последних двух фортов.

Я нахмурился.

— Сколько у нас аэромантов?

— Восемь способных поднимать тяжести, но они уже на пределе. Тратим по пять крупных кристаллов Эссенции в день только на поддержание их сил. Геоманты тоже выдыхаются — вчера двое потеряли сознание прямо на стройке.

— Организуйте сменную работу. И увеличьте пайки Эссенции ещё на двадцать процентов. А насчёт погрузки и разгрузки что-нибудь придумаем. Толковых людей у нас хватает. Что с пополнением?

— Коршунов прислал ещё тридцать ветеранов — прибыли вчера вечером. Среди них пятеро военных инженеров, включая специалиста по артиллерии из Новгорода. Капитан Демичев уже распределил их по объектам.

Внизу, у ворот форта, собралась группа местных жителей. Женщины принесли котлы с горячей похлёбкой, свежий хлеб, даже пироги. Строители с благодарностью принимали угощение — после ночной смены горячая еда была как нельзя кстати.

— Народ поддерживает нас, — заметил Беспалов. — Это хороший знак.

— Они понимают, что эти стены — их защита, — ответил я. — Кстати, форту нужно имя. Предлагаю «Северный страж» — он первый встретит врага с этого направления.

Офицеры одобрительно закивали. Вахлов достал флягу, плеснул немного водки на камни стены.

— За Северного стража! Пусть стоит века!

Мы спустились в командный пункт форта — укреплённое помещение в центре звезды, откуда можно было управлять всей обороной. Карты на стенах, магофоны для связи, перископы для наблюдения.

— График завершения всех пяти фортов — ещё неделя, — объявил я. — К тому времени начнём вторую линию окопов между укреплениями. Траншеи зигзагом, с блиндажами через каждые пятьдесят метров.

— Земляные работы можно поручить ополченцам, — предложил Демичев, потирая деревянный палец на протезе правой руки. — Освободим сапёров для более сложных задач.

— Согласен. Организуйте. И ещё — нужны склады боеприпасов в каждом форту. Отдельные для снарядов, патронов и взрывчатки.

Я вышел на внешнюю стену, глядя на туманную даль. Во Владимире Сабуров собирал силы для удара, стягивая войска со всех концов княжества. Но когда он придёт, его встретит не просто острог с деревянным частоколом, а настоящая крепость. Пять фортов-звёзд, связанных линиями траншей, минные поля, перекрёстный огонь артиллерии.

Укрепления — это только часть обороны. Настоящая сила проявится, когда все элементы заработают как единый механизм. Ещё неделя, и мы будем готовы.

Князь Михаил Фёдорович Сабуров откинулся в кресле, изучая сидящего напротив майора Тихона Ладушкина. Вечерний полумрак кабинета разгоняли только свечи в массивных канделябрах, отбрасывая дрожащие тени на стопки документов с княжескими печатями. На столе среди бумаг лежал список имён гвардейских офицеров, испещрённый пометками красными чернилами.

— Примите мои искренние соболезнования по поводу безвременной кончины полковника Щербина, — начал Сабуров, сложив руки на животе. — Такая трагическая случайность… Инфаркт в расцвете лет. Медики говорят, слабое сердце не выдержало нагрузок службы.

Ладушкин неловко кивнул, вытирая платком испарину со лба. Майор был невысоким полноватым мужчиной лет тридцати пяти, с жидкими русыми волосами и водянистыми глазами. Все в этой комнате прекрасно понимали истинную причину смерти Щербина, но никто не собирался озвучивать очевидное.

— Гвардии нужен новый командир, — продолжил князь, наклонившись вперёд. — Человек разумный, понимающий требования времени. Я вижу в этой роли вас, майор.

— Ваша Светлость, я… я польщён, но… — Ладушкин замялся, комкая платок в руках. — Есть офицеры старше меня по званию и выслуге. Подполковник Ленский, майор Струков…

Генерал Хлястин, стоявший у двери словно часовой, жёстко усмехнулся:

— Оба решили досрочно выйти в отставку по состоянию здоровья. Внезапно обнаружились проблемы с лёгкими — врачи рекомендовали срочную смену климата. Уже уехали на лечение.

В воздухе повисла недвусмысленная угроза. Ладушкин сглотнул, понимая, что «проблемы с лёгкими» могли означать что угодно — от реального заболевания до ножа между рёбер.

Акинфеев отошёл от окна, раскрывая толстую бухгалтерскую книгу:

— Позвольте огласить финансовые условия для новой гвардии, майор. Тройное жалование всем гвардейцам, начиная с текущего месяца. Единовременные премии офицерам — лейтенантам по триста рублей, капитанам по семьсот, вам лично — две тысячи. Пожизненные пенсии семьям преданных гвардейцев в размере полного оклада. Дополнительные привилегии — лучшие квартиры в офицерском квартале, гарантированные места в гимназии для детей, налоговые льготы.

Сабуров мысленно поблагодарил Демидовых и Яковлевых. Их щедрые «инвестиции» в возвращение Угрюма позволяли не экономить на подкупе. Два миллиона рублей — огромная сумма, но магнаты готовы были заплатить и больше за доступ к месторождению Сумеречной стали.

— Это… это очень щедро, Ваша Светлость, — пробормотал Ладушкин, глаза его забегали.

— Но есть и другая сторона медали, — Хлястин достал второй список, постукивая по нему рукояткой кинжала. — Семьи некоторых гвардейцев имеют… проблемы. Сержант Мельников — его сын задолжал пятнадцать тысяч в игорном доме «Золотой петух». Лейтенант Рыльский — брат замешан в контрабанде оружия на территорию княжества. Прапорщик Соболев — тесть имеет сомнительные связи с агентами Посадского княжества. Все эти дела можно замять… или раскрыть. В зависимости от лояльности.

Майор вспотел ещё сильнее. Платок в его руках стал мокрым от пота. Он прекрасно понимал ловушку — принять должность означало стать соучастником, отказаться — повторить судьбу Щербина.

— Какая конкретная задача стоит перед гвардией? — выдавил он.

Сабуров встал, подошёл к карте на стене, где красным был обведён Угрюм:

— Нужно выделить тридцать лучших бойцов для специальной операции в Пограничье. Платонов зарвался, объявив себя независимым. Такое неповиновение требует жёсткого ответа.

— Но устав гвардии… — начал Ладушкин.

— Устав можно творчески интерпретировать, — мягко вставил Акинфеев. — Платонов объявил себя врагом княжества, следовательно, операция против него — это защита Владимира от внешней угрозы. Всё в рамках устава, просто нужно правильно оформить документы.

Ладушкин сидел молча, глядя на мокрый платок в своих руках. Князь видел, как в голове майора проносятся мысли — семья, дети, карьера, жизнь. Выбора не было, и все это понимали.

— Я… я сочту за честь, Ваша Светлость, — наконец выдавил майор.

Сабуров улыбнулся, придвигая документ о назначении:

— Мудрое решение, полковник Ладушкин. Да, с этого момента вы полковник. Подписывайте.

Пока Ладушкин дрожащей рукой ставил подпись, чернила расплывались от капель пота с его лба. Князь продолжал:

— Начинается новая эра гвардии. Эра настоящей службы княжеству, а не абстрактным принципам. Ваши люди будут обеспечены, их семьи защищены, их будущее гарантировано. Взамен — лояльность и выполнение приказов.

Хлястин передал новоиспечённому полковнику запечатанный конверт:

— Список гвардейцев для операции уже составлен. Особо отмечены те, чья лояльность вызывает сомнения — они пойдут в авангарде. Остальные обеспечат поддержку. Убедитесь, что никаких брожений в рядах бойцов не происходит. Нужно, чтобы они чётко выполнили приказы.

— Первую увеличенную выплату гвардейцы получат уже завтра утром, — добавил Акинфеев. — Пусть сразу почувствуют заботу князя. Деньги — лучший аргумент для колеблющихся.

Ладушкин встал на нетвёрдых ногах, сжимая конверт влажными пальцами:

— Будет исполнено, Ваша Светлость.

Когда за новым командиром гвардии закрылась дверь, Сабуров налил вина в три бокала. Тёмная жидкость отсвечивала кровавым в свете свечей.

— За разумных людей, которые понимают выгоду сотрудничества! — провозгласил князь, поднимая бокал.

Акинфеев пригубил вино и заметил:

— Такая гвардия будет служить только до первой серьёзной неудачи. Купленная лояльность непрочна.

— К тому времени я укреплю власть другими методами, — отмахнулся Сабуров. — Платонов падёт, Угрюм вернётся под контроль Владимира, месторождение Сумеречной стали начнёт приносить доход. С такими ресурсами можно купить не только гвардию, но и половину Содружества.

Михаил Фёдорович смотрел на список имён гвардейцев с красными пометками. Около десятка фамилий были обведены — эти не вернутся из Пограничья. Остальные станут примером того, как щедро князь награждает преданность.

В тишине кабинета было слышно только потрескивание дров и мерный стук напольных часов. Сабуров смотрел на медицинское заключение о смерти Щербина, лежащее среди прочих бумаг. Инфаркт — такой обыденный диагноз для такого необычного времени. Князь аккуратно сложил документ и убрал в ящик стола. История напишется победителями, а проигравшие станут лишь сносками на её страницах. Удача благоволит решительным, а нерешительные уходят в небытие.