Евгений Астахов – Император Пограничья 13 (страница 42)
«Первый» взял немецкую гибкую булаву — деревянная рукоятка соединялась с шипованным металлическим шаром посредством жёсткого стального троса длиной около 25 сантиметров. Такая конструкция способствовала нанесению сильных «хлещущих» ударов, гарантированно оглушавших даже защищённого шлемом противника
Каждый боец выбрал себе вооружение по вкусу. «Третий» повертел в руках массивные кастеты, «Пятый» примерил парные ножи, «Седьмой» взвесил в руке короткий топорик.
Железнов достал из отдельного ящика десять артефактов. Магические браслеты кошачьей походки, каждый стоимостью в небольшой домик. Руническая вязь на чернённом серебре светилась едва заметным голубоватым светом. Бойцы надели их на запястья, пряча под одежду, и звуки их движений исчезли полностью.
«Это покажет Платонову, с кем он связался, — мысленно усмехнулся Ратмир. — Его форт падёт этой ночью, а завтра армия войдёт в Угрюм по трупам его защитников. И все увидят — победу обеспечила Гильдия Целителей, а не этот выживший из ума вояка с его устаревшей тактикой».
— Камуфляж.
Бойцы начали мазать лица и руки сажей из специальной банки. Чёрная субстанция поглощала свет, делая кожу невидимой в темноте. Закончив, они натянули балаклавы, а поверх них — металлические маски в форме черепов — гротескные, с преувеличенными глазницами и оскалом.
Простое, но действенное психологическое оружие. Враг должен бояться ещё до начала боя. А в темноте эти маски выглядят как лица самой смерти. К тому же по ним проще опознать своих в схватке.
— Огнестрельное оружие — про запас. Использовать только в критической ситуации.
Каждый боец получил компактный пистолет с цилиндрическим глушителем. Оружие исчезло в кобурах.
— Помните, — Железнов обвёл взглядом своих солдат, — один звук, и на вас обрушатся оба лагеря. Артиллерия, пулемёты, маги. Молчать любой ценой. В случае обнаружения, отступать. Ваше выживание в приоритете.
Десять масок-черепов кивнули одновременно. Ратмир знал — они поняли. Усиленные бойцы не паниковали, не сомневались, не боялись. Они просто чётко выполняли приказы.
«А Хлястин пусть завтра ломает голову, как южный форт оказался уничтожен, — с удовлетворением подумал представитель Гильдии. — Старый вояка привык к честным сражениям, к правилам войны. Но мы не связаны устаревшими концепциями чести и благородства».
— Выдвигайтесь, избегая союзных дозоров.
Десять теней выскользнули из палатки в туман октябрьской ночи. Благодаря браслетам кошачьей походки они двигались абсолютно беззвучно — можно было пройти по груде сухих листьев, и ни один не хрустнул бы. Железнов наблюдал, как его бойцы растворяются во мгле.
Отряд двигался идеально синхронно, словно части единого организма. Шаг левой, шаг правой — десять пар ног касались земли одновременно. Они использовали стволы деревьев и воронки от дневных снарядов как естественные укрытия, перемещаясь от одной к другой короткими перебежками.
На пути попадались трупы с дневного штурма — изуродованные взрывами и магией тела наёмников. Бояре забрали кое-кого из своих павших. Усиленные бойцы переступали через них, не обращая внимания. Смерть не вызывала у них никаких эмоций — ни отвращения, ни жалости.
Густой туман окутывал поле между лагерем и фортом. Видимость упала до пяти-семи метров. «Первый» вёл отряд, ориентируясь по компасу и памяти — они изучили карту местности до мельчайших деталей. Каждая воронка, каждый холм были отмечены в их сознании.
Общение происходило исключительно жестами. Система сигналов, отработанная до автоматизма.
Внезапно «Первый» поднял кулак. Весь отряд мгновенно замер, словно выключенные механизмы. Впереди, в тумане, мелькнули силуэты. Восемь фигур двигались навстречу, явно направляясь от южного форта в сторону лагеря Владимира.
Напряжение разлилось в воздухе, густое, как сам туман. Десять масок-черепов следили за приближающимся теням. Расстояние сокращалось — десять метров, семь, пять…
Группы встретились лицом к лицу.
Я прокручивал в голове события прошедшего дня, пока шёл к месту сбора гвардейцев. Поле перед южным фортом усеяно трупами после дневного штурма. Сколько их там — сотня, полторы? Разведчики ещё считают. Мы тоже заплатили кровью — двадцать три убитых и одиннадцать раненых. Но мы отбились, заставили их бежать, роняя портки. Видел, как некоторые бояре падали в грязь от страха.
Хорошо. Пусть помнят, что Угрюм — не лёгкая добыча. Сожжённые деревни прошлой ночью тоже сделали своё дело — армия не выспалась, измотана. Но этого мало. Завтра они пойдут снова, уже подготовленные, осторожные. Хлястин учтёт ошибки.
Значит, этой ночью нужен ещё один урок. Пусть не спят, пусть вздрагивают от каждого шороха, пусть стреляют по теням и будят друг друга криками, пусть боятся нас больше, чем своих командиров. Измотанная, напуганная армия — слабая армия. Каждый деморализованный боярин, обмочившийся от страха — это один мой боец, который завтра останется жив.
Я вошёл в помещение, где собрались восемь моих усиленных гвардейцев — первая группа, прошедшая полный цикл усилений у Зарецкого. За последние два месяца в Угрюме появилось ещё двадцать усиленных бойцов — Зарецкий провёл их через две трети цикла, а Федот после своего возвращения начал натаскивать по методике «Перуна». Однако новички ещё не вышли на максимум, их тела продолжали адаптироваться к изменениям. Для сегодняшней операции я взял только восьмерых ветеранов — проверенных в боях и находящихся на пике формы.
— Севастьян, — обратился я к Журавлёву. — Все в сборе?
Невысокий плотный мужчина с ироничной улыбкой поднялся со скамьи. За последние недели он заслужил авторитет товарищей — холодная голова, точный расчёт, никакой паники даже в критических ситуациях и острое чувство юмора. Идеальный командир для ночной вылазки.
— Так точно!
— Задача простая, — начал я, когда все выстроились напротив меня. — Пробираетесь к лагерю Владимира. Подрываете склад боеприпасов. Если получится — клетки с химерами. Офицеров режете на ленты. Главное — посеять панику перед завтрашним штурмом. Никакого спокойного сна врагу!
Емельян Железняков, чьё лицо было изрезано шрамами, молча кивнул. Все начали проверять снаряжение. Оружие из Сумеречной стали тускло поблёскивало в свете ламп. Марина Соколова проверила медицинскую сумку — даже усиленная, она оставалась полевым медиком. Дмитрий Ермаков и Игнат Молотов выглядели скромнее без своей обычной тяжёлой брони — для скрытной операции она была лишней.
При этом Ермаков крутил в руках траншейные ножи-кастеты, позволяющие не только бить, но и резать, а также колоть трёхгранными клинками, а Молотов взвешивал одноручную дубинку, усеянную острыми шипами.
Марина Соколова спрятала парные тычковые ножи в специальные ножны на рёбрах. Т-образные рукояти позволяли держать клинки так, чтобы они выступали между пальцами — компактное оружие было идеально для скрытого ношения и ближнего боя. Его гораздо сложнее выбить из рук, а короткие клинки позволяли использовать ударную технику, наносить молниеносные серии проникающих ударов. Колотые раны в правильных местах — артерии на шее, бедре, под мышкой — надёжно выводили противника из строя за секунды. Главный недостаток — короткая длина лезвий затрудняла проникновение до жизненно важных органов через толстую броню или мышечную массу, требуя от бойца знания анатомии и повышенной меткости.
Раиса оценивала баланс своих кинжалов — длинные, тонкие, идеальные для точечных ударов. Каменев повертел в руках топор с узким лезвием на короткой рукояти. Шип на обухе мог пробить шлем или панцирь. Севастьян примерил к руке тесак — короткий рубящий меч с широким изогнутым лезвием, способный отсечь конечность одним ударом. Железняков взвесил молот-клевец, чья ударная часть могла проломить череп даже сквозь шлем.
Марья Брагина поправила прицел и проверила натяжение тетивы многозарядного арбалета. На спине у неё висела снайперская винтовка с глушителем — последний довод в случае провала скрытности, потому что в такой тишине глушитель не обеспечит необходимой скрытности.
Я достал флягу с алхимическими стимуляторами Зарецкого.
— По глотку каждому. Усилит реакцию и выносливость на четыре часа. Побочек быть не должно — Александр обещал.
Пока фляга шла по кругу, мои бойцы переговаривались и шутили. Это отличало их от жертв Гильдии Целителей, что подверглись жестоким процедурам. Мои ребята оставались людьми со всеми их тревогами, страхами и сомнениями, но также с отчаянным героизмом и неистребимым чувством долга.
— Ночная прогулка под луной, — хмыкнула Брагина. — Романтика!..
— Главное — не подорваться на собственных минах, — усмехнулся Журавлёв.
— Ты их ставил, ты и обходи, — показала ему язык Марья.
Все сняли лишний металл — пряжки, цепочки, всё, что могло звякнуть в неподходящий момент. Панцири из Костедрева сидели как влитые — лёгкие, прочные и, что важнее всего, абсолютно бесшумные. Выкрашенный в тёмно-серый материал с прожилками напоминал хитиновый покров насекомого. Тёмные балаклавы скрыли знакомые лица
Всеволод Каменев достал медальон с портретами жены и детей, поцеловал и спрятал под рубаху. Я заметил, как его рука дрогнула — даже опытные воины понимали риск.