Евгений Аллард – Изгой (страница 24)

Чья-то лохматая голова показалась в проёме выбитых ворот. Лицо перепачкано в крови, пыли, но я узнал всё равно. Кузьма! Жив, чертяка.

Лестница выдвинулась и я спустился вниз, не забыв прихватить винтовку.

Несмотря на немалые габариты, в два прыжка Кузьма оказался рядом. А я снял шлем с мокрой головы, чувствуя как раздвигает губы улыбка, а радость заливает душу.

Оглядел меня с ног до головы, недоверчиво сузив глаза, но потом ухмыльнулся. Согнулся, громко шлепнув себя ладонями по коленям.

— Громов! Живой! Ну, братуха!

Мы обнялись, постучали друг друга по спинам.

— Кузьма, давай быстрей всей вытаскивай. И загружаемся. Времени мало.

— Слушай, командир, а мы тут не поместимся, — покачал головой, проскользнув взглядом по круто уходящему вверх фюзеляжу космолёта.

— Там второй стоит, за ним, — я обернулся, махнув рукой в сторону. — Быстрее, Кузьма. Быстрее! Жду вас всех здесь.

Я уже решил забраться в кабину, как из пробитого проёма вылетело красное пятно, стремительно бросилось на меня, напугав до чёртиков. Запрыгнуло, сжав бёдрами мои.

Прямо перед носом я обнаружил физиономию Микаэллы. Обвив за шею, стала беспорядочно и неумело целовать меня, касаясь мягкими губами, от чего словно окунуло в кипяток, терморегуляция костюма дала сбой и струйка пробежала по спине.

— Я знала, что ты живой! Говорила, Кузьма!

Запрокинув назад головку, оглушила беззаботным смехом ребёнка.

Я осторожно высвободился из её цепких объятий, спустил вниз, так что шапка стриженных волос, смахивающих на шкурку норки, оказалась где-то на уровне моей груди. Но Мика тут же обхватила меня так сильно, что сердце ёкнуло, неприятно напомнив о том, как эти же кажущиеся на первый взгляд хрупкими ручки, сломали мне шею.

— Ну-ну, Мика, не надо.

Но не обращая внимания на мои протесты, она прильнула к моему животу, как кошка, только что не мурлыкала. И внутри меня всё затрепетало, ослабели ноги, как если бы змея обвила меня за шею, положив плоскую голову с выпуклыми немигающими глазами на плечо. А я стоял бы, как дурак и, обливаясь холодным потом, думал: одно неловкое движение и эта тварь укусит, впустив смертельный яд.

Мне бы хотелось, чтобы Мика покинула Утилизатор и вернулась к дяде. Хотя это поставило бы под удар ребят, поскольку только присутствие среди них племянницы президента сдерживало спецназ от применения каких-то убойных мер. По крайней мере, именно это я видел в своих видениях.

Но с другой стороны я не мог просто так сказать девушке — иди-ка ты домой, к своему дяде Герберту. Она увяжется за нами и, значит, ей станет известно наше место нашей секретной базы в алтайских горах.

Подмывало спросить, а зачем вообще ей понадобилось спасать меня, после того, как она подставила меня под удар и я оказался на гильотине? Но кажется, я догадывался, что Микаэлла обладала таким взбалмошным, непредсказуемым характером, что искать разумное, логичное объяснение её действиям было совершенно бессмысленно.

Я мог льстить себя надеждой, что девчушка просто втюрилась в меня, как Эва, или ещё масса женщин, с которыми у меня возникали и прерывались отношения.

Но почему меня предала Мизэки, которая вроде бы любила, спасала, сделала мне уникальный бионический протез? И вдруг в самый последний момент вспомнила, что она — человек из иного мира и решила тут же на моих глазах вернуться к этому проходимцу Адаму, вместе с изобретением Артура Никитина. Почему?

Обычно женщины на такой вопрос, отвечали — потому. И всё. На этом спор заходил в тупик.

Из проёма в высокой бетонной стене потянулась вереница людей. Они тащили раненных. Женщины тянули за руку детей. Те на удивление вели себя тихо, сдержанно, не ныли и не капризничали, а их по-взрослому глубокие взгляды пугали. Что им пришлось пережить — уму непостижимо.

Из-за проёма вылез Жан-Поль со здоровенным ящиком в руках, выкрашенным серо-стальной краской — ракеты для «Ольхи». За ним ещё несколько дюжих парней тащили как здоровенные пулемёты Корд.

Кузьма умело распоряжался, чётко и громко отдавал команды.

— Мика, помоги Кузьме с раненными, я сейчас открою салон.

— Ну, я хочу с тобой, Олег, — капризно выпятила нижнюю пухлую губу, свела бровки домиком, став похожей на большого обиженного ребёнка.

— Хорошо. Поднимайся.

Спорить я не стал. Поставил ногу на последнюю ступеньку и быстро поднялся. И лишь только уселся в кресло пилота, щёлкнув рычажком открытия люка, как Мика мгновенно оказалась рядом, плюхнулась рядом в кресло второго пилота, и с горящими глазами стала жадно осматриваться.

— Крутая штука!

— Э-э, ручки свои шаловливые не суй, куда не просят, — оборвал я не в меру любопытную девчушку.

Она лукаво улыбнулась, откинулась на спинку кресла и стала покачиваться, как на качелях, а взгляд бездумно скользил по лобовому стеклу с выведенными менюшками. Потом стала оглядывать кабину, сунула нос ко мне, осмотрев рулевую колонку, педали, рычажки и тумблеры.

— Мика, а скажи, зачем ты меня спасла от казни? Совесть проснулась?

— Ну да. Скажешь тоже, — начала вертеться на месте, как непоседливый малыш. — За выполнение этого квеста я получила десять тысяч очков!

О том, что такое «квест» я имел смутное представление, но объяснение выглядело вполне логично.

— А на фига тебе эти очки? Ты и так сильнее всех в этом костюме.

— Ты не понимаешь! Я могу теперь открыть новую локацию. В космосе. А ещё немного и у меня будет свой собственный звездолёт! Понятно?

— Настоящий звездолёт или виртуальный?

— Виртуальный, конечно, — обидно фыркнула. — Где сейчас возьмёшь настоящий? Ты дурачок? Дурачок, дурачок! — стала дразниться.

Жутко захотелось похвастаться, что на околоземной орбите летает мой собственный звездолёт, на котором я могу путешествовать по всей нашей Галактике, а может быть забраться и дальше.

И уже открыл рот, чтобы рассказать в красках девчушке, о том, как мы строили этот звездолёт в доках, как выводили с космодрома Восточный отдельные узлы. О диверсиях, что устраивала секта «Очистительный свет Сверхновой».

Стоп. Отвратительные воспоминания о секте отрезвили меня, заставили захлопнуть рот на замок.

И тут как раз очень кстати ожила внешняя связь и я увидел на экране физиономию Кузьмы. Выглядел он измученным. Веки опухли и набрякли, так что почти закрыли глаза, лицо бледное, какое-то даже серое. Но выглядел довольным, прямо излучал радость.

— Мы готовы, командир. Все погрузились.

— Точно всё? А оружие? Оружие захватили?

Чёрт, как же я забыл напомнить об этом? Теперь мы могли загрузить весь арсенал, что нашли в подвале. И особенно макроматериалы! Балбес, надо было проследить самому, а не крутить шуры-муры с девчонкой, которая мне в дочери годится.

— Та не переживай, Громов, — хмыкнул Кузьма, словно услышал мои мысли. — Мы все упаковали и погрузили во второй транспорт.

— Ну молодца. Здорово. Точно всех вывезли? Никого не осталось?

— Всех.

— Ну тогда, забирайся ко мне в кабину.

Экран погас и через пару минут я уже услышал, как вибрирует и трясётся металлическая лестница под ножищами Кузьмы.

Мика бросила на меня недовольный взгляд — явно хотела со мной наедине остаться, а я нос ей натянул.

Когда Кузьма во весь свой богатырский рост выпрямился в кабине, я даже на миг испугался, что он просто не поместится здесь.

— А сесть куда? — он неловко и осторожно повернулся.

— Мика, давай дуй вот туда, — я махнул на место бортинженера за моей спиной. — Быстро! Улетать надо.

Надула губки, скуксилась, но послушно вскочила, уступив Кузьме место.

— Всё поехали.

Взлетать пришлось тяжело. Центровка ни к черту. Казалось, что тащу весь космолёт, как огромного слона на собственных плечах, а он прижимает меня всей своей массой к земле, сдавливая грудь, не дает дышать. Автоматика, конечно, работала, но с такой нестандартной ситуацией справиться не могла. Стало душно и жарко, как в бане, по спине потекли струйки пота. Преодолеть столько трудностей и грохнуть космолёт?! Я-то выживу. То есть воскресну, а люди?

И как назло запиликал сигнал предупреждения о вторжении в зону опасности. Система вывела силуэты и характеристики аппаратов, мчавшихся сюда, но мне было не до того, чтобы рассматривать их. Главное, сейчас взлететь.

Вначале я пошёл на разворот, космолёт делал это нехотя, со скрипом. Пришлось сделать довольно глубокий вираж, прежде чем вновь выехать на самую длинную полосу. И только потом я начал разбег.

И вот уже, убегая под фонарь кабины, несётся на меня серая бетонная лента. Всё быстрее, быстрее. Но космолёт жмётся к земле, словно ребёнок, что боится оторваться от юбки матери.

«Время принятия решения», — вспыхнула перед глазами кроваво-красным надпись. И я взял штурвал на себя. Отрыв. И охватила вдруг легкость, необыкновенная, когда потеряв опору, машина на миг повисла и потом, послушно повинуясь мне, стала взбираться наверх.

Фуу. Взлетели. Пронеслись, оставляя внизу отливающую темным серебром Западную Двину.

Рядом промелькнул призрачно-серый вытянутый силуэт челнока, за штурвалом которого сидел Григорий. Ему было легче. Автоматика всё сделала за него, да и груз ему пришлось везти гораздо меньше.

— Дуй на базу! — приказал я.