Евгений Аллард – Изгой (страница 26)
Рядом в кресле второго пилота ворочался, что-то выкрикивая, Кузьма, его большие в чёрной поросли руки беспорядочно блуждали, словно он искал опору, и никак не мог найти.
Нечто ослепительно яркое, похожее на мощный электроразряд, по спирали обтекло со всех сторон прозрачный пластик кабины, ослепив на миг, и пронеслось мимо, вновь погрузив в глубокую чернильную бездну, где мы неподвижно висели.
— Х-х-де мы? — выдохнул Кузьма.
Он тоже пришёл в себя, сидел в кресле ровно, только чуть сгорбившись, как от сильной усталости, когда позвоночник, кажется, отказывается держать всё тело.
— В чёрной дыре, — сказал я. — Ну или, если быть точнее, в червоточине.
Кузьма тихо матюгнулся, заворочался в кресле, как проснувшийся после спячки медведь, шумно, тяжело выдохнул.
— За каким хером нас сюда занесло, Громов?
— Я использовал «ловушку для Сверхновой» Артура Никитина.
— Чего?
Во тьме, едва разгоняемой призрачным аварийным освещением, сверкнули белки его глаз.
— Надо было уйти от преследования, — просто объяснил я. — А эта шутка создаёт как бы туннель в пространстве, чтобы можно было мгновенно переместиться куда-нибудь.
— А почему ты не захотел лететь на этот, как его, корабль? Как этот ушлёпок тебе предлагал?
— Кузьма, я там был уже, — устало вздохнул я. — Этот корабль и не корабль вовсе, скорее целая планета. И там черти что творится. Куча тварей, готовых тебя убить и сожрать. Они там как тараканы, или крысы. Только раз в десять больше. Ад кромешный.
— И за каким хером тебя туда занесло? Если там такая х…ня творится?
— Эти люди меня похитили. Хотели шантажировать Никитина, чтобы он выдал свою разработку. Руку мне отрезали, отправили ему как подарочек. Я оттуда еле выбрался.
— Да? Думал, что секта тебя похитила? А тут вона как, — Кузьма громко поскрёб заросший щетиной подбородок. А они ваще кто такие?
— Люди из альтернативной Вселенной. У них было устройство перемещения, но астероид его разрушил. Они вернулись в то место и время, когда такое же устройство должно было быть создано на Земле. В альтернативной реальности. Но промахнулись. На тот момент Никитин не успел его доделать. Так что похитили они меня зря. Но руку они мне вернули, — я усмехнулся. — В модернизированном варианте.
— Вона как.
Сомневаюсь, что Кузьма понял всё, что я рассказал сейчас. Также я не стал говорить о Мизэки Сакураи, которая и сделала мне этот бионический протез, помогла сбежать. И мне казалось тогда, что делала она это, потому что любила меня, дорожила моими чувствами. Но потом, когда мы нашли Никитина и узнали, что он завершил свою работу по созданию туннелей пространства-времени, она почему-то резко переметнулась на сторону своих прежних друзей. Предала меня.
А ведь рядом со мной была женщина, красивая и умная, заботливая и нежная. Она никогда бы не предала меня, уверен в этом. И я потерял её так глупо и страшно. Как холодными металлическими обручами стянуло грудь жгучей болью и перехватило горло. Почему я не смог спасти тебя, Эва? Поделиться собственным бессмертием, ну хотя бы немного, чуть-чуть. От навернувшихся слез защипало глаза. Огоньки, плясавшие на тёмных экранах, расползлись ярко-белыми с радужными потёками, кляксами с острыми краями, напоминая увеличенные во много раз звезды.
В голове почему-то всплыли строчки старинной песни:
Невыносимое одиночество накрыло с головой, погребло под своим плотным душным пологом. Вдруг показалось, что я совершенно один во всей Вселенной. Выдумал тех, с кем нахожусь сейчас рядом. Солнце, исчерпав запасы водорода, разогрелось, расширилось и поглотило Землю, уничтожив все живое. А мой мятежный дух носится теперь неприкаянно, вспоминая тех, с кем сводила судьба. И нет мне покоя, нет возможности освободиться от этой нестерпимой боли, нет её конца и края. Мой персональный ад, в котором нет никого, кроме меня. Нет чертей и кипящих котлов со смолой, в которых жарятся души грешников, но это ужаснее во сто крат, в миллион раз. И я не могу оборвать эти мучения.
И словно в ответ на мои мысли послышалось чье-то хныканье: «Мама, не бросай меня, пожалуйста. Не бросай. Не уходи!»
Странным образом, но подействовало это отрезвляюще, и первой мыслью было, кому-то нужна помощь. Это плакала, как маленький ребенок, Микаэла.
Девушка сидела, поджав ноги, скрутившись в невообразимый комок, явно не осознавая, где находится. Я подошел к ней, присел рядом, мягко приобнял.
Вздрогнула, расслабилась и зарыдала уже во весь голос, прижавшись ко мне.
— Олег, мне так страшно. Так плохо. Одиноко. Спаси меня. Пожа-а-алуйста.
Слезы текли ручьем, девчушка пыталась стереть их, неловко развернув ладонь тыльной стороной, но лишь размазывала сопли по лицу.
— Ну-ну, чего ты так расклеилась. Всё в порядке. Всё будет хорошо.
Бездумно повторял слова, которые говорят в таких случаях. Гладил Мику по спине, на удивление мягким волосам, говорил что-то глупое и ласковое. Это чувство одиночества, которое сжирало душу девушки, вдруг воскресило меня, заставив поверить, что я не одинок, раз кому-то нужен.
Но я врал, ничего хорошего ждать мы не могли. Я обманул Кузьму, в чёрную дыру я направил космолёт совершенно случайно. «Ловушку» Никитина я развернул для того, чтобы в неё попали те два спейс файтера, что преследовали нас. Выбросил им навстречу, но неожиданно она начала расширяться в нашу сторону и поглотила нас. И теперь мы провалились в небытие, в бездонный колодец безмолвия и неподвижности.
Всё управление отрубилось. Я стал беспомощным, как калека без рук и ног. И, собственно говоря, мы должны были тут же погибнуть, попав под горизонт событий чёрной дыры. Но почему-то оставались до сих пор живы. Но как долго протянется наше существование здесь? Возможно, счёт уже шел на секунды.
Мика начала успокаиваться, хныканья стали глуше и реже, хотя её по-прежнему колбасило не по-детски, трясло, как эпилептика в припадке.
— Олег, мне было так странно одиноко, — Мика оторвалась от меня, и взгляд её заскользил сквозь меня. — Всё черным-чёрно, как ночью без луны. Меня будто в холодном душном склепе замуровали, откуда не выбраться.
Она слабо, но уже с какой-то своей хитрецой, улыбнулась и вытерла сопли рукавом, совершенно как маленькая девочка.
— Эй, Громов, — идиллию единения с Микаэлой разрушил совершенно некстати Кузьма. — Тут твоя система чего-то ввести просит.
Я высвободился из объятий девушки, которая явно не хотела меня отпускать, и вернулся в кресло капитана.
Действительно, прямо над мертвой панелью управления висели слова: «Введите дату и время перехода». Под надписью мигало предупреждение, если не ввести конкретную дату, система выбросит нас куда-то в произвольное время и место. И на свой страх и риск я мысленно указал нужные цифры.
И тут мы выскочили в бесконечный голубой простор. А под нами засыпанные белоснежными хлопьями облаков прорисовались зигзаги горных вершин, и разбежались серебристой паутиной реки.
С привычным гудением заработали экраны управления, высветили информацию о том месте, куда мы попали. Перед глазами словно натянули серую ткань, и я сосредоточился на посадке. Космолёт швыряло из стороны в сторону, что удивляло и пугало меня. Казалось, что что-то в системе нарушилось, и сейчас мы грохнемся о землю, разбившись в лепешку. И главное, что никто не мог бы помочь мне. Кузьма дрых в своем кресле. Я лишь слышал его смачный громкий храп.
От напряжения всё поплыло в глазах, вокруг задрожал нагретый воздух, окружив меня, как коконом. Руки заскользили по мягкому рифлёному пластику штурвала, из-под мышки пробежала струйка пота.
Наконец, шасси коснулись покрытия, заскрипели тормоза. Я включил реверс, и турбины изменив тональность, взревели высоко и протяжно. Вжал педали тормоза в пол так сильно, что спазмом свело пальцы ног. Скорость начала падать, цифры на мягко светившемся табло стремительно уменьшались и всем телом я ощущал, как космолет замедляется. Всё сильнее и сильнее. Мы остановились. Гибкими змеями уползли ремни безопасности, и я с облегчением откинулся на спинку кресла.
— Ну что, Кузьма, неплохо мы сели? — бросил я и с удовольствием потянулся, распрямляя затекшие руки и ноги.
Тишина в ответ. Я медленно, даже с какой-то опаской, повернул голову, и взгляд упёрся в стеклопластик кабины, за которым угадывалась серая бесформенная масса. За моей спиной не было двери в салон. Мика тоже исчезла. Я находился в прозрачной шарообразной кабине совершенно один. Только рулевая колонка с рогами штурвала и кресло. Больше ничего.
Чёрт возьми, да это же мой флагман RX-2000, который подарил мне Модест Моргунов! Ну как подарил? Просто я доказал, что мне нужен такой летательный аппарат, и Модест раскошелился. Нет, космолёт стоил не так уж дорого, но председатель Совета Десяти (самых богатых людей планеты, разумеется, хотя так их никто официально не называл) умел считать деньги и просто так на ветер не бросал.
Но ё-моё, как же я оказался здесь? Сплю я что ли? Потряс головой, ущипнул за руку. Больно. Но что это? Фантазии гаснущего сознания? Вроде бы нет. Никогда раньше я не ощущал себя таким бодрым, таким ясно мыслящим.