Евгений Аллард – Изгой (страница 23)
Только почему стекло разбилось? Эва даже не убрала осколки, не заменила на новое? Что пошло не так?
— Эва! — крикнул я. — Э-ва!
Мой голос сорвался, а тревога уже мерзкой змеёй пробралась в душу и свернулась клубком на дне. Где может быть девушка?
И тут заметил, как из-под двери в ванной сочится вода. Натекла целая лужа. Грязная, покрытая какой-то странной бурой плёнкой.
Постучал в дверь. В ответ молчание. Подёргал ручку — заперто.
Выбил плечом. Темнота. Но тут сработал фотоэлемент, и слишком яркий после глубокой влажной тьмы свет ударил в глаза, ослепил на миг. А прозрев, я замер на пороге с похолодевшими ладонями и примерзшими к полу ногами.
Глава 12
Старый знакомый
— Гриня, слышишь меня? Приём.
— Слышу, полковник.
— Поболтайся на орбите, пока я тут разберусь. И двигатели выключи. Приём.
— Есть, командир.
Мы вылетели с Григорием ранним утром, когда холодный диск луны побледнел, почти растворился в светлеющей голубизне, а тьму над горизонтом разогнала ещё робкая и слабая розово-золотистая полоска света. Я — на боевом космолёте, который угнал с корабля-сферы людей альтернативного мира, он — на челноке с нашего звездолёта.
Мы модернизировали мой боевой космолёт, оснастили всем оружием, каким только смогли найти и украсть из арсеналов, заброшенных или наоборот хорошо охраняемых. Я уже летал на разведку к Утилизатору и теперь в бортовом компьютере все цели были установлены. Но всё-таки я решил сделать ещё один виток.
Земля постепенно просыпалась, пропадали россыпи золотистых огоньков, робких, мерцающих как последние светлячки, когда на юге над морем встаёт рассвет. Оживали кварталы, проносились магнитопланы, и солнечные лучи разливались серебром в озёрах, морях, проглядывающие сквозь разорванные в лоскуты облака.
Солнце скрылось за горизонтом, кабина погрузился во тьму, только мягко голубели экраны, да едва заметно светились аналоговые приборы — на всякий случай они дублировали всю электронику.
Распахнулась до самого горизонта равнина, проглядывая изумрудной зеленью сквозь прорехи облаков. Выросло, похожее на белокаменный замок, здание Утилизатора, смутно прорисовались очертания городка, лежащего подковой рядом. И также равнодушно и бесцельно несла свои спокойные воды Западная Двина, розовела зеркалом под лучами набирающего силу солнца.
Вокруг здания Утилизатора зловеще громоздилась масса окрашенного в защитный цвет металла с торчащими хоботами — танки, бронированные роботы со стволами ракетных установок. По сути хлам. Эти машины смерти были совершенно беспомощны перед моей «стальной птицей». И отстукивает ритм ногой, я напел:
«Цели зафиксированы», — система известила о том, что я уже видел на экране. С лёгким щелчком на панорамных экранах возникли мерцающие зелёным прямоугольники. И я лишь повернул ключ на старт. Раньше такой ключ нужно было повернуть трём людям в кабине — двум пилотам и бортинженеру, но умельцы в нашем лагере заменили панель. И теперь я мог всем управлять один.
С диким воем понеслись ракеты. Канонада взрывов заставила землю болезненно вздрогнуть, извергнув иглы ослепительно белого яростного огня. Вырвались на десятки метров вверх алые языки пламени, заклубился зловещий чёрный дым, поднимаясь к самому небу.
Обвитая шлейфом пыли и розово-чёрного дыма, проступила, смахивающая на шахматную ладью, белая башенка диспетчерской вышки. И я шмальнул по ней ракетой, оставив лишь груду обломков.
Как стая испуганного воронья поднялись и закружились на виражах истребительные флаера по спирали то вверх, до самого «потолка» — километров пятнадцати, то спускаясь почти до земли. И солнечные лучи срывались россыпью золотистых искр со стеклопластика фонарей.
Найти меня они не могли. Благодаря режиму невидимости космолёта, я то переходил на тысячную долю секунды в будущее, то в прошлое, и возвращался в настоящее. Странный пугающий эффект. Будто проваливаешься в молоко, и тут же оглушает смертельная тишина. А через миг врывается шум турбин и воздух обтекает со свистом фюзеляж.
Встревать в «собачью свалку» я не стал. Лишь снизился и, подождав, когда эскадрилья уйдёт подальше от Утилизатора, ударил электромагнитным зарядом. И находясь на недосягаемой высоте, наблюдал, как флаера беспомощно кувыркаются, кружатся, как осенние листья.
Кто-то из пилотов ещё пытался бороться, кто-то просто катапультировался и спустился на парашюте. Но ни один не смог управлять машиной без помощи отключённой мною электроники. И даже хваленная супер-пупер защита им не помогла.
В глубине души шевельнулось нечто, похожее на злорадство, смешанное с жалостью, что по сравнению с этими пацанами я — мастодонт, ещё умеющий пилотировать машину по аналоговым приборам. А они этого уже не умеют, и всё их хваленное мастерство основано лишь на тех знаниях, что загрузили в наночип в башке. Вырубить его к чертям собачьим и они станут дебилами, марионетками, у которых отрезали ниточки.
— Гриня, садимся. Слышишь меня? Приём.
— Да, командир, — сквозь помехи прорвался голос Григория. — Иду на посадку.
— Не забудь автопилот включить.
Челнок, в котором сидел сейчас Гришка, мог взлетать, садиться и даже пристыковываться к звездолёту в автоматическом режиме. Крутая машина. Хотя ручное управление у него тоже имелось, и я обучил Гришку пилотированию. Но всё-таки сейчас он летел, управляемый автоматикой, а пилот лишь смотрел на приборы. Так, я считал, будет надёжной.
Зачистив место для посадки, я повёл космолёт на снижение. Сбросил скорость, выпустил закрылки. Шасси аккуратно коснулись полосы, заскрипели, завизжали покрышки о поверхность пластобетона. Лишь бы покрытие выдержало тяжесть моего боевого «слона».
С лёгким страхом всем телом ощущал, как прогибается, ходит ходуном подо мной земля, принимая в свои объятья неподходящий этому месту летательный аппарат.
Я вылез, усевшись верхом на космолете, нисколько не таясь и прекрасно понимая, что в своём ярко-оранжевом лётном комбинезоне предстану великолепной мишенью для противника. Впрочем, я совершенно этого не опасался — подкладка с тонким слоем вспененного нанопластика, по свойствам схожего со свинцом, но не в пример легче, спасала от радиации, но самое главное, отлично защищала от пуль.
Спрятавшись за флаера и ангары молодцы в бронежилетах и шлемах открыли огонь, поливая меня градом пуль. Но те отскакивали от меня, с тихим звоном ссыпаясь и барабанив по обшивке космолета.
Вытащил свою «пушку» — отличную штурмовую винтовку с двумя стволами и подствольным гранатомётом. Тяжеленная и громоздкая штука, но зато невероятно мощная.
Ракета врезалась в высокие ворота в грязно-белой стене, ограждающей взлётно-посадочную площадку от здания Утилизатора. Распахнулись массивные створки и через мгновение повисев на искореженных петлях, свалились с грохотом вниз, подняв клубы серой пыли.
Система вывела на стекло моего шлема карту из мерцающих зелёным огневых точек. Осталось лишь навести лазерный прицел и нажать на спусковую пластину. Короткая очередь сильной вибрацией отдалась в руках, передалась всему телу, так что даже зубы застучали. Стрела из ослепительных ярко-белых сгустков, вырвавшись на свободу, понеслась в пространство и врезалась в одного из неосторожно высунувшегося спецназовца. С тихим вскриком парень раскинул руки, показав на миг разорванную грудную клетку и рухнул на бетон. Вверх поднялся кружочек с цифрой +5. Отлично.
Прошёлся по всему ряду, расшвыривая засевших головорезов, как игрушечных солдатиков. И как маленькие красные воздушные шарики вместе с душами этих парней уходили вверх очки опыта, которые давала мне система. Пару раз удвоила мой выигрыш, за «фаталити». Такая странная штука, когда из уже мёртвого тела выбиваешь дополнительную выгоду.
Впрочем, о чём это я? Головорезом тут как раз был я. А убитые мною парни олицетворяли армию спасения. Вот только от кого они защищали? Но сейчас всё смешалось, где правые, где виноватые — хрен разберёшь.
Терморегуляция костюма работала на пределе, я все равно взмок. Но вскоре внутри воцарилась приятная прохлада, остудив не только тело, но и разгорячённый бешеным выбросом адреналина разум.
Надеялся, что парни в Утилизаторе поймут, что я прилетел к ним на помощь по тому светопреставлению, которое устроил тут. Но прошло пару минут, а из проёма в стене так никто и не появился.
Что делать? Придётся обращаться через общий нейроинтерфейс, обнаружить себя для противника. Впрочем, наверняка, там, наверху, уже всё знали. И готовили контратаку, а значит времени у нас в обрез.
— Кузьма! Это я — Громов! Слышишь меня? Приём.
Тишина в эфире, лишь помехи гуляют по экранчику перед глазами.
— Отзовитесь! Эй, есть кто живой?
Голос предательски сорвался. Неужели всё напрасно и ребята все погибли?!
— Слышу. Кто это?
Не верит. Тон пугает враждебностью. Но голос я узнал, ощутив невероятное облегчение.
— Это я — Громов! Кузьма, меня не казнили! Это было только шоу, чтобы напугать всех! Верь мне! Это я взорвал тут всё к чёртовой матери. Я прилетел на помощь!
Опять повисло молчание, прерываемое лишь шумом ветра, привольно гулящего здесь, на этой верхотуре. Ну как мне их убедить?!