Евгений Аллард – Изгой (страница 11)

Система выдала мне ещё 10 очков за уничтожение противника. Уж слишком легко выходило это у меня. Нет, «Ольха», конечно, установка крутая. Но зачем в арсенале тюрьмы хранилась эта штука? Против кого её хотели использовать? Подобные «спиди крокодайл» были на вооружении только частной спецполиции Моргунова. Или подобную штуку оставили для защиты от всепланетного вторжения? Но я видел, что этелофактусы с корабля-сферы людей из альтернативной Вселенной прекрасно работали на спецназ.

Но не ошибся ли я?

Пару раз я всё-таки промазал, ракеты ушли в «молоко», но с каждым запуском, мне удавалось всё точнее бить «крокодилов». Я не чувствовал усталости, тяжести «трубы» на плече, щипавших от напряжения глаз. Только взмок, как цуцик, противные струйки пота лились по спине, из-под мышек ручьём.

Странный звук привлёк моё внимание, словно кто-то с силой разорвал кусок ткани. Поднял глаза вверх. Из разрыва, схожего с тем, из которого появился тот мутант на инвалидной коляске, бесшумно спустился летательный аппарат. Он смахивал на большое блюдце с загнутыми краями и округлым возвышением в центре. И вопреки всем законам физики двигался он совершенно непредсказуемо, молниеносно перемещаясь в пространстве.

Раскрутился с такой невероятной скоростью, что слился в одно белёсое пятно. И выплеснул ярко-оранжевое пламя. Будто из ведра хлынула огненная лава.

Швырнуло в омут адской боли, протащило как по каменистому дну реки. Труба выпала из рук, с глухим звоном прокатилась по крыше, остановившись у карниза. Тело стало на удивление лёгким, невесомым, перед глазами поплыла грязно-серая, усыпанная мусором крыша, белый куб шахты лифта с прилепленной к ней большой антенной. Низкое серое небо опрокинулось на меня. И всё померкло.

Глава 7

Переход

— Олег! Олежек!

Голос звал меня, нежный и чувственный и в то же время по-матерински ласковый, хотя я никогда не знал свою мать.

— Просыпайся, Олежек! Нам пора! Давай-давай, милый, солнышко моё. Я тебя жду!

И я двинулся на этот зов, всё быстрее и быстрее, словно летел по коридору. По прозрачным стенам его струился живой голубой огонь и скопления галактик, висели за ними, как жемчужные гроздья.

Расступилась тьма и я завис в помещении с высоченными потолками. Большую часть его занимал овальный стол с полированной столешнице, вокруг кресла с высокими спинками.

По стенам — шкафы из красного дерева, заставленные фолиантами, довольно потрёпанными на вид, от чего они ценились гораздо больше. Книги давно уже не печатали, но мода оставалась на них и каждому, кому это было по средствам, собирал такие старинные книги.

За столом восседал плотный немолодой мужчина. Его мощную грудь обтягивал мундир с таким количеством планок, что казалось, если бы он надел всё награды, пришлось бы часть прицепить на спину. Я узнал его — генерал армии Ратманов, глава частной армии Модеста Моргунова. Честный служака, не очень умный, но и не подлый. Судя по выражению лица, ему совсем не нравился разговор, это читалось лишь в чуть скривившихся губах, суженных глазах. А так широкоскулое с высохшей от немалого возраста лицо выглядело абсолютно каменным и бесстрастным.

Напротив него опирался руками на стол статный мужчина в отлично сшитом сером костюме. Его я тоже узнал — Герберт Моргунов, младший брат Модеста, главы Совета Десяти. Что-то общее со старшим братом у него было, но выглядел он каким-то утончённым что ли, даже манерным. Вместо пышных усов брата, которые делали того похожим на военачальника последней Мировой войны — маршала Будённого — редкая профессорская бородка. С ней Герберт смахивал на дьявола из голографических комиксов для детей.

— Почему вы не запустили газ? Я вас спрашиваю, генерал?! Это саботаж, обычное разгильдяйство или предательство? Не справиться с кучкой отморозков! Где же были ваши хваленные воины?! Эти гепарды, тигры, львы спецопераций?! Которые, как вы уверяли, легко могут справиться с любой проблемой? Где, я вас спрашиваю?!

Когда, наконец, трёхэтажный мат стих, Ратманов спокойно ответил:

— Мы не могли этого сделать, господин президент. Там находится ваша племянница Микаэла.

— Что-о-о? Что она там делает? Её взяли в заложники? Почему вы не сообщили об этом, чёрт вас дери, генерал! — в голосе президента пробились какие-то визгливые истеричные нотки, а по губам генерала скользнула едва заметная снисходительная или скорее презрительная усмешка.

— Я сообщил об этом в своём рапорте, — Ратманов, не суетясь, лёгким движением руки с массивным коммуникатором на запястье, сбросил на крутящийся над массивным столом экран-сферу текст.

Но мужчина в сером костюме даже не взглянул. Лишь как-то обречённо, устало отодвинул со скрипом кресло с высокой спинкой, присел. Скрестив руки перед собой, облокотился на полированную столешницу, в которой рассыпался яркий свет старинной хрустальной люстры.

— Мой брат оставил мне в наследство не только свою империю… — дальше следовало нецензурное определение. — Но и эту девчонку, с который я совершенно не знаю, что делать. Она ввязывается в глупейшие авантюры и я должен это терпеть. Что же у вас там всё-таки произошло, Ратманов? Повторите кратко.

— Всё что нам известно на этот момент. Полиция арестовала очередного клона Олега Громова и привезла его в утилизатор «Западная Двина». Но ему удалось освободиться, он захватил в заложники директора Рудберга. И тот открыл камеры всех заключённых, в том числе смертников. Мы послали туда роту спецназа и несколько «спиди крокодайл». Ведётся зачистка.

— Интересно, каким образом этому ублюдку удалось захватить в заложники директора? Кажется, Рудберг не выглядит слабаком.

— Громов угрожал ему кинжалом или мечом.

— Что? Мечом? Насколько я знаю, всех смертников обыскивают перед казнью.

— Да, совершенно верно, — спокойно, с достоинством ответил Ратманов, и по его лицу скользнула тень, будто ему было неприятно об этом говорить. — Их раздевают догола, и проверяют всё. Абсолютно всё. И даже, так сказать, физиологические отверстия.

— Ну и как же он пронёс кинжал? Ему кто-то помог?

— У этого клона Громова бионический протез. Он может превращать его в холодное оружие.

— Ну это уже выходит за рамки разумного, — усмехнулся президент. — Если бы на вашем месте был бы кто-то другой, я бы сказал, генерал, что вы пересмотрели голографических комиксов о супергероях. На Земле не существует такой технологии. Или я не прав? И какой-то безумный учёный сумел это сотворить? При сегодняшней разрухе?

— Мы не знаем, господин президент.

Моргунов откинулся на спинку кресла, задумался. Повисла пауза.

— Так, а что там с Микаэлой? Они захватили её в заложники?

— Скорее всего нет. Она свободно передвигается по тюремному комплексу. И не подаёт никаких сигналов о помощи.

— Это неприятно, генерал. Если можно было бы замять это дело, — президент нервно засучил манжеты рубашки в тонкую голубую полоску, на которых хищно блеснули бриллиантовые запонки. — Надо вытащить эту девчонку и разнести всё там к чёртовой матери.

— Пока это сделать сложно. Штурмовые группы не смогли проникнуть в здание. То есть… Они проникли, но вынуждены были покинуть его. Из-за ожесточённого сопротивления мятежников.

— На что они надеются? — президент покачал головой, на красивом лице промелькнуло нечто похожее на сожаление, словно у него вдруг на мгновение возникла жалость, но это длилось лишь мгновение. — Всё равно конец для них предрешён. Вытащите девчонку, генерал, и действуйте по обстоятельствам. Впрочем, — он задумчиво повертел в руках анахроничную ручку в золотистом корпусе. — Попытайтесь захватить этого клона Громова живым. Мне интересно взглянуть на него. Что у него такое с рукой? Нельзя ли как-то использовать эту технологию в наших целях?

— Это уже невозможно.

— Почему?

— Громов мёртв. Его ДНК-маяк перестал действовать после того, как мы применили наше супероружие.

Хотелось крикнуть: я жив! Вот смотрите, я живой! Живой! Но язык не слушался. Я не мог пошевелить пальцем, словно меня закатали в одеяло. Не ощущал ни рук, ни ног. Ни жары, ни холода. И, кажется, даже не дышал.

— Какое ещё супероружие?

— Которое мы закупили у компании «Адам Корпорейшен». Очень эффективное.

— Ах, да. Я помню. А вы уверены, что Громов мёртв? — Моргунов откинулся на спинку кресло и приложил два пальца к подбородку, здорово напомнив мне одного человека.

— Разумеется, — в голосе генерала просквозила нотка раздражения.

— Зря вы так уверены. Так вот, генерал, — Герберт вздёрнул подбородок, так как это делала Микаэла, заставив вновь вспомнить о ней. — С этой минуты я отменяю приказ Модеста Моргунова о ликвидации всех клонов Громова. Вы должны найти этого человека с бионической рукой. Найти живым и невредимым…

Я передёрнулся и реальность расползлась, как гнилая ткань. Проступило что-то иное, другая обстановка — стены с потёками воды, неровный бетонный пол. Отсвечивая потускневшим металлом лестница уходила в люк в потолке. В нос ударил тяжёлый запах сырой штукатурки, крови и мочи. Воздух хлынул в лёгкие и я заорал криком новорождённого.

— Ты гхляди, наш откинувшийся вернулся, — прозвучал радостно голос с сильным южным акцентом и я узнал Фадея.

Присел на полу, сбросив какую-то тряпку с себя. Всё моё тело покрывали коллагеновые пластыри, они почти растворились, но я был вымазан слизью, как вылезшая из кокона бабочка. На меня пялились три пары глаз: Фадей, Прохор и Ренат.