Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 (страница 44)
https://music.yandex.ru/album/11277/track/25996081
И тут заметил, что на лице амбала вдруг появилось какое-то удивительно наивное, детское выражение, словно он стал пятилетним мальчиком. Кончиком толстого указательного пальца смахнул слезинку с глаз.
Когда я сыграл последний аккорд, мужик достал из пачки ещё одну банкноту, и торжественно вручил мне.
— Клёво долбишь. До печёнок проняло.
И, развернувшись, чуть сгорбившись отправился за свой столик, пару раз вновь смахивая слезы.
Эта песня оказалась финальной. После неё Решетов встал и, повернувшись лицом в зал, возвестил:
— На этом наш праздничный ужин закончен. Прошу дорогих гостей пройти в зал, где будет проводиться аукцион. Просим! Просим!
Послышался шум отодвигаемых стульев, гости начали медленно, также солидно выходить из зала. И вскоре он опустел. Последними удалились сам Решетов, держа под ручку Марину, и Борис. А я устало присел на эстраду, спустив ноги. В голове кружилась карусель из мелодий, лиц, голосов.
К нам подошёл Кутепов и, шумно выдохнув воздух, произнёс:
— Молодцы! Сыграли на отлично. После аукциона получите гонорар и по домам. Кто-то хочет на аукционе присутствовать?
Все дружно выпалили: «нет».
— Ну и ладно, — проронил распорядитель. — Но, если передумаете, приходите. Вы ж теперь богатые, можете себе позволить, — он коротко хохотнул.
Когда он исчез в проёме двери, Витек подскочил к коробке, куда складывали купюры, вытащил оттуда веер, прямо как генерал Чарнота-Ульянов в фильме «Бег», когда тот выиграл двадцать тысяч у «Парамоши», в исполнении великого Евгения Евстигнеева.
— Ты смотри, Туман… тьфу, Бобби, сколько тут! Охренеть. Так делим. Тебе половина, а нам остальным на троих. Согласен?
— Нет, — хрипло отозвался я, повернул к нему голову, увидев, как у него расстроенно вытянулось лицо. — Всем поровну.
— Нет. Так нельзя, — встрял Севка. — Ты почти всё один лабал. Мы так не можем.
— Ребята, я вам сказал — всем поровну дели. А я пока отдохну.
Я прилёг на спину на краю сцены, прямо на вытертые до блеска доски. Заложив руки за голову, вгляделся в высокий потолок, с которого свисали на металлическом кронштейне прожектора. Усталость наливалась в каждой клеточке моего тела свинцом. И мне даже смотреть не хотелось на бабло, которое насовали нам.
— Слушай, тут больше двух тыщ, — смущённо подал голос Витек.
— Хорошо, — я положил ногу на ногу, даже не стараясь контролировать раздел.
Через пару минут шуршанья и бормотанья вполголоса, рядом со мной присел Витя и положил мне на живот стопку купюр.
— Тебе шесть сотен, нам остальное. И вот ещё. Тут зелень есть. Что с ними делать будем?
Я привстал на локте, раздумывая над этим сложным вопросом. Операции с валютой карались строго.
— Ну я могу что-нибудь купить в «Берёзке», — подал робко голос Никита.
— А тебя не заметут? — поинтересовался я.
— Не думаю. Я б там инструмент какой прикупил. Ну, для нас.
— Давай! — согласился я.
И тут мне в голову пришла интересная мысль. Пока все будут на этом аукционе, я могу вновь обследовать дом, и найти кабинет Решетова, или ещё какую-то комнату, откуда смогу позвонить. Хотя, может быть, всё обойдётся? И нас отпустят с богом? Выдадут гонорар, который теперь выглядел нищенским на фоне нашего богатства, которое мы заработали, лабая по заказу. А когда мы вернёмся, я тут же позвоню Сибирцеву, сообщу, где этот вертеп Решетова находится, что тут происходит.
— Ребята, я пойду аукцион посмотрю, — я бодро вскочил.
Витек с удивлением воззрился на меня, поджал губы:
— Иди. А мы пойдём пожрём опять. Попросим чего-нибудь на кухне и выпить. Трубы горят уже конкретно.
Я вышел в коридор и без стеснения прошёлся по нему, решив, что ежели спросят, чего я тут рыскаю, скажу, что ищу комнату, где проводится аукцион. Поднялся на второй этаж, вновь продефилировал вдоль дверей и тут услышал разговор, явно по телефону. Голос Решетова уверенно ответил:
— Да, Коля, все идёт по плану. Нет. Никаких проблем.
«Коля»? Я рефлекторно напрягся. Неужели Решетов разговаривал с Сибирцевым и тот в курсе того, что творится в этом кафешантане. Черт!
Краткое содержание главы — комикс
Автору очень нужна обратная связь, комментарии, отзывы, чтобы знать, в каком направлении идти. Лайки, награды тоже хотелось бы, но обратная связь для автора важнее. Если глава понравилась или не понравилась чем-то, не стесняйтесь, напишите, что думаете.
Глава 18
Мышеловка захлопнулась
Когда все стихло, хлопнула дверь. Вышел Решетов и направился куда-то в конец коридора. И через пару минут я огляделся. Спокойным прогулочным шагом прошёлся до кабинета и опустил ручку. Но дверь не поддалась. Пришлось вытащить перочинный нож, к которому я прицепил пару отмычек, поковырял в замке. Он щёлкнул, и я проскользнул внутрь. Свет включать не стал. Постоял немного, чтобы глаза привыкли к темноте, и постепенно бледно-золотистый свет луны проник сюда, обрисовал контуры мебели, стола, кресла. У прокурора оказался очень крутой телефон, не просто кнопочный, но ещё и цифры светились. Я раздумывал, стоит ли нажать клавишу последнего звонка? И узнать, звонил ли Решетов именно Сибирцеву или просто какому-то Николаю? Но на аппарате я такой кнопки или клавиши не нашёл. Пришлось набрать номер Сибирцева и дожидаться, когда соединят. Я уже потерял надежду, но тут в трубке щёлкнуло, раздался женский голос:
— Пост милиции слушает.
Пронеслась мысль, а что, если просто вызвать ментов? Но что я им скажу? Что я пробрался в дом прокурора по чужому паспорту и теперь считаю, что хозяин хочет устроить взрыв? Так что я старательно загасил это вспыхнувшее желание и просто попросил соединить с Сибирцевым. К моей радости, дежурная не стала говорить, что подполковник занят, а действительно соединила, и я, наконец, услышал голос Сибирцева и тут же тихо представился:
— Это я, Туманов.
— Чего шепчешь? — спросил подполковник. — Откуда звонишь?
— Я в доме Решетова. Как музыкант приехал. Под прикрытием. Коля, дом прокурора находится рядом с селом Загорянское.
— Я знаю, — огорошил меня Сибирцев. — И что?
— Как знаешь? Решетов здесь устроил казино, развлечения для теневых дельцов.
— Олег, на хрена ты мне позвонил из-за этого? Я все это прекрасно знаю. Вот только, что ты там делаешь? Это спецоперация. Ее разрабатывали несколько месяцев. Если ты ее сорвёшь, я первым тебя застрелю.
Я замер, ощущая, как у меня горло перехватило спазмом, от лица отлила кровь, выступил противный липкий пот. Но боясь, что мой собеседник повесит трубку, я выпалил:
— Коля! Он дом этот хочет взорвать. Понимаешь ты? Он его заминировал, и в подвале из трубы идёт газ. Все на воздух взлетит.
Сибирцев ответил не сразу, крякнул, недобро выматерился, и потом буркнул:
— Если бы я не знал, что ты не пьёшь водку, подумал бы, что у тебя белая горячка. Что за х…ню ты порешь? Какой взрыв? Я не руковожу этой спецоперацией, но в курсе всего, что там делается.
— Но здесь Марина, — сипло, совсем упавшим голосом, выдавил я из себя. — Ты об этом тоже знаешь?
— Это не важно. Это дело прокурора. Главное, что этот дом — мышеловка. Понимаешь ты или нет?
— Понимаю, Коля, понимаю, — усмехнулся я, и добавил с сарказмом: — Жаль на твою физиономию посмотреть не смогу, когда ты через пару часов сюда прибудешь и будешь обследовать обгоревшие трупы.
Я аккуратно повесил трубку на рычаг, осознавая с горечью, что Сибирцев и милиция мне уже точно не помогут. Выбрался из кабинета. Захлопнул замок и тут только услышал довольно громкий гомон, голоса, и среди всей какофонии звуков хорошо различил голос Марины, которая что-то чеканно выводила.
Приоткрыл дверь и в щель увидел довольно большой зал, стулья в несколько рядов, где сидела расфуфыренная публика со званого ужина. И перед ними я увидел стройную фигурку Марины, одетую в платье не алого, а благородного ярко-синего цвета с ажурной вышивкой золотой нитью по краям, волосы забраны в аккуратную причёску. Я открыл дверь, взглянул на двух охранников, которые стояли, как церберы, но бросив на меня взгляд, один из них махнул рукой в сторону рядов стульев, и тихо сказал:
— Проходи. На свободное место.
И я ушёл на последний ряд, где оставались свободные стулья.
Марина совершенно не среагировала на моё появление, будто я — невидимка, и продолжала рассказывать об очередном лоте — картине в позолоченной резной раме с портретом то ли крестьянки, то ли молодой купчихи.
— Неизвестный художник начала 19-го века, — рассказывала она. — Портрет в стиле Рокотова. Стартовая цена две тысячи.
Я плохо разбирался в творчестве русских художников, но, судя по тому, что видел на этой картине, ее вполне можно было всучить как Рокотова, и стоимость стала бы раз в сто выше.
Рядом с Мариной выскочила немолодая дама, чью худобу скрывал просторный брючный костюм из какой-то лёгкой синтетики, с темно-оранжевым орнаментом.
— Мариночка! — воскликнула она, чуть картавя на французский лад. — Ну скажите, что это Рокотов. Но посмотрите, как живописец изобразил глаза! Они же совершенно живые!
— Кира Антоновна, — Марина чуть снисходительно улыбнулась. — Вы можете купить картину и говорить всем, что это настоящий Рокотов. Наш специалист Муза Анатольевна определила, что это сделано лишь в стиле этого художника.