Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (страница 1)
Назад в СССР: Классный руководитель. том 5
Глава 1
Вместе с «красным Элвисом»
Март 1978 года. Берлин, ГДР, Дворец республики
Выступать с концертом в первом отделении перед Дином Ридом совершенно не хотелось, тем более здесь, в помпезном Дворце республики, а не в уютном маленьком театре Горького, к которому я так привык. Но отказать Эльзе Дилмар, которая столько сделала для меня, я не мог.
Я поднялся по широкой лестнице на второй этаж, где располагалось центральное фойе, также освещённое многочисленными шарами-люстрами, закреплёнными на металлическом каркасе. У стен по периметру стояли кадки с зеленью, кресла, в которых отдыхали люди, бегали дети. Никто не обращал на меня внимание. И это даже радовало.
Прошёлся по красной ковровой дорожке к входу в концертный зал, где висела большая красочная афиша с Дином Ридом в ковбойском прикиде — джинсы, рубашка, шляпа. Попытался найти афишу со мной, но, к своей досаде, ничего не увидел. А когда вернулся к входу, рядом с изображением «красного Элвиса» увидел, что ещё участвует ансамбль под управлением Штефана Винклера, а ниже приклеена бумажка с моим именем. Меня это задело. Все-таки та афиша в роскошном концертном костюме, которую готовили для театра Горького, выглядела солидно. А тут — Дин Рид и другие. Но я понимал, что я — никто по сравнению с этим кумиром ГДР и других соцстран, которые лепили из него Элвиса Пресли «восточного разлива».
Зал, конечно, впечатлял. Кроме партера с рядами кресел, обтянутых ярко-жёлтым бархатом, ещё несколько ярусов амфитеатра. Огромную сцену, которая выступала углом в зал, окружали с двух сторон стены, отделанные большими квадратными панелями. Здесь уже репетировали музыканты. Длинные волосы, красные рубашки, светлые брюки. «Красному Элвису» разрешали исполнять рок-н-ролл, джаз. Компенсация за то, что путь настоящему западному року был перекрыт.
Я взбежал на сцену, подошёл к музыкантам. Они бросили репетировать, взглянули на меня без всякого интереса.
— Guten Tag! Mein Name ist Oleg Tumanov. Ich werde im ersten Akt auftreten. [1]
— Tag! — сказал один из них, что стоял с гитарой, плотный широкоплечий брюнет, выпуклые скулы, большой губастый рот. — Ich bin Stefan Winkler, der Anführer. [2]
Он даже не стал пожимать мне руку для приветствия. Лишь лениво представил остальных музыкантов, второго гитариста звали Герберт, бас-гитариста — Ян, за ударными — Петер Беккер.
После того, как Стефан замолчал, я протянул ему сброшюрованный список нот ко всем песням, над которым я корпел несколько часов:
— Ich werde diese Songs aufführen. Hier ist die Klavierpartitur. [3]
Стефан, лениво двигая челюстями, видно, жевал жвачку, взял из моих рук ноты, полистал и скривился:
— Мы не будем это играть.
— Почему? — удивился я.
— Неграмотно написано.
Это прозвучало, как пощёчина. Звонко и ужасно обидно. С нотной грамотой у меня всегда в музыкальной школе было прекрасно. Но спорить не стал. Не хотят играть со мной — да и чёрт с ними.
— Хорошо. Я тогда сам буду аккомпанировать. Гитару одолжите?
— Пожалуйста, — Штефан медленно, со снисходительным выражением на физиономии снял с плеча свою электрогитару, передал мне.
— А синтезатором могу воспользоваться?
— Пользуйся.
Он уселся на один из высоких табуретов, что стоял рядом с ударными и, склонив чуть голову набок, начал наблюдать за мной.
Я положил ноты на синтезатор, а сам вышел к микрофону, пощёлкал по головке. Она отозвалась, провёл по струнам. Чуть расстроена. Подвернул колки. И решил сразу начать репетицию с песни Queen, в которой так ярко и динамично звучит гитарные аккорды Мэя — Friends Will Be Friends. Массу времени убил, чтобы подражать ему. Конечно, добиться полного сходства с оригиналом я не смог — не хватило бы виртуозности и таланта Брайна. Но иногда что-то получалось, хотя бы в каком-то месте. И это безумно меня радовало. А сейчас захотелось проверить, вернулись ли мои навыки вместе с этим телом или нет?
Допел до конца. Вновь подтянул колки и уже решил перейти к другой песне, как краем глаза заметил, что Стефан стоит у меня за спиной с круглыми, как блюдца глазами и отвисшей челюстью. Он захлопнул пасть и пробормотал, глотая слова:
— Крутой зонг. Ты где его взял?
— Это песня британской группы Queen.
То, что эту песню Queen запишут только в 1986-м году я, естественно, не сказал и сказать не мог. Но сделал вид, что тут нет ничего особенного.
— Да? — протянул парень, явно смущённый, почесал указательным пальцем длинный нос.
Другие музыканты, побросав свои инструменты, подошли к нам, окружили. Разглядывая меня с каким-то странным благоговейным трепетом, что даже стало неудобно.
— А ещё что-то такое сможешь спеть? — тихо, как-то даже застенчиво, спросил Ян, светловолосый голубоглазый парень с румянцем во всю щеку, в отличие от остальных, с модельной стрижкой, его Стефан представил, как бас-гитариста.
— Да могу, конечно, — я чуть опустил глаза, чтобы он не увидел моей улыбки.
И я тут же яростно дёргая струны, стал петь свою любимую, зажигательную песню, которую сочинил Фредди «Штучка, которую зовут любовь».
Текст песни был, конечно, чересчур фривольный, я понимал это. Но поскольку его пропустил худсовет ГДР, я решил ее исполнить.
— Ну ты, крутой парень, — Стефан похлопал меня по плечу. — Извини, что не разобрались сразу. Мы тебе поможем.
Он подошёл к синтезатору, куда я положил клавир. Взял, пролистал. Потом вернулся к своим парням и начал что-то объяснять, тыкая в каждую страницу и изображая жестами, что и где надо играть.
И началась уже настоящая репетиция, такая, как я себе представлял. Хотя времени для того, чтобы спеться было совсем мало, но Стефан, как оказалось, ещё и солист и смог мне даже подпеть бэк-вокалом в паре мест. И когда я показал ему большой палец, он так радостно ухмыльнулся, словно эта похвала много стоило для него.
Мы так здорово сыгрались, что ребята меня уже считали за своего. И когда пришло время обеда, Штефан пригласил меня пообедать с ними. Я думал, что мы опять окажемся в том огромном ресторане, где мы обедали с Брутцером, но Штефан уверенно отвёл всю нашу ораву на третий этаж, через просторное фойе мы добрались до эскалатора, а оттуда поднялись в маленький кафетерий. И меня очень порадовало название: «Эспрессо бар».
Около длинной стены с панорамными окнами стояли квадратные столики, стулья с бежевыми кожаными сидениями и спинкой. А в конце стойка с баристой и кофемашиной.
Здесь не только подали нам вполне приличные блюда, но и отличный кофе. Штефан заказал ещё пиво, выставил передо мной здоровенную кружку. Поднял свою, и произнёс короткий тост:
— За дружбу между немцами и русскими!
Мы с ним чокнулись кружками с глухим звоном, Штефан быстро отпил половину, а потом спросил:
— Ну что, Олег, а что сейчас вообще в вашей стране любят? Какую музыку?
А я вспомнил барыгу, у которого купил кулон для Марины, и то, что слушали ребята в его гостиной под цветомузыку. И вновь защемило сердце от тоски. Все сильнее и сильнее мучился от расставания с ней.
Но взяв себя в руки, я стал рассказывать, что у нас слушают все то, что и во всем мире. Винил везут из-за кордона, переписывают на бобины. Расцвет хард-рока, новый стиль появился — хэви-метал. Led Zeppelin, Deep Purple и Black Sabbath. Используют тяжёлые гитарные рифы, мощный крутой звук.
— Хэви-метал? — переспросил Штефан. — А это кто конкретно?
— Black Sabbath. Мрачные тексты, особая атмосфера. Их музыка колоссальное влияние оказала. Появилась такая разновидность стиля, как дум-метал.
— Здорово ты разбираешься, — вздохнул Штефан, на лице у него явно отразилось огорчение, что не может он насладиться этой музыкой.
— В Англии свои тенденции. Там психоделика, прогрессив-рок. Они там пытаются сделать из рока что-то серьёзное. У Pink Floyd, King Crimson, Yes, Genesis тематические альбомы, объединённые одной идеей.
И, конечно, я рассказал о своих любимых «квинах», о глэм-роке, о том, какие они шикарные композиции создают, яркие, мощные, с элементами хард-рока и баллад. Пацаны слушали меня, просто раскрыв рот. А я нагло пользовался знаниями из будущего. Песен Sex Pistols и Ramones я практически не знал. Поэтому коснулся лишь вскользь панк-рока, который терпеть не мог.
— Олег, а у вас в стране есть рок-музыканты? — робко поинтересовался Ян. — У нас вот есть группы.
— Да, я кое-какие ваши группы знаю. «Карат», «Пудис». У нас в стране их тоже слушают. Но у нас официально рок исполнять нельзя. Поэтому все наши рок-группы выступают, как бы это сказать, тайно, по клубам. Техника у них слабая, в основном упор делают на тексты, не на музыку.
— А ты можешь что-то напеть из них? — вмешался второй гитарист, Герберт, смахивающий на сурового панка, с длинными волосами до плеч, небритой физиономией.
— Могу, конечно. Вернёмся, исполню вам чего-нибудь.
Подумал, что могу все песни «Машины» исполнить, и вдобавок Макара [4], который мне нравился, и как бард.