Евгений Алексеев – Назад в СССР: Классный руководитель, том 4 (страница 41)

— Да, я сшила все костюмы, — просто ответила она. — Вот, можете посмотреть кое-какие наброски.

Она передала альбом, который Кляйн, как будто едва сдерживаясь, схватил, и начал перелистывать. Его брови поползли вверх, челюсть чуть отвисла. Он дошёл до последней страницы, сжал губы, задумался.

— Это… это brillant! Фройляйн, не найти слов, чтобы выразить восхищение!

Ксения скромно потупилась, но потом бросила быстрый взгляд на меня, в котором светилось торжество. Её оценили!

— Vielen Dank, Herr Klein, — произнесла тихо, но с достоинством девушка.

— Фройляйн, не мочь нарисовать что-то. Стиль… Людовика XIV.

— Короля «Солнце», — добавил я. — Время мушкетёров.

Ксения тут же вытащила из кармана перьевую ручку, открыла чистый лист и, на мгновение задумалась, прикусив губу. Словно отключилась от всего суетного мира, ушла в себя. Но вскоре начала быстро-быстро наносить штрихи. А мы трое следили за возникающими на белом листе штрихами, из которых рождалась фигура, длинное платье, декольте, нежный абрис женского лица.

— Вот, — она развернула рисунок. — Ну, у меня времени мало, — добавила она смущённо.

— Но это очень здорово, — Кляйн взял альбом в руки. — Фройляйн, если ваш наставник разрешить поехать в один из наш магазин?

— Да, конечно, мы можем поехать с вами, — предложила Эльза, бросив на меня быстрый взгляд, добавила: — Олег Николаевич может посмотреть, что предлагает ваша компания. Да, Олег Николаевич?

— Время ещё до вечера есть. Можем съездить.

Спрашивать, как мы туда доберёмся, не стал. Одевшись в гардеробе, мы направились к выходу из театра. Эльза догнала меня, мягко взяла меня под руку:

— Мы поедем на моей машине. А герр Кляйн — на своей.

На стоянке обнаружился «глазастый» пятидверный хэтчбек салатового цвета с большими утопленными внутрь бампера фарами. Явно не «Трабант» и не «Wartburg». Рядом — ярко-оранжевого цвета седан с четырьмя круглыми фарами и хорошо узнаваемым шильдиком с большой буквой W — фольксваген, хотя название фирмы переводилось, как «машина для народа», собиралась она на заводе в ФРГ. И на пару мгновений я, что называется, «завис», обдумывая, кому какая машина принадлежит.

Но мои мучения быстро рассеялись, когда я увидел, как Макс Кляйн направился к фольксвагену. Так что мы с Ксенией сели в «глазастую» машину, где я сразу изумился футуристической панели.

— Красивая машина, — сказал я, когда расположился на заднем сидении.

— Ситроен, знаете такую фирму? — пояснила Эльза, усаживаясь в кресло водителя.

— Французская. Но характеристик я не смогу сказать. Но удобно.

Интерьер не поражал, но обеспечивал комфорт. Ноги мягко утонули в толстом ковре бежевого цвета с длинным ворсом, задницу облегало сиденье, обшитое бархатом с психоделическим узором. Центральная консоль с барабанами с кучей больших кнопок, расположенных за рулём.

— Характеристики так себе, — объяснила Эльза. — Полтора литра двигатель, шестьдесят пять лошадиных сил. Но зато гидравлика, плавный ход. Конечно, Олег Николаевич, это машина не для мужчины, — она обернулась к нам с Ксенией, положив руку на спинку и как-то таинственно улыбнулась одними глазами.

В голосе Эльзы звучало не сожаление, а гордость, я понимал, что в ГДР заполучить иномарку очень даже непросто, в основном я наблюдал здесь наши «лады», машины из соцстран: «шкода», «дасия», «застава», «татра».

— Я мотоцикл предпочитаю, у меня спортивный, один из лучших, который у нас в Союзе делают.

— Да, это тоже хорошо, — она развернулась, повернула ключ зажигания.

Машина завибрировала, загудел мотор. И мы выехали вновь на Карл-Либнехт-штрассе, которую я уже за пару дней изучил досконально, поскольку именно по ней мы ездили в театр. Дважды пересекли мосты через Шпрее, по которой тарахтел катер с глазеющими по сторонам туристами. Потом эта улица перешла в Дворцовую площадь, справа остался Кафедральный собор в лесах, слева — Дворец республики. Оказались на Унтер-ден-Линден и оранжевый седан Кляйна остановился на парковке напротив магазина с вывеской «Exquisit». Витрины, как арочные окна из двух частей — внизу квадратные, а сверху полукруг, в который встроена выпуклая вывеска с названием магазина.

Внутри все напоминало обычный торговый зал какого-нибудь бутика с одеждой: разбито на сектора, таблички с надписями, видимо, имена модельеров. По стенам полки с кипами рубашек, джемперов, маек.

— Фройляйн, прошу ознакомиться с ассортиментом нашего магазина, — Кляйн чуть поклонившись, указал жестом на стойки.

Ксения, прикусив от напряжения губу, медленно начала проходить около каждой стойки, вытаскивая какую-то шмотку, придирчиво ее осматривала, но мне показалось, что ей не нравится, а высказать это она не может.

Эльза взяла меня под руку и шутливо приказала:

— А мы с вами посмотрим какую-то одежду для вас.

— Зачем это? — с искренним недоумением я воззрился на неё.

— Надо подыскать для вашего выступления какой-нибудь хороший костюм. — Да, вот этот подойдёт, — она уверенно направилась к одной из стойке и вытащила белый костюм, закрытый целлофановой плёнкой. — Примерьте, Олег, — она улыбнулась, но в голосе звучала такая настойчивость, что мне не хотелось выглядеть капризным.

Я захватил костюм и направился к примерной, чуть не столкнувшись с мужиком, который тащил перекинутые через руку пластиковые пакеты с какими-то шмотками разного цвета.

В примерочной я надел костюм: белый пиджак, чуть расклешённые снизу брюки такого же цвета и с обильной золотой вышивкой по краям — явно модельер вдохновлялся концертными прикидами Элвиса Пресли. Правда, возникал вопрос, а где он видел его выступления? Может быть, только в кино? К костюму не прилагалась ни рубашка, ни майка, пришлось остаться в водолазке.

Когда вышел из примерочной, Эльза улыбнулась, осмотрев меня и предложила:

— Сюда нужна красивая рубашка. Вот скажем эта, — она подала мне пакет, сквозь который просвечивал алый шёлк.

— Эльза, я буду выглядеть, как попугай, — вырвалось у меня. — Алый — это чересчур. И вообще это слишком вызывающе.

— Хорошо, тогда вот такой — чёрный, будет оттенять.

— Мне нравится. В следующей раз обязательно куплю, — сказал я, направляясь обратно в примерочную.

Вышел уже в своей обычной одежде, и хотел повесить костюм на место, но Эльза перехватила у меня его из рук и сделала жест. К ней тут же присоединилась в форменной одежде девушка, и, аккуратно повесив через руку, отнесла к кассе. Эльза вытащила нечто похожее на чековую книжку и быстро что-то написала, выдернула листок и передала кассирше.

— Эльза, что это значит?

— Это значит, что этот костюм для вас. Подарок.

Я лишь тяжело вдохнул, но возражать не стал. Эльза с таким напором обхаживала меня, что в какой-то момент у меня уже не хватило сил сопротивляться. Я огляделся в поисках Ксении, и нашёл девушку, которая о чем-то разговаривала с Кляйном. Тот подобострастно чуть склонил голову, слушал ее. И я направился к ним.

— Ну, что, Ксения, все здесь посмотрела? Тогда выходи, мы тебя у машины будем ждать.

— Nein, герр Туманов, — Кляйн вздёрнул голову, смерил меня взглядом чуть прищуренных глаз. — Ксения оставаться, а вы ехать.

— Как останется? Я отвечаю за неё.

— Ничего, ничего, — к нам присоединилась Эльза, взяла меня за локоть. — Мы отъедем ненадолго, а Ксения и герр Кляйн обсудят детали.

— Детали чего? — не понял я.

— Я предлагать фройляйн сделать линию одежды по ее вкусу, — объяснил важно, с достоинством Кляйн. — Это есть die Bewährungsprobe. Эксперимент. Испытание. Мы демонстрировать тут. На подиуме потом. Посмотрим, как это примут.

— Но Ксения занята в спектакле и сделать ничего не успеет! — я пытался возразить, ощущая, как у меня отнимают любимую ученицу.

— Мы продлим визу Ксении, — объяснила Эльза. — Настолько, насколько понадобится.

— Но она школьница! Ей надо ещё доучиться!

— В Берлине есть школы, где она сможет учиться.

И тут мне пришло в голову, что в этом что-то есть. Если Ксения останется в Берлине, то будет в безопасности. Вдалеке и от Звонарева, и от Бессонова. Но что-то сжалось у меня в груди, тоской, болью, что я не смогу видеть ей. Глупая ревность.

— Хорошо. Надеюсь, Ксения, ты знаешь, что делаешь.

— Конечно, Олег Николаевич!

Глаза девушки сверкали таким азартом, такой невероятной радостью, что я сдался. Здесь, в Берлине, Ксения сможет раскрыть свой талант. Все возможности открыты для неё. В Союзе она останется лишь местечковой портнихой, которая шьёт какие-то интересные вещи.

Когда мы вышли из магазина, я увидел киоск и рядом стойку с прессой. И решил купить все газеты, которые там продавались. И в том числе, конечно, «Junge Welt» с хвалебной статьёй о нашем выступлении.

Расположившись с удобством на заднем сидении, стал просматривать газеты. Вначале убедился, что статья в «Молодом мире» на месте. В остальных газетах тоже были кое-какие заметки о нас, но маленькие. Но в «Berliner Zeitung» я наткнулся на обширную и очень злую статью, которая сразу испортила мне настроение. Там наш спектакль совершенно жестоким образом разносили в пух и прах, костюмы Ксении объявили безвкусными и жалкими, игру всех актёров фальшивой и бездарной, шутки — глупыми. Меня почему-то обозвали толстяком с хриплым голосом. Хотя я не замечал, что мой голос звучит хрипло. Возможно, я слишком перетрудил связки и действительно начал петь сипло, но разве это могло ухудшить пение в «опере нищих»? Особенно меня покоробило, что меня назвали «beleibt» — толстый. Ну да, я разленился, появился кое-какой жирок на животе. Но все равно при моем росте это не сильно сказывалось.